Душа Короля. Если честно, несколько пугающее название амулет для того, кто собственно Королём и является! Но штучка, что теперь была прижата к моему хитину, насыщая меня энергией Душ до предела, действительно этому названию соответствовала. Амулет заключал в себе то, чем Белая Леди и Король были друг для друга, и я при всём своём неплохом словарном запасе не мог подобрать слово, которое бы описало их чувства. Это не была любовь, страсть или расчёт, точнее, это не было чем-то одним; их чувство, их тяга друг к другу выходила за рамки гормонов и феромонов, за рамки известных понятий. Что-то совершенно божественное.

Пока я шёл обратно к вокзалу, я не мог особо порыться в памяти Короля на этот счёт, но сейчас, сидя на лавочке, я позволил чужим воспоминаниям нахлынуть на меня приливной волной. Пожалуй, это было как-то неправильно, всё равно, как будто взять без спроса чужой дневник. Но если бы Бледный Король не желал делиться с кем-нибудь своими мыслями, то ему бы стоило защитить их печатью, как он это сделал с памятью о своей ошибке с Чистым Сосудом. А может быть, он и хотел, чтобы я, ну то есть тот, кто окажется в его теле, узнал всё?

Что же, спросить разрешения всё равно не у кого. Я закрыл глаза — ну то есть отрубил зрение — и чуть ли не впервые за всё время пребывания в теле Бледного позволил его разуму полностью захватить власть над собой.

На месте Халлоунеста никогда не было пустоты — собственно, с Пустоты глубоко под корнями Королевства Халлоунест и начинался. Архаичная цивилизация жуков поклонялась ей и даже в каком-то смысле взаимодействовала, заполняя пещеры вплоть до Кристального Пика. Но постепенно она растаяла, вымерла под гнётом других народов и Высших Существ. Высшие поделили свои территории — прародителям Богомолов достались тёмные пещеры, Унн раскинул зелёный лист поближе к поверхности, а грибные споры существовали там ещё раньше их. Но часть пещер всё же пустела, и лишь племя мотыльков на границе поверхности и земли продолжало властвовать там.

И вот пришло Бледное Существо. Тоже Высшее, но иное, другое, чем все прочие. Выйдя из тьмы, Бледный Король начал творить и созидать, а не просто брать чужое и подменять собою. Да, он отобрал часть территории у Унн, но договором, а не силой. Его царство множилось и росло, его технологии изумляли, и слава о нём распространилась далеко за пределы земель. И тогда Корень решила забрать его царство себе. Будучи тем же Бледным Существом, она не могла терпеть подобного себе на одной территории, а безумное желание власти толкало её забрать творение Бледного.

Она была готова биться с ним насмерть. И совсем не ожидала того, что вместо боя Бледный Король предложит поговорить. Ну, и не только поговорить… Он показал ей своё царство, показал, чего добился не силой когтей или магией, а своим умом, разговорами… Да, самой-самой чуточкой угроз, которые от существа, способного зреть в будущее, служили очень весомым аргументом, что лучше уж уступить в малом, чем потом потерять всё. Корень оценила это, Сама не являясь приверженцем кровопролития, она согласилась разделить с Бледным мир, после чего почувствовала и симпатию в адрес того, кто этот мир построил и поддерживал.

Ради Короля она усмирила свою страсть к территориальным захватам, найдя счастье сначала в возделывании маленького садика в Белом Дворце, а затем — в облагораживании Садов, что перешли к ней после личной встречи с Унн. Возможно, в будущем она бы попросила мужа о большем, но пока ей хватало и этих небольших владений. Она отдавалась декору так же, как некогда отдавалась борьбе за власть, а Король нашёл в её лице того, кто будет восхищаться его творениями и скрашивать время отдыха. Счастливое существование этих двоих продолжалось и дальше, и то, что у них не было наследника, не омрачало сердце Королевы: третье Бледное Существо внесло бы диссонанс, нарушило бы неспешное течение вещей. Им хватало друг друга.

А затем пришла Чума. И всё в один миг поменялось.

Король всё больше замыкался в себе, всё больше времени проводил в поиске решения проблемы с Лучезарностью, а Королева всё чаще удалялась в свои Сады. Просьба Черва — нет, не просьба, просто постановка в известность — не омрачила её духа, не пошатнула любви, и не зародила ненависти к Херре. Прожив с Бледным Королём неимоверно долгий для простых смертных срок, Белая Леди изменилась, ощущая к царству своего супруга почти такую же любовь, почти ту же заботу. Теперь же она была готова пойти на жертвы, чтобы сохранить Халлоунест, и даже с неверностью мужа она смирилась.

А потом в её жизни появилась Хорнет. Маленькая паучиха, оставленная матерью, позабытая отцом, который отчасти любил её, но не мог проявить свою любовь, целом занятый делом спасения Халлоунеста.

Видя в ней часть Бледного супруга, Корень приняла Хорнет так, будто бы это было её собственное дитя, и нашла утешение в том, чтобы воспитывать её до того времени, пока не настала пора передать Хорнет Веспе, единственной из Высших Существ, кто стал для Белой Леди подругой. Разумеется, Корень следила за успехами ученицы, и пусть Хорнет никогда не жаловалась и не просила об утешении, получая от Веспы очередной суровый урок, Белая Леди умела делать так, чтобы напряжение или боль отпускали её воспитанницу.

К сожалению, она не могла так же успокоить Бледного Короля.

В общем-то сам Бледный Король не желал ничего забывать или отпускать, совершенно погружённый в решение проблемы. Его контратака на Лучезарность дала результат, заставила её отступить, но Чума продолжала заражать Королевство, а потому он спешил, снова и снова обращаясь к своему дару, видя итог своих стараний, но не видя пути к нему. В конце концов, Бледный озвучил Белой Леди то ужасное условие, которое навсегда покроет позором их обоих.

Я остановился, вынырнув из моря воспоминаний. О продолжении думать становилось тяжеловато, да и всё, что мне требовалось, я вспомнил. Главное, что Корень готова спасать Королевство, желая этого своей собственной душой, чувствуя себя обязанной перед супругом и перед потомками. А значит, она сделает всё, чтобы уговорить Хорнет совершить… То, что необходимо.

* * *

— …Что же, я начинаю понимать, почему Бледный сбежал в Грёзы… — проговорил я себе под нос. Которого у меня не было. Но выговориться хотелось, а из-за того, что Прайт находился со мной в одной комнате, говорить громко было нельзя.

Последний доклад о делах в Городе Слёз меня очень, очень не обрадовал. Пятнадцать заболевших за день, шестерых пришлось уничтожить, причём одним из убитых чумных оказался крылатый часовой. Утрата неприятная и пока невосполнимая. В Грязьмуте и деревне Перепутья всё было спокойно по этой части, зато Корус отписался, что держатели ресторана из блюд опарышей покинули Королевство, а сами опарыши разбрелись по Перепутью. Что же, получается, ускорились события, предшествующие третьему заражению? Или оно всё ещё в далёком будущем? Могли ли мои действия как-то дойти до Лучезарности и взволновать её?

— Повелите смягчить патрулирование, — сказал я Прайту, пытаясь отвлечься от мыслей об туманном будущем. — Стражи выматываются, не могут толком отдохнуть, вот одного из них и зацепило Чумой.

Полумера. Но помочь в общем-то должна.

— А что делать с жителями? Некоторые из них требуют возвращение строгого карантина.

— Причём сами сидят в Восточной части города, но требуют для Западной, — поморщился я. — Никакого ужесточения. Уже не поможет, а так мы хотя бы видим, где происходят вспышки, и успеваем на них среагировать.

Прайт не мог даже усомниться в правильности действий Короля, а я вот мог. И чтобы совсем не скиснуть, я вышел из кабинета вслед за Прайтом, но не пошёл с ним вниз по лестнице, а поднялся наверх. В одной из комнат Старый Мастер обустроил свой мини-курган, подобно племяннику натаскав всякой дряни, и ещё подвесив на пике, отобранной у одного из часовых, череп Мастера Душ. Правда, я против этого украшения нисколько не возражал, даже напротив. Тут ему и место, гаду.

— Итак, вы готовы дать ответ, который я жду?

Улитка, восседавший на удобном мягком пуфике, держа в левой лапке свой новый посох, покосился на меня неприязненным взглядом.

— Я ведь просил дать мне больше времени.

— Я и так дал больше, чем мог. Призрак зашёл в Деревню Богомолов. Если он выйдет оттуда живым, он попадёт в Город Слёз — или через главные ворота, или через Стоки.

— Если то, что я слышал о богомолах, правда, боюсь, Призрак войдёт в ворота уже в роли призрака, хе-хе-хе.

Смех у него оказался куда более зловещим и раздражающим, чем у племянника.

— Это лишь предположение, — заметил я. — Я же уверен, что он справится с ними. Малыш выстоял против Хорнет.

— Но она была одна, а Сестёр — три. И они точно захотят бросить вызов такому удивительному существу.

— Или он захочет бросить вызов им. В любом случае, я ничего не могу сделать в этом отношении. Призрак сам выбирает свой путь, — я пристально посмотрел на улитку. — И если он войдёт в Город Слёз, то я немедленно приступлю к освобождению твоей сестрицы, а значит, у меня не будет времени тренировать заклинание Пике.

— О-о-ох, больно многое ты знаешь о моём заклинании, — проворчал улитка. — Но оно ещё не готово до конца.

— Вряд ли оно вообще когда-нибудь будет готово. Вы шлифуете свои заклинания снова и снова, но суть их всё равно остаётся неизменной. Мстительные Духи будут точно такими же, как и Воющие. И твоё Пике не изменится особо.

— Это оскорбительно!

Сам виноват. Нечего было меня доставать.

— Можешь гордиться тем, что тебя оскобил сам Бледный Король.

— Но ты-то не Король, — фыркнул Старый Мастер.

— Зато в его теле, с его разумом и его магией. И магию эту мне хочется использовать. А то пробудится скоро бабка-моль, и устроит нашему Королевству включение божественного света. Такого, что всем подданным мозги выжжет. Ты ведь готовишь это заклинание против неё, почему бы и не отдать его сейчас?

— Да знаешь ли ты, Король, как мы готовим наши заклинания? В твоих Духах, в моём Пике заключены души нашего рода! На протяжении сотен лет улитки приносили себя в жертву, создавая основу для заклинания, в которую Созидающий вкладывает часть себя! И даже тогда заклинание ещё можно улучшить! А ты предлагаешь мне остановиться у самого пика, у венца моей работы…

— Раз на твоё заклинание ушло столько усилий, — негромко прервал его я. — Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы оно пропало зря.

Старый Мастер блеснул глазками из-под раковины, но затем встал, взявшись за свой новый посох. Выставив его вперёд вертикально, он стал помахивать им в воздухе, негромко что-то приговаривая. Постепенно из ничего возник белый силуэт, похожий то ли на неправильную французскую лилию, то ли на символ Альянса Повстанцев, только с чёрными глазками на белом фоне.

— Бери скорее, пока я не передумал, Бледный Король Пэл! — выплюнул Мастер чуть ли не единым словом. Второй раз меня торопить не пришлось, я поспешно подхватил заклинание на ладони…

О-о-о, да-а-а! Если Воющие Духи наполнили меня просто непередаваемыми ощущениями, поскольку и состояли они из множества душ, то здесь я ощутил всю концентрацию улиточного мастерства. Мстительный Дух Шамана был газированным коктейлем, Воющие Духи игристым шампанским, а вот это заклинание можно было сравнить с бутылочкой хорошо выдержанного коньяка. Ну, или примером из моего трезвого образа жизни, это были кофе с молоком, кофе с сахаром и кофе без ничего, в своём первозданном великолепии. Горько, но вкусно.

— Благодарю тебя, — выдохнул я, слегка подёргиваясь от ощущения силы. Третье заклинание присоединилось к своим собратьям. — Постараюсь оправдать твоё доверие.

Мастер махнул лапой и снова сел на свой пуфик.

— Слушай, а почему вы, улитки, вообще спасаете Королевства? Ты, Шаман, его сестра, твоя сестра… Я знаю, что где-то в Землях Упокоения есть даже ещё один ваш дальний и наверняка очень давний родственник.

— Зачем? — Старый Мастер хохотнул. — Да ты и сам знаешь ответ! А если не знаешь, то уже догадываешься! Пустота, Бледные Существа, мы, они! Ха-ха-ха!

— Ты больно превозносишь мои умственные способности. Я понимаю, к чему ты клонишь, но вы ведь не служите Пустоте? И не ведёте охоту на Бледных Существ, иначе бы вы пытались убить Корень и Черва, а не Лучезарность.

— Ну раз не догадываешься, то и не думай об этом. Голова лопнет. У тебя и так много забот. А мне теперь одна забота: найти способ усилить моё заклинание. Наработки этих магов с амулетами мне в этом помогут, их надо только направить на верный путь.

— Очень рад тому, что у тебя есть, чем заняться.

— Да-да, и теперь никто не будет мне докучать и клянчить моё заклинание! — Старый Мастер раздражённо махнул посохом. — Иди и спасай Халлоунест, чтобы у меня оставались помощники. Одному работать в мои годы уже сложновато, да и твоим жукам цены нет: тупые, но исполнительные!

— Про Сардара не забывай. В Городе снова активизировалась Чума. Может добраться и до Святилища.

— Я за ним присмотрю. Всё, Король, не мешай мне работать! — он кивнул на ворох барахла под лапами. — Побеспокой меня только тогда, когда узнаешь, жива ли моя сестрица или уже нет.

Надо было бы остудить пыл этого ворчуна, но я решил с ним не связываться. То, что мне было нужно, я от него получил. Теперь можно было дожидаться известий о приходе Призрака или же пчелу от Веспы, а пока я мог использовать свойство Души Короля и хорошенько потренироваться обращению с полученными заклинаниями.

* * *

Идеальное место для тренировки нашлось не сразу — пришлось прогуляться по Городу. Сначала я думал отточить заклинание во Входной Башне, но там сейчас гудел политический разум Халлоунеста, которому сотрясения от заклинаний могли помешать. В Святилище места было завались, но я не хотел пробуждать у магов нехорошие фантазии, да и к тому же, в части этих помещений убивали и мучили жуков, так что настроя на тренировку там у меня просто не было. Пришлось лезть в Стоки. А что, стража там стояла, мутантов, слава мне, не расплодилось, а позаниматься я мог совершенно свободно. И пчёлкам не нужно будет меня долго искать.

Сначала я на всякий случай разузнал о специально усиленного отряда часовых, как там поживает мой старый дружище, Лорд-Предатель. Великий Часовой, гордо вскинув щит, доложил, что тот даже не рыпался больше, понял, что из плена ему не выбраться. Ну и отлично, пусть сидит дальше. Еды он вроде не просил, да и похудеть этой образине будет только полезно.

Оставив восточную часть стоков, я перешёл в западную. Небольшой остойничек с паутиной труб на потолке и облупленными стенами идеально подходил для занятий чем-то опасным, вроде тестирования заклинаний, и я приступил к делу. От первого же применения Пике стены заходили ходуном, всё вокруг осыпалось, в воздух взметнулась пыль — красота! Наконец-то заклинание, которое действует не только на живых существ, но и на предметы! Жаль только, что даже в теле Бледного без Монарших Крыльев я не мог подпрыгнуть хотя бы выше трёх своих ростов. Прыгать на врагов, а затем разгоняться и впечатываться в пол, рассылая ударную волну во все стороны — ну красота же!

Амулет успешно восполнял запасы Души, позволяя мне активнее пользоваться заклинаниями. Хотя в реальных условиях я вряд ли бы стал столь активно тратить Души, сейчас я старался вовсю пользоваться предоставленной возможностью, чередуя улиточные заклинания с собственной магией, оставляя опалённые проплешины на стенах и потолке. Не знаю, о чём там думали стоящие неподалёку Часовые, но меня эта тренировка развеселила настолько, что даже подкралась шальная мысль, а не попробовать ли всё-таки встретиться со Всевышней молью?!

Заведя подальше в угол эту мысль, я перешёл от уже привычных мне лучей к более сложному заклинанию. Выставив вперёд лапы кистями друг к дружке, я накопил силу и шарахнул в стену чем-то, похожим на бледную комету. Фаерболл? Комета с треском полыхнула, опалив добрый метр окружности в той части стены, куда она угодила. Отскочив назад, я послал Мстительного Духа примерно в то же место, с неудовольствием увидев, что он ушёл чуточку вверх и влево. Что же, поправим.

Я настолько увлёкся, что потерял счёт времени. Конечно, мастером-магом за однократную тренировку я стать и не рассчитывал, но по крайней мере Мстительный Дух у меня летел туда, куда я его направлял, да и парочку новых заклинаний Бледного я испытал вне боевой обстановке, что тоже было нелишним. Наконец, решив, что пора немного отдохнуть, я окинул взглядом изуродованный отстойник и уже направился было к выходу, как в проёме возник часовой и отдал мне честь:

— Ваше Величество! К вам посыльный…

Он ещё не договорил, как в помещение влетела радостно жужжащая Юнти. Что же, значит, Призрак пережил встречу с богомолами — и уже стоит у входа в Город Слёз. Получается, вовремя я растормошил старую улитку!