Для того, чтобы добраться до Белой Леди, нам пришлось в самом прямом смысле разворотить стену, поскольку Королева ютилась в очень укромном местечке посреди своих Садов, загородившись от всего мира фальшивой кладкой. Зато за дырой, пробитой моими рыцарями, оказался очень просторный тоннель, по которому мы могли пройти до места. Поразмыслив, Хегемола брать с собой не стали, как и тащить связанного Лорда-Предателя, а Шаман сам пожелал остаться с ним, дожидаясь нашего возвращения.

Так что я шёл впереди, взяв обратно гвоздь у Измы, а она и Огрим тащили за мной носилки со всё ещё лежащей без сознания дочерью Предателя. Кровь Улья работала замечательно, её раны исчезали прямо на глазах, но пока ей стоило отдохнуть, и уж тем более не стоило драться.

Хотя я старался зорко поглядывать по сторонам, потому что даже среди здесь, в сердце Сада, могло таиться что-нибудь опасное, мысли мои всё больше занимала Корень. Жена Бледного Короля… Нужно ли мне предстать перед ней прямо сейчас? Я сомневался, что смогу удерживать роль её супруга, да и вообще не хотел обманывать Белую Леди. Хотя она отчасти тоже была виновата в гибели Королевства, а затем ещё и позорно сбежала от проблем, аж саму себя связав в глубокой норе, чтобы не вмешиваться в дела Халлоунеста, у меня лично Корень вызывала сочувствие. Муженёк гулящий, всё со своею Пустотой возиться; в королевстве камень сплошняком, для душевного отдыха только Сады и есть. И детишек сотнями пришлось Бездне отдать, ни одного себе не оставила. Мда, ну и судьба. Вот спасу её деток, встречусь с Хорнет, к которой она, по её же словам, относилась как к дочери, и тогда можно будет поговорить. А пока пусть сидит в своём укрытии и занимается самобичеванием. Это иногда даже полезно…

Между тем мы вышли на поляну, в дальнем конце которой виднелся спуск в нору Королевы, откуда, из-под земли и из-за стен, торчали тянущиеся во все стороны белые ветви, очень похожие на гигантские рога. Классная причёска у моей жёнушки, она опутывала часть системы пещер Садов, многое ощущала и впитывала в себя. Только хозяйка к этим данным интереса не проявляла, оградившись от них уже ментальными цепями. И защитница не развлекала Королеву беседами или новостями, статуей стоя на страже у входа с гвоздём в руке.

Дрийя. Гораздо меньшая по размерам, она так же, как Хегемол, была закована в доспехи с ног до головы, из-под шлема лишь две щёлочки глазок смотрели. Её вытянутая голова имела два рога-отстростка по бокам, тело выглядело очень тонким, как и передние лапы, зато расширялось просторной юбкой, так же являвшейся частью доспеха. Завидев меня, она пошатнулась, словно от удара, но тут же взяла себя в руки и опустилась на одно колено.

— Ваше Величество?..

— Вижу, ты успешно несёшь здесь службу, — произнёс я, встав перед нею. — Благодарю тебя за сбережение жизни и здоровья Белой Леди.

— Ваша благодарность — ценнейшая награда для меня, мой Король.

— Однако, я намерен попросить тебя об ещё одной услуге.

Огрим и Изма опустили носилки с богомолом и встали в стороне, не вмешиваясь в наш разговор. Правда, я заметил, что Огрим подмигнул Дрийе, а та от вида друзей определённо воспрянула духом. Отлично, кто благодушно настроен, тот в просьбах не отказывает. Даже про себя, уж прямо-то возразить Королю даже Дрийя не посмеет.

— Эта богомолиха — наш союзник. Нужно приглядеть за ней, пока я не разыщу Зэ’Мэр, которая сможет о ней позаботится в дальнейшем.

— Но ведь самок у богомолов всего трое… Откуда она взялась?

— А эта четвёртая самка. Дочь Брата Сестёр, не поддавшаяся Чуме, но и не сумевшая оставить своего отца. Думаю, она будет тебе не бесполезна — драться богомолы умеют, Чуму она не примет, да и компания какая-никакая.

Я подошёл к носилкам, позволив Рыцарям поговорить друг с другом (за спиной так и жужжал не очень-то тихий шёпот Огрима, рассказывающего про возвращение Бледного Короля), а сам склонился над раненной и влил в неё ещё немного Души. Богомолиха чуть вздрогнула и пришла в себя.

— Ты меня понимаешь? — спросил я. Вот проблема языкового барьера могла неплохо так скорректировать мои планы. Но нет, на счастье, юная особа кивнула. — Вот и хорошо.

— Г’те папа? — с каким-то странным акцентом спросила она. О, не только понимает, но и говорит.

— Он жив, но не то, чтобы очень здоров. Я постараюсь вылечить его, но для того нужно много времени, — честно ответил я. — Ты и сама сильно пострадала, так что тревожься не о нём, а о себе.

Вздрогнув, богомолиха посмотрела на амулет.

— Да, — ответил я, поняв её немой вопрос. — Но всё обошлось. Я попрошу тебя об услуге — остаться здесь, на страже моей Королевы, на некоторое время. Мне нужно разыскать Зэ’Мэр, и я пришлю её к тебе, как только смогу.

— Я… Я сог’асна.

— Вот и отлично, я другого ответа и не ждал, — да, я ничего другого не ждал от раненной, разбитой девчонки, потерявшей всех своих родных и оказавшейся лицом к лицу с богом. Что она ещё могла мне ответить? — Теперь давай клешню, я познакомлю тебя с Дрией.

К моему глубокому облегчению, девочки друг другу сразу понравились. Дрийя не без уважения разглядывала постепенно исчезающие шрамы на шкуре богомола, доказывающие её боевитость и умение терпеть боль, а та с восхищением смотрела на её гвоздь, и, надо сказать, что здоровенный меч — а это был даже больше меч, чем халлоунесткая пародия на него — и вправду производил впечатление.

Коротко объяснив, что есть надежда одолеть Чуму, я под конец попросил богомола отдать мне Кровь Улья. Именно попросил: она удивлённо воззрилась на меня, не ожидая, что услышит просьбу от Короля, и протянула амулет.

— Можешь с этого мига считать себя подданной Халлоунеста, — объявил ей я и повернулся к Рыцарям. — Изма, Огрим, попрощайтесь с подругой. Надеюсь, что не очень надолго.

— Я буду стоять на посту, сколько потребуется, — произнесла Дрийя. — Но… Неужели вы не пойдёте навещать свою жену, Ваше Величество?

— Нет, и пока не сообщайте ей, что я вернулся. Я верю в свой план, но он хрупок и долог, и я не хочу давать Бледной Леди напрасных надежд.

А ещё я не хотел объяснять ей, что её муж трусливая сволочь, а я теперь в его теле заперт. Как-нибудь потом, разговора этого мне явно не избежать, но оттянуть можно.

Так что без ненужных встреч мы отправились обратно. Оглянувшись, я увидел, что шесты для носилок богомолиха уже ставит как крепления для будущей палатки, а Дрийя вовсю помогала ей. Славно. Думаю, с двумя такими хранительницами Белой Леди ничто не грозит, а значит, я могу заняться делом, делом спасения королевства.

Возвратив гвоздь Изме, я перешёл из авангарда в арьергард, предоставив своим Рыцарям вести меня обратно.

…На месте разбитого лагеря чумных богомолов мы встретили самую что ни на есть мирную картину: Хегемол грохотал от смеха, рассказывая про то, как он учился справляться со своими доспехами и в процессе менял архитектуру Белого Дворца, а улитка, похихикивая, восседал на спине Лорда-Предателя и внимал истории.

— Всё в порядке, — известил я их. — Дрийя в здравии несёт службу, и теперь у неё есть подруга… Чьего имени я даже не спросил, кхм.

— Уверен, что куда важнее то, что она знает, кто её спас и кто помогает спасти её отца, — успокоил меня Шаман.

— Твоя правда.

Я оглядел свой маленький отряд и начал распоряжаться.

— Сделаем так. Хегемол и Огрим, тащите эту жирную тушу в пещеру и замуруйте. Затем поднимитесь в Грязьмут, там и состоится наша встреча.

Изма, теперь слушай ты. Богомолы приняли нашу помощь в битве с Ху, так что думаю, тебе не будет грозить никакая опасность, если ты наведаешься к ним в деревню. Сообщи, что чумные уничтожены, их предводитель в плену, а про дочь его умолчи. Возьми что-нибудь в доказательство… Ага, клешня этого урода сойдёт. Возьми богомольих воинов и поднимись в Грязьмут. И смотри, чтобы богомолы держали себя в клешнях и не нападали на мирных жуков.

— Они не станут этого делать. Я знаю о них мало, но в этом отношении вам беспокоиться не следует, Ваше Величество.

— Вот и прекрасно. Шаман, мы с тобой поднимемся в Грязьмут прямо сейчас, пройдя Зелёной тропой. Если хочешь, можешь по пути отправиться в свой Курган, но мне в Городе Слёз очень бы пригодилась твоя помощь. К тому же, надо навестить твою сестру.

— Пожалуй, я стал слишком непоседливой улиткой, — пожал плечами Шаман. — Если кто-то из моего народа срывается с места, его уже сложно загнать обратно. Думаю, я стану сопровождать тебя и далее, Бледный Владыка.

Ну вот и отлично, подумал я, потому что гвоздь пока останется у Измы. У нас с тобой для самообороны магия есть.

Не теряя времени — ещё не хватало, чтобы Брат очухался и начал елозить — мы разошлись разными путями. Мои Рыцари пока уходили вместе, чтобы расстаться в Грибных пустошах, а вот мы с улиткой полезли в верхнюю часть Садов. Там должен был находиться выход на Зелёную тропу. По пути нам встречались местные зверюшки, но так как Чума ещё не забралась в эти места, они предпочитали не связываться с нами, а убираться с дороги. Что же, надеюсь, уничтожение заражённых богомолов чуть отсрочит приход Чумы в Сады, и у Дрийи с дочерью Предателя будет мало работы.

Попрыгав по висячим платформам, которые раньше, наверное, были связаны подвесными мостиками, теперь убранными (мы заметили следы креплений), наша бравая парочка поднялась на самый верхний уровень Садов. Я шёл впереди, потому именно в меня внезапно вылетел тёмно-зелёный шип, который выпустил из себя странная тварь, похожая на заросшего жука-ёжика. Но вполне себе антропоморфного! То ли это был заражённый чем-то жук, то ли исконный обитатель Садов, не важно; я прикрылся плащом улитки и своим собственным, иголка пробила один и звякнула об другой. Я уже был готов ответить королевской яростью, но улитка опередил меня. Мощный всплеск белой магии отшвырнул существо в кусты.

— Не стоит его убивать, он всего лишь защищался, — сказал Шаман, когда я повернулся к нему. Наверное, вопрос явственно читался в моих глубоких чёрных глазах. Ну ладно, меня чуть не убили, но мы в ответ убивать не будем, мы благородные.

На всякий случай держа заклинания наготове, мы быстренько прошли по этой пещере, и вскоре нашли лестницу наверх, с двух сторон украденную кадками с цветами. Поднявшись по ней, я немало обрадовался, увидев рычаг, открывающий ажурную решётку, проход со стороны Зелёной тропы.

— Слушай, Шаман, а ты можешь её закрыть за нами? Не хочу, чтобы какая-то тварь пробралась в Сады этим путём.

— Сделаем, Пэл, — оставшись одни, Шаман вспомнил, что я на самом деле не Бледный Король. Ничего против этого я не имел, ассоциировать себя с этой гадиной я и сам не хочу.

Двинув рычаг, я вышел за ворота и оглянулся на улитку, смотря, что он будет делать. Я ожидал колдовства, но тот просто перехватил посох за тот конец, где висели черепа, другим концом толкнул рычаг и быстро дёрнул палку обратно. Ворота клацнули, встав на место.

За воротами находилась небольшая пещера, густо поросшая смешанной зеленью, которая лезла и с Зелёной тропы, и из Садов Королевы. Некоторые растения уже даже дали гибриды, выделяющиеся среди общей массы низеньких трав и мхов, другие стремились задушить друг дружку, отвоевав место для обитания. А слева я увидел кое-что, заставившее меня вздрогнуть: другой проход в Сады защищала тёмная пелена Пустоты, растянутая между двух серебряных дисков. Теневые врата! Изобретение Бледного Короля, вдохновлённое естественными преградами схожего типа, что образуются в Бездне. Я знал, что эта Пустота абсолютно не опасна, она представляет из себя всего лишь относительно живую стену, которую не разрушить и не сломать, не прогнуть и не пробить, что делало врата более надёжной преградой, чем та же решётка. И всё равно мне было не по себе от взгляда на них.

— Итак, мой друг, известно ли тебе, где обитает моя сестрица? — спросил Шаман, и очень вовремя спросил, вывел меня из плена мыслей. Я заставил себя встряхнуться.

— Видишь над нами зёв пещеры? Там дальше по потолку вьётся узкая каменная кишка, которая выходит на полянку с её домом.

— Охо-хо… Понятно. Хм, чем дольше я за тобой следую, тем больше убеждаюсь, что ты не только видишь будущее, но и знаешь его, Пэл.

— Я и вправду знаю, Шаман. Но только цена моим знаниям всё уменьшается. Скоро я окажусь на неизведанной территории, и, признаюсь, это меня слегка беспокоит.

— Тебе незачем переживать. У тебя теперь есть сторонники, и с каждым днём их всё больше.

— Но служат они не мне, а Бледному Королю.

Улитка пожал плечами.

— Иногда образ важнее содержания. Уверен, если ты спасёшь Халлоунест, всем вокруг будет уже всё равно, кто ты. Но ты точно уверен в том, что ты — не Бледный Король?

— Вот уж точно! Сто процентов! Ни за что не хочу оказаться такой вот свиньёй.

— Не знаю, что такое свинья, однако подозреваю, что что-то нехорошее. Надо запомнить, а то мой словарь бранных слов насчитывает всего лишь… Три экземпляра. Но я говорю не о том, дорогой мой Пэл. Выражусь иначе: если Бледный Король мог переродить своё тело, почему он не способен возродить свой дух?

Я честно попытался вникнуть в смысл его слов, но не очень-то получилось.

— Сделай одолжение, разжуй, пожалуйста.

— Изволь. Ты можешь быть Бледным Королём, не являясь им. У тебя его панцирь, его манеры, его способности и даже его мысли. Так что ты одновременно и Бледный Король, и совсем не он. Для Белой Леди, для Хорнет ты не будешь им. Для подданных — будешь.

Ну и философия у этих улиток.

— Хорошо, не буду более терзать себя моральными вопросами на этот счёт, — вздохнул я. — Давай лучше думать, как нам влезть наверх. Крыльев у меня нет, попробовать по стене подняться?

Шаман откровенно рассмеялся.

— Дорогой мой, ха-ха-ха, ты не забыл, что я улитка?

Он так ловко забрался по стене и пролез в шахту над моей головой, что я этого даже не заметил. Затем Шаман спустил мне свой посох, за который я вцепился, и он, приговаривая "свинья, свинья" (видать, слово ему понравилось, хотя в произношении звучало довольно забавно), принялся втаскивать меня наверх. По счастью, жучье тело было очень хорошо развито, так что я наконец-то смог использовать его возможности: едва Шаман подтянул меня повыше, я уцепился за стену когтями, вонзил задние лапы, которые, как оказалось, оканчивались остроносыми природными сапогами, и, цепляясь таким образом, кое-как влез к Шаману. Пройдя с ним по коридору, мы уже в ином порядке спрыгнули вниз: сначала свалился я, затем на руки поймал тушку улитки.

— Оу-у-у, моя сестрица неплохо устроилась!

Домик улитки оправдывал название, которое получит в будущем: Заросший Курган. Он походил на грудную клетку какого-то животного, служившего по сути сенями, с земляными стенками, поросшими цветами. Истинно могила с трупом. Я всё же надеялся, что трупа там не будет. Шаман между тем вошёл внутрь и я с тревогой ожидал, прозвучит ли приветствие или установится тишина.

— Охо-хо, сестрица, да ты худо выглядишь!

Я торопливо вбежал в дом, но уже на входе смог чуточку успокоиться. Крупная улитка с куда большей раковиной, чем у Шамана, восседала над зелёной лужей и что-то в ней мешала, не очень приветливо глядя на племянника.

— Неужели и ты сделался Уносимым, братец? — проговорила она и перевела на меня взгляд белых глаз. В отличие от Шамана, она выглядела не антропоморфной, но вдруг привстала на тонких ножках, которые, казалось, не могли выдержать гнёта её раковины. — А-а-а, Бледный Владыка. Приветствую вас в моём жилище.

— Рад видеть вас в добром здравии. У меня имелись основания беспокоиться о вашем здоровье, э-э-э…

— Зовите меня просто Шаманка, раз уж мы находимся в таких близких отношениях с моим братцем, — она снова посмотрела на него, по-моему, с укоризной. — Которому вдруг перестало нравиться сидеть на месте.

— Сидя на месте — многое не увидишь.

— Много ходишь — растеряешь всё нажитое.

Если честно, я сильно усомнился, что они родственники. Шаманка и размерами, и речью, сухой и надтреснутой, производила впечатление старой бабки. Определить возраст Шамана было невозможно, но он походил на мужчину в самом расцвете сил.

— Вообще-то мы к вам по делу, — прервал я семейный спор. — Мне нужна помощь в деле спасения Халлоунеста, а ещё я хотел бы предупредить вас, что…

— Что споры в моём панцире дадут всходы и превратят меня в клумбу? — она рассмеялась, вынимая палочку и прижимая её к раковине. Зашипело. — Это уже нельзя остановить.

— Думаю, я могу попытаться…

— И не нужно. Я живу на этом свете так долго, что уже имею право выбрать свою смерть. Стать субстратом для цветов, почему бы и нет? — она посмотрела на Шамана, который вроде как расстроился. — Не печалься, до этого ещё много лет. Я успею хорошенько попенять тебя за позорный образ жизни, не подобающий улитке.

Похоже, план собрать армию улиток трещал по швам. Эта дура явно не собиралась покидать свой Курган, мечтая о судьбе клумбы. Да и таскать с собой сварливую бабуську мне что-то не захотелось, она и в бою могла оказаться не столь полезной, как Шаман.

А между тем Шаманка будто отгадала мои мысли.

— Я так понимаю, вы решили самолично спасать своё Королевство, Бледный Владыка? — она закрыла глаза. — Я бы переложила это дело на плечи слуг, но раз так, то тогда вам будет не лишним получить это заклинание. Многие поколения моего народа доводили его до совершенства… Сидя дома.

— Значит, я их обскакал, — ввернул Шаман. — Ибо своё заклинание до совершенства уже довёл.

— Бахвальство юнца, — не открывая глаз, бросила старуха.

— Замшевость разума…

— А можно мне получить заклинание и мы пойдём? Кстати, нет, погодите… Смогу ли я потом передать его своему потомку?

— Без проблем, Ваша Бледность. Заклинание ведь переходит к владельцу всецело, со всеми знаниями о нём.

Отлично, а то я что-то не подумал об этом, когда брал Духи. Но Шаман, умея их применять, успокаивал меня мыслью, что он сможет научить Сосуды такому же. Хм, так получается, я теперь Король-Колдун?! Ха-ха-ха!

С весёлым настроением я принял заклинание Улитки, как и в первый раз ощутив воистину божественную мощь. Да и радости у меня был полный панцирь: под мою власть перешли Воющие Духи, мощнейший зов улиточных предков, который вырывается в воздух сносгшибательным фонтаном энергии. Эта штучка была покруче Мстительного Духа, но предназначалась скорее для обороны или активного оборонительного боя, поскольку радиус поражения был сильно ограничен, а направлен в основном вверх и в стороны по-диагонали. Зато заклинание так и закипело во мне, сплетаясь с сущностью Бледного Короля, и я ощущал, что эффект от него будет посильнее, чем в игре!

— Это всё, что я могу сделать для вас, — заметила улитка. — А теперь попрошу вас обоих покинуть мой дом.

…Возвращались мы, проломив стену в том самом месте, где находилась шахта: со стороны Зарастающего Кургана она была укреплена деревянными балками, которые я разломал. Ничего старушке в этом укромном месте не грозит, потерпит сквозняк. Или сама починит, дел-то без доработки заклинания у неё теперь мало.

— Слушай, а вы точно родственники? Ей ведь лет тысяча!

— Точно. Просто она родилась намного раньше меня, — Шаман перепрыгнул через ведущий к Садам провал и встал, опираясь на посох. — Жаль, конечно, что она решила прекратить путь земной, но это её выбор. Мало странствуя в жизни, она собирается отправиться в путь после смерти.

— Знаешь, Шаман, мне кажется, что надо много ходить и до смерти, и после. Оттуда сюда мало кто возвращается, а пропустить такое веселье…

— О-о-о, вижу, ты думаешь, что она заронила во мне семя сомнения? Не бойся, Пэл, я с удовольствием продолжу сопровождать тебя. Моё заклинание ведь и вправду завершено, так что более мне и делать нечего, хе-ехе-хех. Возможно, когда всё закончится, я сумею поработать над ещё одним, но пока что ведь ничего не кончено?

— Да всё только начинается. — с готовностью подтвердил я. — К тому же, нам сейчас надо добираться до Зелёной тропы. А это тоже может быть путь не из лёгких. Так что держи наготове своё законченное заклинание.

— Охо-хо, вот это гораздо лучше, чем сидеть в Кургане!