Земли Упокоения. Целый регион, отведённый под грандиозных размеров кладбище, куда свозили оболочки жуков со всего Королевства, исключая разве что Грязьмут, который довольствовался своим скромненьким небольшим кладбищем. Зато под открытым небом! Земли Упокоения в свою очередь занимали несколько пещер, причём расположенных не только по-горизонтали, но и по-вертикали. Удивительно, но вокзал, ведущий на кладбище, оказался открыт. Неужто его решили не запирать, потому как именно в могилах у Халлоунеста была первоочередная нужда?

Я, Изма и Шаман соскочили со спины Топота, который остался ждать нас у платформы, и вышли где-то на срединном уровне пещер. Впервые с тех пор, как мы вошли в Город Слёз, я снова почувствовал, что неплохо ориентируюсь: благодаря тому, что кладбище было зажато стенами пещеры, оно не очень-то отличалось от того, что я видел в игре. Правда, стены тут были не такими прямыми, а перебираться с уровня на уровень можно было не прыжками по платформам, а по нормальным винтовым лестницам. Ещё одним заметным отличием было то, что напротив лестниц, параллельно им, сверху спускались два тонких шеста. Эти ограждения предназначались для летающих жуков, чтобы те не поднимались в беспорядке вслед за покойными, а чинно взлетали по огороженному пространству.

— Так, — я посмотрел сначала высоко вверх, затем вперёд и вниз, пытаясь сориентироваться. — Дайте мне минутку, я должен подумать.

Я постарался вспомнить всё, что знал об этом месте. Над нами находилось старое кладбище прославленных в истории Халлоунеста фигур, чьи могилы оберегала хранительница-мотылёк. Она же, будучи последней из своего народа, хранила легендарный Гвоздь Грёз, тот самый инструмент, что позволит Призраку входить в Грёзы других жителей Королевства, в конце концов прикончив Лучезарность. Оставлять столь могущественный артефакт в чужих лапах мне не хотелось, но захочет ли мотылёк его отдать, пусть даже Бледному Королю? И сможет ли вообще? По преданию её народа, она хранит его для Гвозденосца, то бишь Призрака… А мне этот Гвоздь не нужен совершенно.

Ниже и впереди открывался зёв просторной пещеры, которая собственно и была главным кладбищем Халлоунеста. Там же находился памятник Трём Грезящим, и по игре именно в этом месте они выходили с Призраком на связь, насильно отправляя его в Грёзы. По-видимому, там у Грезящих было сосредоточение магической силы. Может, мне стоит сейчас пойти туда и попробовать воззвать к Грезящим, к Мономоне? Квирелл чёрт-те знает где, вдруг он где-то поблизости? Или напротив, чересчур далеко?

Наконец, внизу, под могильными плитами, находился тоннель, связанный с Городом Слёз, а точнее ведущий к Озеру над ним. Другое ответвление этого тоннеля вело к Зэ'мер, выстроившей домик на окраине Земель Упокоения. Я не знал, найду ли её там сейчас, но это единственное место во всём Королевстве, куда она могла уйти. Очень серьёзной проблемой было то, что там, под землёй, от Чумы оживали древние оболочки жуков, судя по их размерам, Великих Часовых. Я не очень-то боялся мертвецов, особенно жучиных, но мысль о том, что во тьме под землёй нам предстоит драться с этими тварями, мне что-то радость не доставляла.

Я вздохнул и решил, что хватит принимать решения самому. Пусть спутники решают.

— Я думаю, нам стоит пойти к Зэ'мер, — ответила Изма, выслушав меня. — Увидимся с нею, обрадуем тем, что спасли её подопечную! А уже потом, с двумя гвоздями, мы везде пройдём!

Другого ответа от неё ждать не стоило, ей ведь не терпелось увидеться с подругой.

— А я бы сначала поднялся к Мотыльку, — предложил Шаман. — Даже не представляю, о чём может поведать представительница их народа, но это точно-о-о будет интересно, хо-ох-хо-хо. Их род жил здесь задолго до прихода Короля!

Помогли, блин. Я и вовсе склонялся к мысли, что надо идти к Грезящим. Вот и что теперь делать?

— Давайте разделимся, тут вроде как на поверхность никаких врагов нет, — наконец решился я. — Шаман, как и хотел, поднимайся к Мотыльку. Кстати, её зовут Провидица, у мотыльков тоже собственные имена сокрыты. Думаю, на этом вы и сойдётесь. Изма, а ты спустишься через крайнюю могилу вниз, под землю, после чего руби проход на восток, он сокрыт за ложной стенкой. И помни, что я говорил про оживших мертвецов, поосторожнее там, ладно? Не знаю, напитала ли Чума их оболочки или это произойдёт в будущем, но лучше тебе быть готовой ко всему.

Полужучка кивнула.

— Я же пойду к памятнику. Позже встретимся у Вокзала.

Мы разделились не сразу: Шаман-то сразу стал подниматься, а вот мы с Измой вместе спускались вниз. Найти тайный ход, созданный Зэ’мер и ведущий к её Серой Усадьбе, оказалось не очень сложно: могилы, закрытые высокими тяжёлыми плитами, заметно выделялись среди других, над которыми высились только памятники, так что Изма без труда нашла нужную. В два удара гвоздя она вскрыла крышку, когда-то разбитую, а затем склеенную заново под вид целой, и спрыгнула вниз.

— До встречи, Ваше Величество! — донеслось до меня. До встречи, рыцарка-полужучка, береги себя там.

Я прошёл в арку пещеры. Кладбища меня никогда не пугали, а главное кладбище Королевства даже скорее вызывало интерес. Над могилами здесь ставили памятники: у большинства это были простые шпили или гербы королевства, тело Черва и Монаршие Крылья; над некоторыми могилами стояли фигурки жуков, а также какие-то странные символы, даже пара крестов встретилась, но не христианских, а с изогнутым кверху оконечностями горизонтальной перекладины.

Воздух в пещере оказался влажным до тумана, что создавало непередаваемую атмосферу натурального кладбищенского покоя… Как там у одного поэта было, уж не помню, "…чахлые берёзки, грязные пеньки, подожди немного, отдохнёшь и ты". Тьфу. Кладбищем хорошо любоваться, когда ты бессмертный, и то в том случае, если ещё и твои близкие тоже бессмертные.

Я встряхнулся и направился к хорошо видимому памятнику в виде трёх фигур, одетых в мантии, чьи лица закрывали Маски Грезящих. Великая жертва, что и говорить. Лурьен отдался вечному сну из преданности Королю, а вот Мономона и Херра пожертвовали собой по иным причинам. Первая, как я понимал, хотела спасти Халлоунест, сохранив созданное лапами и умом жуков, не зря она управляла целым исследовательским отделом в Туманном Каньоне, даже электричество подчинив своей воле. Херра же хотела дитя, причём дитя, которое было бы ограждено от тех насмешек и несправедливостей, что испытала она. Хм. Нет, сто процентов, Херра в этой истории принесла самую большую жертву: Мономона и Лурьен пошли на вечный сон ради сохранения Халлоунеста, а Херра расставалась с дочерью. Она единственная теряла, а не пробовала спасти.

Миновав ряды могил, я подошёл к постаменту, над которым склонились три статуи. Вот оно, это место, да только ничего не происходило. Я взошёл на постамент и не без душевного трепета взглянул на маски. В игре история Грезящих хватала за душу, а теперь, когда выяснилась реальность Халлоунеста, во всяком случае, для меня, судьба этих троих воспринималась ещё более трагично. Однако же, на связь со своим повелителем они выходить или не хотели, или не могли.

Я постоял немного, но, по-видимому, сейчас сон Грезящих был слишком крепок. Жаль. А могли бы обратить внимание на своего Короля!

Чтобы потратить немного времени, потому как что улитка, что Изма вряд ли успели сделать свои дела, я прошёл в дальнюю часть кладбища. Там находилась трамвайная остановка, ведущая с Забытого Перепутья. Вставив карточку в щель, я услышал гул трамвая, который вскоре подъехал к остановке. Вагончик был точно таким же, как на нижней ветке, но я не иначе, как по наитию решил зайти внутрь. Едва двери распахнулись, как на меня со стоном буквально-таки вывалился круглый жук. Вот блин! Я чуть было не вскрикнул, и отскочил назад, готовый снести оболочку мощью Мстительного Духа. Но нет, жук оказался живым, хотя и крайне истощённым.

— В-ва-аше… Величество… Вы спасли меня… Вы ответили… На мою мольбу…

Хм, кажется, это была она: половой диморфизм так-то у халлоунестовских жуков не сильно выражен.

— Тебя забыли в трамвае? — догадался я.

— Да! Это было ужасно, никуда не поехать, никуда не выбраться! — жучка от возмущения даже заикаться перестала, но почти сразу же закашлялась. — Владыка…

Она попыталась ещё что-то сказать, но потеряла сознание. Прекрасно. Замечательно. Аккуратно подняв её, я пошёл обратно. Какое счастье, что есть лестницы, не нужно заниматься бешеным паркуром! Ощущая усталость, но пока на всякий случай не прибегая к помощи Души, я поднялся на самый верх, ещё со ступенек услышав смех Шамана и довольно-таки приятное женское хихиканье. Взобравшись на площадку, я подошёл к домику Провидицы и без приглашения толкнул дверь плечом. Смех стих.

Внутри было… Хорошо.

Хотя само жилище бабочки оказалось очень узким и тесным, да ещё и заваленным подушечками и ковриками, зато его освещали десятки ламп. Мотыльки не жуки, им свет приятен и нужен! Так что я себя почувствовал будто бы снова в Улье. Я тоже не совсем жук, пусть и в теле жукобога, мне тоже высокая освещённость нравилась больше.

Мой приятель Шаман восседал на гостевой подушечке, держа в чёрных лапках плошку с каким-то напитком, перед ним на целой горе из подушек устроилась в общем-то почти феральная самка-мотылёк. Поверх крыльев она носила расписанную накидку, на шее у неё было ожерелье, один из усиков венчала серебристая завитушка.

— Йи-и-иха, Ваше Бледное Величество собственной персоной почтило своим присутствием одинокую отшельницу! — а дамочка-то с приветом. — Но что это у вас в лапах?

— Бедняга, которую позабыли в трамвае, — ответил я, устроив жучиху на одной из подушек. — Думаю, ей нужно попить. Не представляю, сколько времени она провела без воды и пищи.

Шаман тут же встал и подошёл к нам, наклонившись над спасённой.

— Она жива и Чумы в ней нет, — он посмотрел на меня. — Вы поспели вовремя, Владыка.

Ага, раз ты не назвал меня по-имени, выходит, ты пока Провидице не рассказывал, что я не совсем Бледный Король. Молодец, соображаешь.

— Долгое время не было у меня стольких гостей сразу, — мотылёк засуетилась, уйдя куда-то вправо, где у неё, похоже, был то ли склад, то ли кухня. — Что бы сказали мои предки, если бы увидели, кто явился в мой дом!

— Неужели ты недовольна моей персоной? — усмехнулся я. — Или, скажем так, ты ждала иного? Того, кто придёт к тебе, м-м-м, внимать в СУЩНОСТЬ происходящего?

Мотылёк так и дёрнула крыльями от моих слов, а взгляд фасеточных глаз забегал по всему дому. Ага, милая, знаю, всё знаю, ничего ты от меня не укроешь. Сущность — это шарики света, воспоминания, помыслы, частицы души живых созданий, которые питают энергию Гвоздя Грёз. Получив Гвоздь, Призрак отправлялся собирать Сущность по всему Королевству, чтобы раскрыть весь потенциал мотылькового оружия. Хотя, тут вернее сказать "орудия".

— Вы знаете про Сущность? Но ведь… Это должно было быть скрыт даже от вас… — между тем бабочка совсем растерялась.

— Да, я знаю. И не возражаю. Ты вот не могла знать, насколько важен Гвоздь Грёз, — прямо сказал я. — Но я не собираюсь отнимать его у тебя, если ты и дальше будешь хранить его для Гвозденосца. Однако, местность эта опасная. Скоро живые мертвецы и обезумевшие оболочки будут бродить по тропам Земель Упокоения.

— Увы, это неизбежно.

— Возможно, что и "избежно". Не хотела бы ты перебраться в более светлое и безопасное место? И мне было бы гораздо спокойнее, если бы Гвоздь Грёз находился у меня под лапой.

Мотылёк наконец нашла нужное. Намешав в неглубокой плошке из осколка панциря какого-то животного странный состав, похожий на густую кашу, она подошла к спасённой. Шаман уступил ей место.

— Я не оставлю это место, Владыка. Древний долг моего народа велит мне хранить покой усопших. К тому же, именно здесь я встречусь с Гвозденосцем, как и было предсказано.

— Ну, предсказания — штука тёмная. Я вот тоже многое предсказал, да только толку от этого не вышло, да? Так что не думай о будущем, оно меняется от действий в настоящем. Лучше вот о чём поразмысли: хранить могилы тебе незачем и не от кого, от тел мёртвых сейчас принято избавляться, а не оставлять оболочки в дар для Чумы. Когда же Гвозденосцу придёт час с тобою встретится, ничто не помешает тебе вернуться в дом. Ну так и чего тебе тут чахнуть?

Мотылёк ничего мне не ответила, занимаясь жуком. Ну, подумай пока.

— Я пойду на вокзал, встречу Изму, — сказал я Шаману. Тот кивнул.

…Изму мне пришлось немного подождать, так что я занял себя тем, что порасспрашивал Топота о последних днях Халлоунеста. Жук припомнил, как пришло распоряжение закрыть рогоходы. Невозможно передать, какая тоска охватила рогачей, когда вокзалы один за другим оградились решётками. Впервые за много лет вся стая, полностью, собралась в их гнезде, но не было ни обсуждений поездок, ни рассказов о том, кто какую персону в тот день провозил. Тревожное ожидание затягивалось, самки перестали откладывать яйца, старые рогачи отказались пить и есть, а молодые чахли, ничем не занимаясь. Они по сути умирали от безделья. Сколько длилось ожидание, никто не то что не знал, но даже и не измерял, поскольку любой подсчёт времени без пассажиров был для них просто мучительной пыткой.

Под конец его рассказа появилась и Изма. И не одна! Её сопровождала очень высокая и тонкая даже для жука леди в белом доспехе, несколько похожем на плащ. Хрупкость девушки компенсировало оружие: на своём плече она без каких-либо усилий несла Великий Гвоздь. Да уж, оружие реально было великовато, с меня длинною, таким Мастера Душ можно было перерубить пополам!

— Добрый час, Вашэ Величество, — произнесла она тихим, но вполне различимым голосом, причём с акцентом, схожим с тем, что имела дочь Предателя. — Вы призвали Зэ'мер, и явилась она.

— Чему я очень рад, — ответил я. — Изма поведала тебе о наших делах?

— Одну весть отрадней другой, — Зэ'мер пошевелила длинными антеннками. — Возвращение К'роля и спасенье ученицы моей — истинно чудо.

— То ли ещё будет. Тем не менее, прежде чем увидеться с нею, я попрошу тебя помочь мне с дальнейшим освобождением Города Слёз. Его Западная часть вернулась под мою власть, но Восточная…

— Мой гвоздь готов служить вам, Вашэ Величество, как служил во все времена.

Отлично.

— Чудесно. Дождитесь меня, я скоро вернусь.

Оставив Рыцарей, я поднялся к домику мотылька, по пути поглядев на заднюю стенку пещеры. Да, ответственно её народ подходил к задачам кладбищенского сторожа: проход к могилам известных фигур Халлоунеста закрывал люк покрепче, чем городские врата. С такой защитой с могил цветочки и сладости не своровать.

Зайдя в дом, я увидел, что жучиха уже более-менее пришла в себя, Шаман же вернулся на подушки и о чём-то оживлённо беседовал с мотыльком. Едва мой бледный свет добавился к свету фонариков, мотылёк оборвала беседу и повернулась ко мне.

— Мэйра-а-а, Ваше Величество, — нараспев произнесла она. — Я подумала над вашим предложением, но не могу покинуть этот дом и свои обязанности. Я останусь здесь, нести расплату за грехи своего народа.

Эх, не всё получается так, как ты хочешь, даже если ты божественный червожук.

— Очень жаль. Тем не менее, это твой выбор.

— Но, — она перебила меня. — Я от всей души желаю вам удачи. Когда Гвозденосец явится в ваше королевство, направьте его ко мне.

— Возможно, этого придётся долго ждать. Я буду тебя навещать, может, ты и изменишь своё решение.

Шаман с явной неохотой поднялся и на прощание взялся за лапку мотылька.

— Я тоже буду навещать тебя, как только смогу, — в голосе его странным образом смешивались грусть и смех. — И в следующий раз обязательно захвачу с собой шашки.

Ох ты, ёжик-макарошик, вот у них тут что! Великий я, а на кого будут дети похожи?!