Несмотря на то, что дорога до Шпиля стала абсолютно безопасной, а внутри здания уже вовсю действовал посланный мною авангард из богомолов, я всё равно велел пятёрке своих славных Рыцарей не спешить. Отчасти это было вызвано моим желанием ещё раз взвесить своё решение. Не придётся ли мне убить Лурьена, чтобы покинуть его Грёзы? Не пробудят ли мои действия Лучезарность раньше времени? Может, повременить с визитом к Грезящему и пойти открывать Бездну? Или бросить все силы на поиски Хорнет? А-а-а, где мои моды, где точки сохранения? Нету…

Шагая по улицам Города, я почти полностью ушёл в свои думы. Подумать-то было о чём! Раньше мои действия диктовались необходимостью: мне обязательно нужно было понять, что происходит в Королевстве, мне нужно был обеспечить себе надёжную охрану из пчёл и богомолов; я открывал Город Слёз ради спасения дяди Шамана и своих подданных, ведь каждый день промедления стоил жизни мирны жителям, Мастер Душ становился всё крепче и могущественнее.

И вроде как последствия моих действий показали, что я был почти во всём прав.

С момента моего пробуждения в теле Короля произошло многое. Я как мог обезопасил Перепутье, я спас Улей, отсрочил печальную участь Города Слёз, вытащил из передряги дядю Шамана и избавился от магов. Всё было верно, всё было правильно, вот только всё это произошло потому, что до сих пор я шёл по единственному возможному пути. А теперь? Теперь каждое моё решение имело альтернативу, подчас и не одну. Нет, мне так и так нужно призвать Квирелла, иначе он дойдёт до Халлоунеста только лет через сто, а к тому времени Лучезарность завершит начатое. Но, может, стоило призвать его уже после того, как я отыщу потомков Бледного? Вдруг предпринятые мною действия пробудят Лучезарность? Эх, жаль, нет монетки, чтобы подбросить: гео швырять было бы неудобно, да и я снова не взял с собой денег. Значит, оставалось только выбрать дорогу, и надеяться на то, что она окажется верной. Загрузки сохранения тут не будет.

— Ваше Величество, вы о чём-то задумались?.. — спросила Изма, заметив мой настрой. Я постарался встряхнуться, как-никак, мы уже шли к лифту, ведущему на вершину Шпиля.

— Да вот думаю, что жертвы Грезящих отчасти оказались напрасны. Против Лучезарности нужно было действовать по-иному. Получается, я просто загубил трёх верных правителей.

— Никакая жертва не будет напрасной, если она приведёт к спасению Халлоунеста! — гулко заметил Огрим. — Первую эпидемию Чумы ведь удалось усмирить!

— И к тому же, ми’шэр, жертв’а Грезящих должна помочь те’рь, — добавила Зэ’мер. У неё был просто неподражаемый акцент. — Ра’зве не так?

Так-так. Плюс ко всему, не будь жертвы Грезящих, не родилась бы Хорнет. Но всё равно как-то мне трудновато было встречаться с теми, кого Бледный Король, в чьём теле я нахожусь, приговорил к участи, схожей со смертной казнью. Или даже хуже. Мертвец хотя бы не знает, что происходит в мире живых, а Грезящие всё видели, кое-на-что даже повлиять могли.

— Вы правы. Тогда внимайте. Сначала поднимаются Огрим и Изма, затем я с Дрией и Зэ’мер, вы, сэр Хегемол, последним. Всем держать гвозди наготове, — я бросил взгляд на Огрима, который булавку Воина Душ давно позабыл, да и не слишком-то он в оружии нуждался. — И лапы тоже.

Кое-как подняв свой собственный боевой дух, я подготовил себя ко встрече с Лурьеном. Эх, но кроме сожалений о всех Грезящих сразу, имелось ещё одно серьёзное обстоятельство, из-за которого я не очень спешил с ним увидеться. Самый преданный Королю из простых жуков, Лурьен Хранитель, ни коем случае не должен узнать, что в теле Бледного Короля находится вовсе не Король. Необходимость этой лжи на меня очень неприятно влияла, выходит, я должен буду лгать тому, кто пожертвовал собой ради Короля, ради Халлоунеста, ничего не требуя и не прося взамен. Это было как-то подло. Но иногда лучше солгать, чем сказать правду, потому что кто знает, как отреагируют Грезящие на приказы, исходящие не от Бледного Владыки!

…Как только Огрим и Изма спустили лифт, я зашёл в него вместе с девушками, дверца захлопнулась и загремели цепи наверху, неспешно поднимая кабину. Мимо нас проносились статуи, изображающие самого Лурьена, уже в накидке и маске Грезящего… Хм, может быть, он носил всё это ещё до своего самопожертвования? Выглядело это пугающе, так что я повернулся к другой стенке, благо она была прозрачной. Через неё со Шпиля открывался вид на Город Слёз, всё так же затянутый водянистой дымкой, всё так же сокрытый струями бесконечного ливня, но всё же этот вид получше, чем мрачные статуи. К тому же, сил мне придавало знание, что Город этот болен, но жив, что в нём есть и мирные граждане, и преданные мне часовые.

И как Король, я обязан был защитить их, спасти от Чумы, а значит, сделать то, ради чего Лурьен, Мономона и Херра пошли на смертный сон. Так что к чёрту сомнения!

Дождавшись Хегемола, я, Его Величество Бледный Король, и пятёрка моих Великих Рыцарей вступили в обширный зал, у стен которого замерли мрачные тёмные шары. Это были доспехи тех самых Рыцарей-Хранителей, доспехи, которые оживали от роя заражённых Чумою мушек и вставали на пути у Призрака. Мы были готовы к схватке с ними, наши гвозди сверкали в свете мотыльков-светлячков, которых здесь было столько, что весь зал заливал будто бы лунный свет. Вот только панцири оставались неподвижны, никто у нас на пути вставать не спешил. Это что ещё, хитроумная засад? Или Лурьен внёс Великих Рыцарей и Короля в раздел «дружественные цели», когда создавал своих стражей? А может…

Ох, какой же я тупой! Только ведь недавно я сетовал на себя за то, что мои знания об игре заканчивают приносить пользу, и ведь позабыл, что до событий самой игры ещё уйма лет должна пройти! Рыцари-Хранители в игре управлялись роем заражённых Чумою мушек, но сейчас-то Чума ещё не развернулась настолько, чтобы их захватить.

— Отбой. В смысле, можно не опасаться насчёт этих обломков.

Рыцари, готовые уже биться не на жизнь, а на смерть, с удивлением во взгляде обернулись ко мне. Да, да, тупой я, тупой. Можете не выражать это своими глазками.

— В любом случае Хегемол останется здесь и будет присматривать за всем, — добавил я, чуточку поддержав свой авторитет. — Не хотелось бы нарваться на эти желязки по возвращению, если они вдруг вздумают подняться. Остальные, поднимайтесь наверх.

Прежде чем выйти из комнаты, я не удержался от маленькой шалости: надо же было сбросить напряжение, а то мне так скоро пора настанет лечиться электричеством. К тому же, когда мне ещё выпадет такая классная возможность спародировать один из любимых фильмов?

— Не обращайте внимания на мои следующие слова, это важный ритуал, — предупредил я своих воинов, и шагнул в центр зала. Окинув взглядом спящих Рыцарей-Хранителей, я гордо вскинул голову и громко произнёс:

— Я оспариваю право принца Нуады… Командовать этой… Армией! Есть ли тот, кто осмелится бросить мне вызов?

Ха-ха, нету, нетушки. Ну и отлично, а вы спите дальше, железные болваны. Или из чего вы там сделали, просто металлические. Ах, всё-таки как полезно чуточку подурачиться! Разочарование, злость на себя и страх от неизвестного будущего, всё смыло прочь всего одним флешбеком.

Пока мои Рыцари переглядывались, пытаясь вникнуть в тайный смысл моей фразы, я быстренько прошёл мимо них, благо на лестнице, ведущей в «спальню» Лурьена, никаких опасностей быть не могло. Быстренько взобравшись наверх, я увидел и самого Хранителя: он лежал на постаменте в окружении зажжённых свечей, одну из которых как раз заменял на новую жук в красном камзоле. В свою очередь завидев меня, он чуть было не поджёг своего господина, едва не уронив свечу прямо на него.

— Ваше Величество! Это вы… Вы вернулись?

— Ага. Люси, я пришёл, — припомнил я ещё одну фразу из старого фильма. — Мне нужно поговорить с Лурьеном.

— Но… Ваше Величество, он же в вечный сон погружен…

— В сон к нему я и зайду, — я кивнул Изме, и та встала между мною и слугой Лурьена, чтобы тот случайно ничему не помешал. — А ты пока собери вещи. Вполне возможно, что больше ты своему хозяину не понадобишься.

Не теряя более времени, и оставив жука в состоянии, близком к панике, я подошёл к телу Лурьена и взмахом лап приоткрыл завесу реальности, погружаясь в его Грёзы.

…Здесь царила странная, звенящая тишина. И полумрак, делавший ещё ярче, ещё заметнее ажурные золотистые цветки, плывущие вокруг нас. Сам Лурьен в висел в воздухе над платформой, похожей на пол в его опочивальне, склонив закрытую маской голову, будто бы погруженный в дрёму и в собственных Грёзах. Он ничего не говорил и на меня внимания не обращал. Мда, проблема. Если он пребывает в стазисе, то придётся отсюда уходить и искать иной способ коммуникации с Мономоной.

— Лурьен? Ты меня слышишь?

Фух, мой голос всё-таки привлёк внимание Грезящего. Он повернулся ко мне, не сходя, ну или не слетая с места.

— Мой Король. Я счастлив видеть вас, — он говорил как-то отстранёно, короткими фразами, будто прорываясь через собственную думу. Собственные Грёзы. — Но что привело вас сюда? Моя служба продолжается.

И вот что мне на это ответить? Сказать, мол, прости, Лурьен, я тут ошибся слегка и усыпил тебя вместо того, чтобы сразу бить Лучезарность? Маленькая такая ошибочка.

— К сожалению, наши планы не оправдались до конца. Спасти Халлоунест ещё можно, но для этого мне надо поговорить с Мономоной. Сможешь ли ты призвать её?

— Не в свои Грёзы, но в мир за их пределами — вполне. Какое место ты выберешь?

Жаль, я бы лучше сразу с нею увиделся. Но раз так, будем действовать по местным магическим законам:

— У фонтана в Городе Слёз.

Блеснувший бледный свет залил меня, и мигом позже я пришёл в себя снова в покоях Грезящего. Да уж, быстрый получился разговор, даже обидно как-то. «Поморгав», то есть погасив и снова включив зрение, я вдруг осознал, что лежу на полу и пялюсь в потолок Шпиля.

— Ваше Величество, вы в порядке? Всё получилось? — обеспокоенно спросила Изма. Я с некоторым трудом кивнул и поднялся с пола. Тьфу, эти Грёзы оказались совершенно иные, чем Грёзы Белого Дворца или Веспы.

— Получилось. Идёмте вниз, — я повернулся к слуге. — И ты спускаешься с нами. Твоему хозяину тут ничего не грозит, а вот мне ты можешь сослужить пользу.

Жук как-то странно вздрогнул. Заметно было, что ему очень тяжело даются следующие слова, ведь он говорил по сути со своим создателем, богом во плоти, королём, да ещё и в жуках на генном уровне заложено подчинение тому, кто более властен. Однако, он всё же воскликнул с душевной болью:

— Но я должен остаться, Ваше Величество! Я ведь служу Лурьену!..

От его ответа та часть Бледного Короля, что сохранилась в моём теле, взметнулась и разогнала горячую волну злости. Король не терпел отказов, тем более от самых низших своих подданных. Но я эту волну сбил и сказал как можно спокойнее:

— Ты лучше послужишь своему хозяину, если будешь служить мне. Вспомни, разве Лурьен когда-нибудь отказывал мне в просьбах? — жук замотал всем туловищем из стороны в сторону, шеи у него не было, сразу панцирь начинался. — Вот именно. Мне нужна помощь в административных делах, и, я так думаю, ты мне для этого пригодишься.

Да, он подходил. Я не знал его имени, но этот жук служил Лурьену столь же преданно, как сам Лурьен служил мне, а я кровь из носу, которого у меня не было, нуждался в хороших слугах. Воины у меня были, а вот помощников по части управления Королевством или хотя бы по делу казначейства — нет.

Жучок между тем посмотрел на своего хозяина, на меня, снова на хозяина… Я решил, что его стоит подстегнуть к правильному решению, и распахнул улиточный плащ, блеснув своим бледным светом.

— Хорошо, Ваше Величество. Я буду счастлив служить вам.

«Пока Чума не разлучит нас», — подумал я, но что-то над собственной шуткой смеяться не хотелось.

* * *

На подходе к фонтану я ощутил лёгкое волнение. И с чего, блин, я выбрал именно это место? Наверное, всё из-за сна, подсознательно о нём вспомнил, вот и предложил. Теперь же я чувствовал себя неуютно, стоя поблизости от извания Чистого Сосуда и Трёх Грезящих. Вдруг одна из статуй осветилась оранжевыми цветками Грёз, распустившимися по её мантии, а затем из воздуха возник мерцающий силуэт Мономоны. Грезящая походила на осьминожку за счёт длинных лапок-щупалец. Или точнее, на медузу, которых она обожала и которыми заселила весь Туманный Каньон.

— Ваше Величество. Вы звали меня. Я явилась.

Её голос звучал так же странно, как у Лурьена. Контакт с явью точно давался ей нелегко, это было заметно и по речи, и по мерцанию цветков Грёз, то появлявшихся, то стремительно исчезавших.

— Хорошо, что ты откликнулась так скоро, — вздохнул я и практически на одном дыхании выдал всё, что должен был сказать. — Удержание Лучезарности не приводит к нужному результату, думаю, ты и сама это видишь. Сосуд слабеет, в нём есть изъян, из-за которого он не способен больше усмирять Лучезарность. А это значит, что Печати с Чёрного Яйца нужно снять.

Мономона плавно покачивалась в воздухе, ничего не отвечая. А что она вообще могла на это ответить? Впрочем, молчание она всё-таки нарушила:

— Даже в Грёзах ощущалось ядовитое дыхание Чумы. Но ведь она ушла, а Сосуд пока ещё крепок…

— Нет, Мономона, не ушла. Чума продолжает распространяться, а следующий попытки Лучезарности вырваться Чистый Сосуд сдержать уже не сможет, — возразил я. — Так что нам необходимо снять Печати. И, м-м-м, заменить Сосуд.

Ну или уничтожить Лучезарность. Второй вариант на самом деле казался мне единственным возможным, так как от замены Сосуда ничего собственно не поменяется, со временем Лучезарность всё равно вырвется наружу.

— Снять Печати… Но ведь их можно только лишь разбить.

— Боюсь, что так. Вы, Грезящие, уже пожертвовали для Халлоунеста своими жизнями, но теперь я вынужден просить вас пожертвовать и самим своим существованием. Я был бы рад найти иной путь решения проблемы, но, боюсь, что другого пути у нас нет. Печати нужно разбить.

— Вы велели нам хранить Халлоунест. Мы будем следовать вашему приказу, — у меня от слов Грезящей чуть было сердце не остановилось. — И если Печати нужно разбить, то они будут разбиты. Я призову своего служителя, Ваше Величество. После того, как он явится, вы сможете разбить мою Печать.

— Благодарю тебя, Мономона.

Она исчезла, растаяв в воздухе, но оставив после себя чувство опустошённости. Мои подданные подчинялись мне беспрекословно, а какой будет итог? Может ведь сложиться так, что мои попытки призвать Квирелла, обучить детей, найти Хорнет и Призрака в конце концов приведут к тому, что Лучезарность выиграет в реальности! Аж захотелось открыть дар предвидения и заглянуть в будущее, да только вот ну его нафиг, Бледному Королю это не помогало.

Я обернулся к Рыцарям. Изма и Дрийя контролировали с двух сторон подходы к фонтану, Огрим стоически выдерживал дождь, стоя неподалёку от меня, Хегемол с Зэ’мер сторожили проход в Город и о чём-то беседовали. Ну что же, будь что будет.

— Вы с кем-то беседовали, Ваше Величество? — осведомился Огрим. — Я видел, что вы поднимали голову, но вашего собеседника я не заметил.

Похоже, Грезящая явилась только для меня… Интересный эффект, я-то думал, что проекции Грезящих в реальном мире видны всем вокруг. Или она проникла из своих Грёз в мои собственные и таким образом предстала передо мной? Впрочем, какая разница?

— Да, с Мономоной. Можно сказать, подготовку к игре мы закончили, теперь приступили к делу. Хегемол пусть останется на своём посту, вы с Измой проследите за зачисткой западной части Города, а Дрийя пусть отдохнёт до возвращения Ириса. Мы же с Зэ’мер съездим в Улей, я должен снова увидеться с Веспой.

Да уж, живёшь в метроидвании — следуй правилам метроидвании. По сто раз возвращаться назад в ходе сюжета, открывая новые места и новые возможности. Ну или получая новую информацию. Правда, в моём случае информацию нёс я: нужно было предупредить пчёлок о возвращении Квирелла, а кто знает, с какой дороги в Халлоунест он зайдёт! Ну и… Лично извиниться за гибель Солдата Улья. Король своим подданным лишь разум дал, а Веспа каждую пчёлку из яйца выводила. Хм, учитывая, сколько я видел Стражей Улья, совсем не удивительно, что она выросла до великанских разделов!

* * *

Чтобы не пускаться в долгий обход через Стоки к трамваю и оттуда уже отправляться на Край Королевства, мы с Зэ’мер воспользовались тайным проходом в стене Вокзала Короля. Поначалу я сомневался, стоит ли мне брать с собой именно этого Рыцаря, поскольку по игре Зэ’мер была способна только на вздохи и сожаления, однако же в Городе Слёз своим гвоздём она работала неплохо, а сейчас и вовсе споро шла рядом со мной, подарив ощущение… Защиты?

Да, пожалуй, я был несправедлив в своём первоначальном суждении. Вдобавок ещё память Короля подкинула несколько интересных картин из прошлого, картин боевых с разлетающимися во все стороны панцирями разумных жуков и диких зверей; и крушил эти панцири именно гвоздь Зэ’мер. Заметка: вернусь в столицу, нужно будет покопаться в памяти Бледного, не только насчёт Рыцарей, но и ради многих других вещей, которым он сам не придавал значения, но которые могли пригодиться мне, нынешнему владельцу королевского тела и божественных сил.

А пока что я вспомнил об одной важной вещи, ради которой мне точно нужно было остаться наедине с Зэ’мер. И раз уж мы оказались с нею наедине, стоило об этом поговорить.

— Не спешите, мой бравый Рыцарь, — произнёс я, когда мы уже почти выбрались за стену Города. Зэ’мер как раз пролезла в проход, а потому воззрилась на меня с немалым удивлением. — Я должен спросить вас об одной вещи.

— Ва’ше Величество, — воительница приложила лапу к груди. — Вы вольны с’ашивать Зэ’мер о чём Вам уг’одно.

Ох уж этот акцент, она ставила ударение и делила слова совершенно невообразимым образом. Слегка напоминало очень изощрённый французский прононс.

Я пролез через пролом и встал в сугроб из собственной перхоти. То есть, из чешуек разлагающегося тела Черва, лежащего там, на самом краю Края Королевства. Символичненько получается.

— Зэ’мер. Там, в глубине Королевства, властвует Пустота. Ради спасения Халлоунеста я вскоре должен буду спуститься ещё глубже, к самым её истокам…

Воспоминание пришло внезапно. То далёкое событие было столь важным для Бледного Короля, так сильно отпечаталось в его памяти, что мне не нужно было прикладывать ни малейших усилий, чтобы увидеть всё. Зэ’мер терпеливо слушала, возможно, уже догадываясь о моей просьбе, но ожидая, чтобы я сам её озвучил.

— Ты уже один раз дала мне… Дар великий, — выдохнул я, всё ещё под впечатлением от воспоминания. — Хрупкий нежный цветок, символ великой любви.

— То было так давно, мой К’роль.

— Однако, у тебя есть ещё один Вечноцвет.

От самоназвания этого цветка Зэ’мер чуть дрогнула, я приметил это.

— Один. Единственный в роде своём, — почти без акцента пылко заговорила Зэ’мер. — Из дальней страны принесённый, с родины моей, и давший семя здесь, под гнётом туч, в глуши пустой. Единственный он, Владыка, и трудно мне расстаться с ним. Не для того он предназначался, чтоб щитом пред Пустотой вставать…

— Однако же, он мне необходим. Я знаю, для чего ты растила цветок, знаю, чего опасалась и на что надеялась. Но какой смысл одаривать им кого-то, если вокруг рушится мир?

Рыцарь ничего мне не ответила.

— Я не могу потребовать у тебя Вечноцвет, Зэ’мер. Потому я его у тебя прошу.

— Да будет так, — вздохнула та. — Цвет сей я принесу вам, Владыка мой, когда приказ на то дадите.

— Спасибо, Зэ’мер. Правда, спасибо. А теперь — в Улей.

Боясь, как бы грустные мысли не одолели её, я поспешил отвести Зэ’мер в звенящий, весёлый светлый Улей. Вечноцвет… Вокруг этого цветка в игре всегда был ореол тайны, сохранившийся в обеих частях. Разум Короля кое-что дополнил по его поводу, но от того особо яснее не стало. Это был не очень-то красивый большой белый цветок, с остроконечными широкими лепестками и толстым стеблем. По красоте ну совсем не роза. Однако, важной его особенностью было то, что он способен своим сиянием усмирять Пустоту. А мне с моей аллергией на эту субстанцию очень пригодится Вечноцет в Бездне, когда я спущусь туда за детишками. Правда, в игре у Зэ’мер был бесконечный запас этого цветка, тщательно скрываемый, а вот сейчас, задолго до игровых событий, поди знай, сколько у неё на самом деле Вечноцветов!

Я подумал об этом как раз на подходе к Улью. Едва завидев меня, пчёлки, неустанно разыскивающие что-то на пространстве Края Королевства, подлетели к нам и взволнованно зажужжали.

— Надо было мне захватить Изму для перевода, — буркнул я самому себе и кивнул Рыцаю. — Ты их не понимаешь?

— Их язык очень странен, мой К’роль… — Зэ’мер прислушалась, пытаясь разобрать пчелиный звон. — Они твердят, что их К’ролева ищет тебя, и просит поскорее прийти в Улей.

Опа-на. Вот как. Неужели пчёлки уже нашли Квирелла?..