После рассмотрения сценариев и стратегий для России на несколько ближайших поколений, обратим свой взор на земли, территории и отпавшие окраины, что в ближайшие годы будут возвращены Россией обратно на правах коренных территорий.
В среднесрочной перспективе возвращение домой ждет — Белоруссию, большую часть Украины, северную часть Казахстана (бывшее Оренбургское генерал-губернаторство), Грузию, Армению, Молдавию и скорее всего Прибалтику, хотя она имеет шанс так и остаться никому не нужной. Азербайджан останется независимым, как перекресток интересов России, Ирана и Турции, пока последняя существует, а южная половина Казахстана и остальная Средняя Азия (бывшее Туркестанское генерал-губернаторство) окажутся вне коренных территорий.
Из перечисленных стран только у Украины был исторический шанс не только на обретение полноценной субъектности, но и на получение статуса геополитического игрока, у остальных не было даже призрачных возможностей. Период раздробленности подходит к завершению, империя будет собирать окраины. Однако форма и уровень уважения интересов будут различаться.
Помимо потенциальных геополитических игроков в мире есть некоторое количество национальных проектов и большое количество земель и территорий, а есть очень интересный феномен — Белоруссия. Эта страна имеет очень серьезное отличие от остальных стран региона — элита. Там не сформировалась национальная элита, всё намного интереснее, элита Белоруссии — имперская... Точнее небольшой ее осколок, но сохранивший традиции Красного, левоконсервативного глобального проекта.
Все видят внешнюю картинку — А. Г. Лукашенко — «последний диктатор Европы», но мало кто понимает, что за его долгим и стабильным правлением под постоянным внешним давлением стояла полная поддержка элиты — наследников еще советских, партийных властных групп, сформированных при П. К. Пономаренко, а потом П. М. Машерове. Оба этих политических деятеля рассматривались в качестве потенциальных лидеров Союза, имели команды и поддержку. Понятно, что тех людей давно уже нет с нами, но часть традиций была передана и усвоена.
Именно из-за имперского типа элиты в Белоруссии так и не сформировалось национальное государство, она уже 25 лет продолжает оставаться осколком глобального проекта, что не готов отказаться от масштаба и идеалов. В описании Казахстана будет показано, как практически один человек с имперским типом мышления — Н. А. Назарбаев смог изменить ситуацию, а тут такими оказалась значимая часть правящего слоя.
Посмотрите, как быстро и технично были зачищены все попытки формирования национальной элиты: С. Шушкевич был убран уже в самом начале 1994 г. У кого-нибудь есть сомнения, что один из авторов Беловежского сговора и католик допустил бы союз с Россией, а не бежал бы вместе с Прибалтикой и Польшей на запад, проклиная «советскую тиранию»? И сделано это было вопреки тогдашней внешней политике России («козыревщине»).
Вплоть до 2020 г. любые попытки построения национальных, олигархических или компрадорских элит прижигались на корню, выкидываясь в маргинальное поле.
В свете имперского характера элит совершенно в новом свете раскрывается логика политики Батьки. Кстати, не нужно идеализировать или демонизировать, ведь его роль в Белоруссии немногим больше, чем Трампа в США. Они оба — ставленники местных элит. Замена является сложным, дорогим и тяжелым процессом, но, при желании и необходимости, преемственность линии будет обеспечена, ведь есть консенсус. Если это не видно окружающим, значит, Александр Григорьевич Лукашенко мастерски играл свою роль.
После развала Союза Белоруссия оказалась в очень незавидном положении — пассионарность на уровне соседей, может даже немного ниже, а ресурсы значительно ниже. Сравните изначальный экономический потенциал с соседней Украиной, добавьте отсутствие портов, что были у прибалтов, природных ресурсов и т. д. Автономная поддержка ядерного статуса оказалась невозможна, да и Шушкевич еще в 1992 г. подписал Лиссабонский меморандум. Правда, будем объективны, в отличие от Кравчука, у Шушкевича практически не было поля для маневра.
Психоисторические смыслы Белоруссии оказались слабы — собственной государственности можно сказать, что и не было. Историческая связь с Великим княжеством Литовским разрушена, так как последнее слишком сильно ассоциируется не с литвинами в целом, а только с жемайтами/жмудью, т. е. предками современных литовцев.
Неудивительно, что отошедшие от крушения проекта имперские по образу мысли элиты взяли ситуацию под контроль.
Исходя из геостратегической матрицы (рис. 145), стратегией Белоруссии должна была стать мобилизация, сжатие для концентрации ресурсов. И периодически это происходило, очень небольшими эпизодами и практически случайно. Имперская элита стремилась реализовывать более сильные стратегии, в первую очередь — встраивание в чужой проект и перехват контроля. Знаменитая байка, про то, что не важно, сколько дивизий у Лукашенко смогут перейти границу со Смоленской областью, важно, сколько их станет, когда он дойдет до Москвы.
Вспомните, с какой настойчивостью шли постоянные попытки объединения, ведь, как правило, белорусские элиты были большими русскими патриотами, чем мы сами.
Сравните результаты Минска и соседей, которые изначально были в намного лучших условиях, и скажите честно, разве нам не нужны люди, способные на такое и заранее являющиеся частью нашего проекта, вне зависимости, хотим мы это или нет?
В 2020 . А. Г. Лукашенко решил поиграть в иллюзию многовекторности, немного не оценив свои силы и изменение в глобальной политике. Он не смог правильно оценить, что позиции России усилились и договариваться с ним исходя из условий 5-7-летней давности никто не будет. В итоге тот вариант, который в начале 2020 г. предлагался Белоруссии Россией в качестве начального для переговоров, в конце 2020 г. стал недостижимым и желанным для Минска. Очень много позиций пришлось сдать для недопущения начала реализации белорусского варианта стратегии «Либеральная мечта».
Таким образом, последние 20 лет стратегия Белоруссии была направлена не на построение национального государства и/или разграбление советского наследия, а на попытку возрождения левоконсервативного глобального проекта. Крепость Красного проекта в тылу врага, когда все остальные вокруг уже сдались или ушли в подполье.
Посмотрим, какие варианты будущего есть у Белоруссии. В рамках геостратегической матрицы их положение мало изменилось (рис. 145) — пассионарность так и осталась на невысоком уровне, ресурсов стало больше, однако Россия рядом усилилась. Зато появилось поле для исторически обоснованной экспансии и расширения — Малороссия и Литва, что слишком негативны к Москве, но скрипя зубами согласятся на Минск.
Перед Белоруссией два пути построения будущего — если Россия реализует «Левый поворот», то будет интеграция на правах одной из коренных частей, если же мы пойдем по инерционному пути («Третий Рим»), то будет необходимость в построении своего национального проекта — «Великое княжество Литовское II».
До 2020 г. третий, самоубийственный вариант — ускоренное повторение украинской катастрофы — был чудесным сценарием, но неразумная и авантюрная политика А. Г. Лукашенко резко усилила его вероятность, значительно ослабив переговорные позиции по будущему Белоруссии, которые он укреплял предыдущие 25 лет.
Как уже писалось выше, имперские элиты толкают Минск на встраивание в наш возрождающийся глобальный проект. Выбор Россией «Левого поворота», направленного на ликвидацию основных праволиберальных перегибов и возвращение к государственному капитализму в течение 2,5-3 лет, будет крайне благоприятно воспринят на берегах Свислочи и Березины. Дальнейший выбор между «СССР-2», «Новой Ордой» или «Царицей морей» уже не будет так принципиален. В каждом из этих сценариев элиты и население Белоруссии будут крайне востребованы, так как переход в трансиндустриальное общество (шестой уклад) будет идти через возрождение индустриального (четвертый уклад). Собственно, наследники команд Машерова и Пономаренко большей частью продолжают жить в психоисторическом поле индустриального общества. В России этот образ мысли удалось сохранить разве, что в ВПК.
Интеграция будет проходить в формате унии, речь идет о новом для нас принципе взаимоотношений. В Российской империи существовало Царство Польское, вот примерно по такому же принципу (времена максимальной автономии) будут присоединяться ранее самоуправляемые земли, вступающие добровольно. Да, у них будет право вето по отдельным общероссийским вопросам и большая свобода в вопросах внутренней политики, чем у автономных республик, но речь не идет о конфедерации или союзном государстве. Эта уния будет первым пробным опытом таких взаимоотношений.
До начала 2020 г. автор считал, что по итогам объединения белорусские элиты получат один из четырех верховных постов в России (не жестко определенный, а по обстановке), а также контроль над национализированными отраслями по всей России:
■ гражданское машиностроение — в полном объеме;
■ ВПК — небольшая часть;
■ агрохимическая отрасль (Уралкалий, Фосагро и т. д.) — в полном объеме;
■ ряд сельскохозяйственных регионов (юг Сибири) — для формирования будущей житницы.
Речь не идет о приватизации и направлении доходов на развитие Белоруссии, речь идет именно о контроле со стороны властных групп и ответственности за развитие. Фактически, будет осуществлен переход элит на общероссийский уровень.
В результате удивительной политики 2020 г., когда Россия фактически спасла А. Г. Лукашенко от аналога цветной революции, условия интеграции будут сильно жестче, начиная от определения Москвой потенциального перечня сменщиков Батьки.
Таким образом, дальнейшая судьба Белоруссии будет неотделима от России. И это будет инерционным сценарием для Минска. Однако есть сложность: реализация данного пути зависит от России, выбор которой еще не определен.
Выборы, выступления населения и западные попытки влиять на ситуацию в 2020 г., лишь усилили вероятность данного сценария. Теперь даже при стратегии «Третий Рим» высока вероятность прямой интеграции Белоруссии.
Решение России идти путем «Третий Рим» не даст реализовать Белоруссии свою инерционную стратегию. Красный проект не будет возрождаться, и возникнет необходимость построения собственного национального проекта в союзе с Россией, но все же отличного от нее. В стратегии России «Третий Рим» данный путь был описан, он пойдет как попытка перехода в шестой уклад через пятый (постиндустриальное общество), в котором Белоруссия не играет значимой роли.
В этом случае Минску будет необходим национальный проект, переход на принципы державы суши, т. е. присоединение земель пойдет по линии жесткой перестройки под себя. Речь будет идти о создании Западнорусского государства (в противовес Восточнорусскому — России), с поглощением Малороссии, Литвы и, возможно, но маловероятно, Прибалтики с Галичиной.
Проблема этого пути — нет национального белорусского проекта, идей, психоисторических смыслов, а также необходим отказ от реликтов глобального Красного проекта, что последние 25 лет был основой политики страны и элит.
Судьба «ВКЛ-II» будет не отделима от остальной России, так что постепенное объединение всё равно будет происходить (после зачистки малороского культурного канона от антирусских элементов). Самым принципиальным противником станет Польша, так как принципы и подходы к противостоянию будут одинаковы, а цели экспансии совпадать.
В рамках этой стратегии будет необходимо возрождение белорусского языка и выдавливание украинских диалектов и прибалтийских языков. В психоисторическом поле основная борьба будет идти против униатов и католиков — этот момент самоопределения станет ключевым. Произойдет возвращение к толкованию «русский», как более широкое, единое наименование для всех восточнославянских народов.
Ключевая цель «ВКЛ-II» — борьба с антирусскими настроениями и мягкая реинтеграция бывших украинцев в Русский мир.
Таким образом, при реализации Россией стратегии «Третий Рим», Беларусь будет вынуждена пойти на создание национального проекта, так как интерес к ней как к части общерусского проекта будет значительно меньше, а интеграция на правах отдельных областей и утрата статуса существующей элиты, окажутся неприемлемы.
Восприятие Белоруссии как отдельного национального государства в корне ошибочно. Благодаря сохранившимся элитным группам, сформировавшимся еще при Пономаренко и Машерове, мы имеем дело с «Брестской крепостью» Красного проекта, оказавшейся в глубоком тылу врага.
Это наша элита и наш народ, нет национального проекта Белоруссии, есть настойчивая попытка возрождения Империи с их стороны. Разговоры в стиле: «Мы кормим белорусов, надо это прекращать» — или вредительство, или показатель отсутствия стратегического понимания. Они малая, но осознающая себя часть нашего проекта. Белоруссия все эти годы пытается возродить Красный глобальный проект. Да, у них нет сил и ресурсов для самостоятельного решения вопроса, но их необходимо встраивать в будущую Россию как один из внутренних полюсов силы, элитных кланов и властных групп.
Выбор стратегии России определит и будущее Белоруссии, так «Левый поворот» позволит Минску вернуться домой, став одним из столпов будущего геополитического игрока и панрегиона. А «Третий Рим» обернется для Белоруссии необходимостью строить свой собственный, союзный России, но отличный национальный проект — ВКЛ-II, ключевая задача которого — реинтеграция украинцев/малороссов в единый Русский мир.
После президентских выборов в Белоруссии в 2020 г. и последующих выступлений шанс стратегии ВКЛ-II снизился, увеличив вариант прямой реинтеграции украинских земель в Русский мир без использования ВКЛ-II.
В Интернете можно найти множество однотипных карт распада Украины исходя из языкового, культурного и политического рельефа и предпочтений. Исходя из нежизнеспособности без активной поддержки извне и снижения интереса внешних игроков в сохранении единого государства, можно было предположить раздел Украины между соседями. Данное разделение по умолчанию предполагает стабильность внешних сил и сохранение влияния окружающих стран.
В горизонте ближайших 5 лет у автора есть большие сомнения в способности той же Румынии удержать Трансильванию, не говоря уже о присоединении Буковины и Южной Бессарабии. Давно прошли времена, когда среди интересантов значились исключительно соседние страны.
Рассмотрим судьбу Украины последовательно, без попыток ограничиться банальными и тривиальными ответами, даже если к ним в итоге и придем.
Автор регулярно обращает свой взор на Украину, так как скорость процессов деградации, их содержание и последовательность служат хорошими иллюстрациями и проверками многих теорий. В стремлении перестать быть частью Русского мира элиты и население южнорусских земель на своем примере умудрились показать практически все варианты того, как не надо делать.
Произведенный анализ несет выраженный негативный оттенок, автор не видит возможности положительного будущего и сохранения современной Украины в рамках рационального дискурса и за пределами чудесных сценариев (вероятность менее 2%).
Весной 2018 г. автор описывал масштаб деградации Украины, а также роль и влияние местных элит на этот процесс. За прошедшее время отрицательные тенденции и тренды только окрепли.
Многие люди задаются вопросом — почему мы в России уделяем такое внимание событиям на Украине, какое нам дело до них, это другое государство. Ответ прост: фантомные боли по Империи, и не важно, как она называлась. Вопреки уверениям жителям Украины нас легко понять — они также болезненно чувствуют потерю Крыма. Для нас долгие годы все вновь образованные республики воспринимались как оторванные у нас части. Если до 2014 г. мы могли только молча переживать в глубине души, то после стали смотреть вокруг с затаенной надеждой на торжество справедливости в нашем понимании. Для большинства людей стратегический взгляд на мир не привычен, но даже они чувствуют тенденции, которые однозначны — самый крупный отколовшийся осколок оказались нежизнеспособен.
Со стороны Украины взгляд на события противоположен: сочетание олигархического беспредела, мечтаний о первородстве, восприятие России по сюжетам из 90-х гг., с Ельциным и Чечней, да и многие другие представления, не имеющие отношения к современному миру. Главное, что вместо строительства еще одного русского государства начали строить нежизнеспособную мононациональную химеру.
Посмотрим на динамику «развития» Украины в комплексе, для этого составим диаграмму ресурсов страны и нанесем на нее положение Украины в 1991 г. (рис. 146), 2004 (рис. 147) и в 2018 (рис. 148) годах. В качестве осей стратегической диаграммы автор выбрал наиболее значимые ресурсы, и, исходя из своего субъективно экспертного мнения, расставил оценки по каждой оси. Площадь получившейся закрашенной фигуры хорошо и наглядно показывает консолидированную «мощь» страны.
Мощь Украины в условиях «незалежности» продемонстрировала феноменальный полет вниз (рис. 147). В 1991 г. велись разговоры о вхождении в десятку мощнейших экономик мира, ориентировались на Францию (рис. 146). Теперь многие африканские страны оказываются впереди (рис. 148). В МВФ контроль над Украиной передали в департамент, отвечающий за страны Африки.
Самое для Украины неприятное: по всем критериям прогноз негативный, т. е. еще немного и сингулярность (схождение в точку). Интересно, что должно произойти, чтобы переломить ситуацию, чтобы повернуть деградацию вспять? Сколько усилий и ресурсов для этого надо вложить? Нет ответа.
Для понимания будущего страны нужно смотреть аналогичный потенциал окрестных стран и игроков. Для сравнения аналогичный профиль ресурсов России (рис. 149).
Украина 1991 года могла бы разговаривать с Россией на равных, 2004 года — спорить, а в 2018 году может надеяться только на сохранение противоречий по ее судьбе между другими игроками.
Таким образом, деградация Украины оказалась феноменально быстрой и глубокой. Беда Украины в том, что соседи оказываются в разы мощнее ее и никому из соседей и геополитических игроков ничего от Украины как единого целого уже не нужно. Вопрос только по отдельным «активам» — население, территория... Для сравнения: от Прибалтики не нужны были даже активы, что и позволяет последней существовать вне исторического процесса.
Рассмотрим использование геостратегической матрицы на примере Украины — замечательный пример, как отсутствие сильной элиты губит страну/народ.
После распада Союза Украина оказалась самым богатым осколком — входит в 10-12 экономик мира, армия сопоставимая с Россией и ядерный арсенал — ресурсы высокие, пассионарность средняя, перспективы стать центром русской цивилизации. А далее начались проблемы.
У Украины не оказалось ни имперской, ни национальной элиты, т. е. вариант реализации стратегии «вверх» — создания своего геополитического проекта — был отброшен (рис. 150). Элита на Украине образовалась ненациональная, и за два года они перевели страну в квадрат «средние ресурсы, средняя пассионарность». Они с самого начала реализовывали стратегию многовекторности: чего желали, туда и попали. Элита осталась ненациональной и продолжила заниматься черт знает чем, смена поколения пользы не принесла. Украинская элита не была способна даже нормально реализовывать стратегию многовекторности.
А потом рядом усилилась Россия и ситуация понеслась вскачь. Украина переместилась в квадрат «низкие ресурсы и средняя пассионарность». Вместо мобилизации и концентрации ресурсов к власти прорвалась компрадорская элита, которая не сможет удержать ситуацию, даже если вдруг захочет. Новые власти попробовали реализовывать не свою стратегию и искусственно повысить пассионарность. Вместо новых дров в костер они плеснули бензин, огонь вспыхнул, а дрова прогорели в разы быстрее, так и пассионарность украинцев — взрыв и выгорание. Ресурсов всё меньше, а энергии скоро не останется вообще — часть носителей погибла на Донбассе, часть ушла вместе с Донбассом, очень многие разуверились и массово уезжают, ассимилируясь в соседних родственных этнических системах.
До национальной катастрофы и полного краха осталось не так и долго, а может всё уже идет (рис. 150).
Что нужно делать Украине, чтобы выжить, исходя из геостратегической матрицы:
■ вернуть власть ненациональной элите — без разницы, кто будет в этой роли, национальной или имперской элиты там нет;
■ начать мобилизацию сил и концентрацию ресурсов, т. е. дефолт, мир практически на любых условиях, национализация того, что осталось, сбрасывание балласта. вплоть до предоставления самостоятельности Галичине;
■ воспитание и привод к власти национальной малоросской элиты, причем это надо делать пока пассионарность не стала нулевой, т. е. времени практически нет (на призывные пункты в Киеве пришло около 10% призывников);
■ следующее поколение придется потратить на накопление ресурсов и рост пассионарности, чтобы хотя бы вернуться к возможности осмысленного выбора.
Какова вероятность этого? Практически нулевая, и даже не из-за отсутствия времени и намеков на национальную элиту, окрестные страны просто не дадут шанса.
Таким образом, Украина является очень хорошим примером для изучения процессов деградации и гибели страны из-за отсутствия имперских и национальных элит.
Рассмотрим будущее Украины в ближайшие годы, четко понимая, что выявленные негативные тенденции никуда не денутся и будут только усиливаться.
В 2019-2020 гг. Украина являлась полем вялотекущего противостояния нескольких сил. Представленное ниже разделение влияния во многом условно, но показывает общее соотношение (рис. 151). И разумеется, рассмотрение Украины ведется без Крыма.
Россия в данной конфигурации владеет блокирующим пакетом — ЛДНР, Минские соглашения, экономические рычаги, агенты влияния и т. д. С 2014 до 2016 г. Фининтерн в союзе с США обладали контрольным пакетом (печеньки Виктории Нуланд знатно изменили расстановку), но после победы Трампа в 2016 г. произошло разделение долей. Некоторое время перевес в этой паре был за Фининтерном, но постепенно перешел к промышленным элитам США.
Европейские страны, в первую очередь Франция и Германия, обладают 15%, и нет ничего удивительного, что Нормандский формат не может сдвинуться с места даже при согласовании позиций России, Франции и Германии. К концу 2020 г. европейский пакет активно перераспределялся в пользу Британии.
На долю местных властных групп после утраты остатков суверенитета в 2014 г. и правления Петра Порошенко осталось совсем немного, а если добавить отсутствие консенсуса, постоянный раздрай и попытки прислониться к внешним игрокам, влияние этих 10% ничтожно.
Другие внешние игроки — Китай, Британия, Иудейский проект, Турция, страны Восточной Европы — делегировали свои доли в управление более крупным интересантам и не ведут независимой политики, иногда акцентируя внимание на отдельных моментах и не более.
В текущем раскладе принципиальную судьбу Украины могло определить соглашение США и России, роль остальных участников — блокировать наиболее претенциозные действия и не более.
Таким образом, на конец 2020 г. на Украине наблюдается полный раздрай или затяжная акционерная война. Ситуация была бы тупиковой, если бы США не планировал уход с Украины, как сейчас происходит на Ближнем Востоке, Афганистане, а далее будет происходить во всем Восточном полушарии.
Может ли Украина изменить такое к ней отношение? Нет, даже искренняя открытость и бескомпромиссное самопожертвование в деле Джо Байдена не изменит планы США по выходу из Восточного полушария.
Если США пойдет по пути «Гибель империи» (возвращение контроля финансистов и уничтожение реальной экономики), то ближайшие 2-3 года текущие тенденции на разложение и распад немного замедлятся и к указанным периодам можно добавлять 2-3 года. При этом переход контроля к России будет не в силу договоренностей с промышленными элитами США, а в силу неспособности Фининтерна удержать территории и вынужденного отступления. В остальном логика событий будет неизменна.
В случае реализации США стратегии «Величие Америки», т. е. удержания контроля над Штатами, промышленными элитами, реальный контроль над Украиной перешел бы к России до конца 2022 г. После выигрыша Джо Байдена данный период увеличится на 1,5-2 года и совпадет с уходом США из Европы (2023-2024 гг.). В этом случае Россия просто заполнит образовавшийся вакуум. Интересы и мнение Европы, Британии, Турции и др. по данному вопросу не будут никого интересовать, хотя, скажем прямо, они, начиная с 2014 г., никому не были интересны. Влияние Фининтерна, оформленное в основном через внешние заимствования, будет снижено через банкротство и переучреждение страны.
По ряду косвенных признаков можно предположить, что принципиально решение о передаче акций США в доверительное управление России на уровне первых лиц было принято при Дональде Трампе, но результаты выборов в ноябре 2020 г. изменили расклад. Теперь Россия получит контрольный пакет позднее, через обесценение влияния других игроков или военным путем. Весной 2021 г. была высока вероятность возобновления военных действий на Донбасе, в результате которых просматривалось_ непосредственное вмешательство военных сил России на стороне ЛДНР. Если конфликт всё же произойдет, и Россия применит войска, то контрольный пакет Украины перейдет раньше.
После получения контрольного пакета Украины возникнет вопрос, что делать дальше. Есть два базовых сценария переформатирования:
■ сохранение распределения влияния на бУкраину в процентном соотношении, когда у России будет контрольный пакет, а остальные внутренние и внешние интересанты получат миноритарные пакеты;
■ разделение на отдельные территории, где у внешних игроков будут мажоритарные пакеты, как в свое время в Речи Посполитой.
Сохранение долевого распределения выгодно отдельным европейским элитам, оставшимся украинским олигархам и властным группам, да далеким внешним игрокам (Китай, Британия и др.) — буде они захотят выделить свои доли и начать самостоятельную игру. При этом варианте государственное образование «Украина» сохранится на карте. Во втором случае текущее государство исчезнет, линии разграничения станут новыми государственными границами.
В 2022-2023 гг. Украину проведут через банкротство, полностью списав финансовые обязательства и любые внешние активы, значительно снизив влияние Фининтерна, а далее разговор пойдет о снижении влияния больших стран Европы и Китая, для чего следует ожидать учреждения новой страны на остатках УССР.
Если бы речь шла о чужеродной территории, то для России было бы актуально оставить всё как есть, но не будем забывать — это южнорусские земли, и будет намного больше выгоды от их полной интеграции в метрополию, но только того населения, что готово быть русским. Тратить полтора-два поколения на психоисторическое переформатирование жителей Центральной и Западной Украины можно, но без переселения и смешения с остальной частью России — занятие неблагодарное.
Таким образом, до конца 2024 г. Россия соберет контрольный пакет Украины. Исходя из текущих тенденций, в качестве формата существования будет выбран промежуточный вариант — Россия заберет часть территорий под прямой контроль, интегрируя в себя в виде областей, а на оставшихся землях проведут учреждение нового государства конфедеративного типа — Малороссии — со снижением влияния России.
Можно ли избежать данного события? Да, если мир не распадется на панрегионы, т. е. в случае совсем катастрофического сценария. Во всех иных случаях территории Украины переходят под контроль России, так как других центров консолидации в непосредственной близости не будет. Возможен сдвиг сроков передачи контроля над Украиной, как произошло после отказа Штатов от стратегии «Величие Америки», но вероятность этого не велика.
Выше уже говорилось, что в 2022-2024 гг. Украину ждет фактическое банкротство на фоне военного и политического ухода США из Европы и Глобальной депрессии, ничего удивительного и необычного не будет.
До 2024 г. внешние границы Украины будут существовать на карте, а после начнется самое интересное. После образования политического вакуума в Европе (после 2024 г.) Россия получит не только Украину, но и большую часть Восточной Европы. Вопрос приведения к лояльности местных национальных элит будет решаться по-разному: зачистка, ротация, договоренности и т. д. Проблема Украины в соседях — с элитами Белоруссии, Венгрии и в меньшей степени Польши Москва будет договариваться за счет Украины.
На первом этапе украинские области превратятся в республики, страна в фактическую конфедерацию, власть в Киеве станет лишь видимостью, без рычагов управления, ресурсов и денег. По инерции Киев еще некоторое время будет восприниматься как центр, но средний уровень жизни начнет валиться до общего по стране уровня.
Тут у элиты, которая представлена остатками ненациональной элиты (олигархами и праволиберальными компрадорами), начнется интересная жизнь. По аналогии с Россией можно говорить об общей численности в 500-700 человек и члены семей, из которых на рядовые регионы приходится 4-5 человека, на значимые регионы — до 10 человек, остальные окопались в Киеве. Их судьба занимательна — практически полная зачистка и утрата статуса. Если бы среди них осталось несколько представителей национальной украинской элиты, им бы позволили войти в имперскую элиту России, но таких скорее всего не будет вовсе.
Столичные элитарии не будут иметь даже шанса на сохранение статуса — у них не останется реального ресурса для предъявления внешним игрокам, а роль столичного города исчезнет. Среди региональных представителей элиты будет серьезная чистка, останутся только полностью лояльные внешним игрокам, т. е. компрадоры. Поскольку основным внешним игроком будет Россия, то для нас это будут агенты влияния и настоящие патриоты Русского мира.
Наилучшие шансы войти в новую элиту окажутся у силовиков, что смогут:
■ заранее принести присягу российским властным группам, которые останутся в силе через 3-4 года;
■ контролировать силовой (как официальный, так и нет) и экономический ресурсы в регионе, так что его даже тронуть не могут из Киева;
■ иметь под контролем собственную региональную властную группировку, что сможет взять регион под правление (несколько десятков лично преданных им управленцев);
■ иметь выходы на все слои местного общества и возможность выстроить правильную коммуникацию.
Меньшие шансы есть у полуолигархов, что имеют правильных партнеров в России. Политические эмигранты, существующие чиновники, депутаты и т. д. не имеют никаких шансов.
Отдельно нужно сказать про десяток знаковых интеллектуалов, писателей, ученых и мыслителей, что будут иллюстрацией возврата и интеграции украинства в общий Русский мир — «ум, честь и совесть» южнорусских земель.
Таким образом, с 2022 по 2024 гг. Украину ждет банкротство и преобразование в конфедерацию из республик, которые не всегда будут совпадать с границами бывших областей. Реальное влияние Москвы будет только возрастать, и в 2024 г. она будет обладать контрольным пакетом.
Элиты Украины будут качественно зачищены — лишены состояний, влияния, свободы и даже жизни. В областях/республиках останется по 4-5 лояльных внешним игрокам, в первую очередь России, представителя элиты, что способны будут контролировать регион. Столичные элитарии потеряют место под солнцем, и Киев начнет свой путь до уровня областного центра.
Есть шанс изменения ситуации? Если только в рамках саморазрушительной стратегии США «Гибель империи» будут пытаться урвать последнее, максимально ограбить, но это даст не больше 1 года.
Как уже было сказано, после 2024 г. Россия будет форматировать Украину по своим правилам. К этому времени внутренняя инфраструктурная, транспортная, социальная и управленческая связность еще более снизится. В настоящее время численность населения Украины по самым оптимистичным оценкам составляет менее 37 млн человек (без Крыма и ЛДНР), против 52 млн после распада СССР. Вычтем из этого около 10 млн заробитчан, что большую часть времени проводят за границей и активно перевозят туда свои семьи. Для сравнения: в декабре 2019 г. объем обменно-валютных операций в одном из регионов Украины упал в три раза по сравнению с прошлым годом.
Через 4-5 лет ситуация будет катастрофической (к сожалению, автор не сгущает краски):
■ еще один обвал уровня жизни вследствие продолжающихся ошибок, общемирового кризиса и распада оставшихся элементов государственного управления;
■ значимая часть населения получит гражданство соседних стран, пусть там будет тяжело, но не до такого уровня;
■ часть заробитчан вернется, повысив уровень социальной нестабильности общества, многие переберутся на постоянную основу в соседние страны;
■ региональные/республиканские власти получат практически полную независимость от Киева;
■ резко вырастет уровень криминала, целые районы будут управляться бандами, пусть даже в форме.
На фоне этого начнется формальный выход из Украины отдельных республик и воссоединение с соседями. Вопрос «пятой колонны» будет решен заранее, благо от добровольцев не будет отбоя.
Ключевой вопрос — какие регионы будут забраны? Излишне говорить, что в таких условиях уйти будут готовы практически все, только у России не будет ресурсов на переваривание и восстановление минимального уровня жизни всей бУкраины. Черноморское побережье до Приднестровья, возможно Чернигов и Суммы, но не более. На этой территории останется порядка 10-14 млн человек, значительная часть которых будет нетрудоспособна. Это очень много людей для быстрого повышения уровня жизни, и очень много территорий с низкой плотностью для восстановления инфраструктуры.
Порядок будет простой:
■ получение гражданства не будет автоматическим, как для жителей Крыма — индивидуальное рассмотрение и проверка лояльности;
■ получившие гражданство начинают получать социальную поддержку;
■ после получения гражданства большей частью населения (не будет искусственного ограничения количества рассматриваемых заявок) происходит воссоединение территории;
■ оставшимся в старом гражданстве дается время для оформления документов / отъезда;
■ снимаются внутренние границы с Россией, ставится внешняя граница с бывшей Украиной.
Одесса (без области) очень хорошо смотрится в роли порто-франко панрегиона, но тут многое зависит от того, распадется Турция или нет. Частичное влияние Иудейского проекта также останется в этих областях, но от этого никуда не денешься.
Львовская, Тернопольская и Ивано-Франковская области будут выкинуты (это самое мягкое слово для того процесса) под протекторат Польши. Не в состав, а именно протекторат, т. е. не будет единого гражданства и прав. Для становления полноценным поляком нужно будет пройти целый ряд долгих и принципиальных процедур.
По жителям Ужгородской области вопрос открытый — передача русинского населения под протекторат Венгрии не очень хороший шаг, скорее всего будет разделение влияния. Отдельная республика, где половина влияния у Будапешта, вторая половина у Москвы. Кстати, в Будапеште в будущем будет расположен центр управления Чехией, Словакией и Румынией.
Остальные территории бУкраины перейдут под управление Минска (по доверенности России) — его элиты станут частью имперских элит, но со своим полем ответственности. Все оставшиеся и не погашенные миноритарные пакеты Украины перейдут на Малороссию (континентальные элиты Европы, Германия, Франция, Китай и др.).
Можно ли в этих условиях сохранить Украину хотя бы в текущих границах? Да, если Восточная Европа не будет отдана в зону ответственности России. Для этого Франция и Германия должны сформировать до конца 2022 г. сильную армию, удержать экономику от обвала и решить вопрос с пассионарностью, что не реально.
Таким образом, в ближайшие годы Россия отторгнет от Украины целый ряд изначально русскоязычных, обезлюдевших областей. Присоединение будет идти постепенно — вначале люди, потом территории. Территории, где желающих воссоединиться и стать частью Русского мира будет менее 75%-80% (условно), никто насильно присоединять не будет.
Польша получит примерно на таких же условиях три западные области, а остальная часть превратится в Малороссию.
Как отмечалось, региональные элиты в своем большинстве будут ставленниками Русского мира, внешние игроки сохранят пакеты влияния в Малороссии, а формально руководство последней будет отдано Минску. Вариантов названия конфедерации Белоруссии (полностью союзной России) и Малороссии крайне много...
Видимые всем процессы изменения в Малороссии начнутся в 2024-2025 гг., не ранее. До этого момента у населения будет сохраняться иллюзия — проблемы рассосутся, и Украина восстанет аки феникс из пепла. Парламент также будет заседать, чиновники всех уровней воровать и насаждать мову.
Вести речь о военных и экономических ресурсах Украины не имеет смысла (ничего не останется), самый важный ресурс — люди. Собственность внутри панрегиона гарантируется только его жителям, а не транснациональным компаниям — претензии по неуплате налогов и громадные штрафы решают любой вопрос. АЭС, военные склады и ряд опасных объектов будут взяты под внешний контроль через ЧВК.
Борьба будет за изменение психоисторических смыслов. За годы незележности «украинский» настолько плотно срослось с «бандеровский» и «националистический», что делить это никто не будет. Вычищаться будет всё вместе. Украинский язык останется, но в формате советских учебников и украинского языка того времени, все последующие авторы и книги всем списком под ограничение к распространению и денацификацию. Решение о разрешении будет приниматься по каждой книге отдельно, принимая во внимание особенности административной системы — практически всё пойдет под запрет.
Про церковный раскол говорить излишне, И. В. Сталин в свое время очень хорошо умел врачевать такие явления, да и Холмская епархия Люблинской губернии последней отринула унию. Оставлять эти квазицеркви не получится, уж больно сильно они срослись с чуждыми для Русского мира смыслами и ценностями.
Принимая во внимание масштаб и размер оставшейся Малороссии, ее будут разделять на части. Многие вспомнят о наличии русских корней, и получится — мама и папа украинцы, а ребенок — русский. Практически у каждого среди предков есть как русские, так и украинцы. Часть населения изменит идентификацию на белорусов, поляков и т. д. Оставшихся будут размывать путем замещения украинства на малороссов, слобожан, казаков, русин и т. д. Достаточно взглянуть на языковую карту Украины, чтобы понять, как это будет легко сделать.
Если через 10 лет хотя бы четверть населения в текущих границах Украины будет считать себя украинцем — невероятное достижение и памятник политики украинизации. Речь идет о 7-10 млн человек, что не разъехались и сохранили идентичность.
Современный галицкий суржик польского языка начнет замещаться красивым и певучим полтавским диалектом, еще более раскалывая людей.
Экономическое и культурное развитие будет идти путем формирования новой связанности: кому нужна дорога из Харькова в Полтаву и тем более Киев, когда есть новая и хорошая дорога на север в Минск? Советские заводы и предприятия по всей бывшей Украине возрождаться не будут, всё развалилось и сгнило, восстанавливать смысла нет. Большая часть выпускавшейся продукции локализована в России, новые центры развития будут на Дальнем Востоке.
Судьба Новороссии — сельскохозяйственные окраины с отдельными очагами производств. Энергичное и пассионарное молодое население будет вымываться в остальную Россию. Брянск, Воронеж и Ульяновск будут центрами жизни на фоне бывших украинских областных центров, но будет самое главное — безопасность, порядок и минимальный уровень жизни.
Скажете мало? Когда скорая помощь и милиция начинают опять ездить на вызовы, пенсии платят, дети могут поступить в институт и между городами появляются дороги — это уже очень хорошо.
Будут ли формироваться предохранительные клапаны от недовольных? Выезд в Львов, Одессу и далее, куда доберешься, открыт, никто не держит, но это билет в одну сторону.
Таким образом, с 2025 г. процессы преобразования Украины перейдут в открытую форму. Изменить ничего уже будет нельзя, все скрытые подготовительные процессы будут завершены. Практически любые проявления украинства будут приравниваться к национализму и запрещаться. Будут запущены естественные процессы перехода на русский язык, смена идентичности и выделения из украинцев отдельных народов. Поскольку на Украине социологические опросы до сих показывают, что более 70% дома разговаривают на русском языке, то процессы пойдут быстро. Конечно, им будет далеко до бывших советских граждан разных национальностей, что в 90-е гг. осознали себя евреями, но аналогия в чем-то будет уместной. Наличие у очень многих современных украинцев русской бабушки или дедушки, да еще в условиях отсутствия обязательной графы в паспорте и заявительного характера... Переход пойдет на миллионы.
Количество украинцев через 10 лет будет 7-10 млн человек, не более.
Экономическая, транспортная и инфраструктурная связанность будет выстраиваться вовне, в стороны новых политических и экономических центров. Добраться из Харькова до Киева быстрее и проще будет через Москву, а не напрямую. Экономика восстанавливаться будет на минимальном уровне, будет приоритет безопасности и возможности уехать в новую столицу.
Хотите посмотреть, как будет выглядеть жизнь в большей части бывшей Украины? Съездите в Курганскую область — это прообраз Киева, Харькова и т. д.
Когда на Украину придут новые «эффективные собственники территорий» (Д. Г. Джангиров[97]), т. е. люди, что возьмут себе реальный контроль, останется менее 20 млн человек, в большинстве своем нетрудоспособное население, бюджетники и чиновники. Наведение даже минимального порядка будет восприниматься за счастье. Автор видел, как в Новой Москве начали коммунальщики работать по принципам Москвы, а не Подмосковья — у большинства людей был шок — оказывается, бывают тротуары, ровные внутридворовые дороги и т. д. Тут будут еще большие эмоции — скорая помощь опять начнет ездить.
Почему никто не будет входить на Украину сейчас — так еще есть работоспособное население, которому нужно будет обеспечить рабочие места, да в памяти еще есть уровень жизни до 2014 г. Цинично, но такова «реалполитик». Чего украинцы хотели, когда решили полностью игнорировать интересы крупнейшего соседа, который десятки лет им помогал?
В ближайшие годы государственное образование «Украина» исчезнет с карты мира, уж больно много ошибок совершено его элитами, населением и внешними игроками. Уровень жизни населения обвалится еще больше, практически все элитарии потеряют статус. Автору искренне жаль население южнорусских территорий, но иной выход приближается к вероятности чудесного сценария.
Россия, как основной игрок и центр будущего панрегиона, в ближайшие годы минимизирует влияние и присутствие в регионе в явном виде Китая, США, Западной Европы, Турции и т. д., взяв практически под полный контроль Украину.
Наиболее вероятный тайминг событий ближайших лет на Украине после отказа США от стратегии «Величие Америки»:
■ 2021 г.-. — продолжение деградации государственных институтов, экономики и бегства населения;
■ 2022-2023 гг. — полное банкротство Украины на фоне общемирового кризиса;
■ 2023-2024 гг. — переход фактического контроля над Украиной к России;
■ 2023-2024 гг. — полная зачистка украинской элиты;
■ 2024 г. — формирование нового государства конфедеративного типа (условная Малороссия), состоящего из республик;
■ 2024-. гг. политика по денацификации, тождественная денационализации;
■ 2025-. гг. — выход из состава Украины отдельных республик и запуск открытых интеграционных процессов в составе России и Польши;
■ 2025 г. — переход управления оставшейся Малороссией в Минск.
Теоретически, указанный процесс изменений можно растянуть еще на 1-1,5 года, но это будет зависеть исключительно от внешних факторов. Кардинально изменить ситуацию — на грани чудесного сценария. Будущее большей части территорий современной Украины — малонаселенные, индустриально аграрные окраины Русского мира, Польши и «Великого княжества литовского-2».
Если США идет по пути «Гибель империи», т. е. подпадает под влияние финансистов, то указанную периодизацию нужно увеличивать на 2-3 года, поскольку передача контроля к России будет происходить не по доброй воле США, а путем утраты последними контроля над Европой.
Каков альтернативный вариант? Как исправить ситуацию? Минимизация потерь — срочно провести «федерализацию», заложив некие правила на десятки лет, создав совсем другой тип государственной организации, дефолт по всем обязательствам и передача части суверенитета над регионами внешним игрокам. Фактически как в анекдоте — объявить войну и сдаться, чтобы кормили.
Картина грустная и безрадостная, но кто бы мог 20 лет назад сказать, что Украина скатится до текущего состояния? То-то и оно.
Прежде чем вести разговор о Средней Азии, необходимо абстрагироваться от существующих границ и международных правил, ведь они доживают последнее. Рассмотрение среднеазиатских республик необходимо вести с учетом Афганистана.
Всю рассматриваемую территорию можно разделить на несколько регионов, исходя из природных, географических и климатических зон, при этом судьба регионов будет различна:
■ север, северо-восток и северо-запад Казахстана (лесостепи и степи): примерная линия будет проходить — оз. Зайсан, южнее Караганды, южнее Аркалыка, север Актюбинской области, восточнее Гурьева до Каспийского моря;
■ Ферганская долина с предгорьями;
■ высокогорные области;
■ пустыни и полупустыни.
Первая территория будет интегрирована в состав России, Ферганская долина и пустыни превратятся в Дикое поле, где не будет государственности, а будет некое подобие постоянно меняющих очертание родоплеменных объединений и Халифата, примерно то же, что наблюдается на Ближнем Востоке и Африке после разрушения центральной власти.
Высокогорные области будут представлять собой смесь контролируемых внешними силами анклавов вокруг военных баз, городов, контролирующих небольшие окрестные земли и бесконтрольных, малонаселенных территорий.
Средняя Азия не обладает собственными геополитическими субъектами, а будет лишь полем битвы трех игроков: России, Китая и Исламского мира, да набором внешних игроков, стремящихся ввергнуть регион в хаос — США, Фининтерн, Британия и даже Индия.
К сожалению, исправить ситуацию уже не получится, точка невозврата была пройдена лет 7 назад (начало 2010-х гг.). Механизм разрушения уже запущен, вопрос стоит лишь в одном — когда полыхнет?
Кратко обозначим интересы геополитических игроков в регионе:
■ Россия — защитить южные границы, не допустить нашествия чуждых по культуре беженцев, взять под контроль природные богатства и ключевые точки региона, не допустить беспрепятственного сухопутного транспортного пути из Китая в Европу вне своей территории;
■ Китай — контроль ресурсов и транспортных путей, отсутствие конфликтов и беженцев;
■ Исламский мир — контроль людей и ресурсов, плацдарм для давления на Россию и Китай;
■ США, Фининтерн, Британия — война всех против всех в регионе.
Стоит ли говорить, что мирного разделения не будет, Исламский мир не субъектен в полном смысле этого слова и легко манипулируем внешними силами.
У стран Средней Азии есть всего один благоприятный сценарий, если Россия будет реализовывать стратегию «Новая Орда» и станет активно тратить свои ресурсы на спасение, развитие и повышение уровня жизни тюркских народов. Только для России эта стратегия будет означать гибель в среднесрочной перспективе, зато для местных народов — обретение субъектности в рамках Тюркского каганата за счет ресурсов и будущего России.
Будем надеяться, данный вариант будущего не станет реальностью.
Таким образом, какие-либо перспективы есть только у северной половины Казахстана. Остановить погружение в архаику остальных территорий Средней Азии не удастся, там уже сейчас практически не осталось субъектности и государственной мысли.
От России и Китая, не говоря уже про страны и народы Средней Азии, мало что зависит, есть два фактора, перекрывающих всё:
■ внешний — желание внешних игроков (США, Фининтерн, Британия, Исламский мир, включая Турцию, Индия) напакостить Китаю и России, взорвав Среднюю Азию;
■ внутренний — большое количество местных салафитов в Средней Азии и ожидаемое резкое падение уровня жизни.
С первым у России и Китая сделать, скорее всего, ничего не выйдет, можно найти болевые точки противников и объяснить, что ответный удар пойдет ровно по ним, но это не просто. В части второго — экономический обвал не остановить, а до 20% населения практически моментально увести из-под влияния салафитов можно только в рамках чудесного сценария (менее 2%).
Положение и будущее Казахстана существенно отличается от остальных постсоветских территорий в Средней Азии. Опустим рассказ о, несомненно, громадном вкладе Н. А. Назарбаева в текущее состояние и уровень страны, но цена его, ориентированная на среднесрочное процветание политики, оказалась высока — отсутствие стратегических перспектив. Автор не уверен, что у Н. А. Назарбаева был шанс качественно улучшить ситуацию, но пространство для маневра у него безусловно было, и наряду со свершениями были и ошибки.
Для казахского народа, не нации, а именно народа, Назарбаев стоит в одном ряду с Абаем Кунанбаевым (памятник которому в Москве расположен на Чистых прудах). Автор советует всем уделить время четырехтомнику Мухтара Ауэзова «Путь Абая» и произведениям самого Абая Кунанбаева, многие вещи из психологии народа станут понятны. И тот факт, что авторитет Абая Кунанбаева в современном казахском обществе снизился — очень негативное для народа явление.
У Казахстана нет никаких перспектив стать геополитическим игроком (ведение трех типов войн и формирование собственного панрегиона). В принципе, благодаря Назарбаеву и большому количеству русскоязычного населения, оставшегося после распада СССР, Казахстан получил 20 лет благополучия. Но произошло, как всегда: ценой кратко- и среднесрочной спокойной и относительно благополучной жизни стала утрата долгосрочных перспектив.
В настоящее время Казахстан проявляет черты державы суши, именно черты, поскольку полноценной
державой он так и не стал. Сейчас это всё еще «земля» — территория с населением и ресурсами, а перспективы у земель в ближайшие десятилетия не очень большие — войти в состав панрегиона без каких-либо преференций или стать частью Дикого поля.
С севера и запада над Казахстаном нависает Россия, которая стремится стать геополитическим игроком, собрать свой панрегион. При этом ей нужно защищать свое подбрюшье, так как границы слабо приспособлены для защиты, т. е. их надо «ровнять», да и население с ресурсами и территорией не будут лишними.
С востока давит Китай, которому нужны ресурсы и сухопутные транзитные маршруты, независимые от России. А на юге будущее Дикое поле в исторических границах Чагатайского улуса, с архаизацией, падением уровня жизни и толпами вооруженных бармалеев, что были выдавлены из Сирии и/или выросли в Ферганской долине и окрестностях благодаря «дальновидной» и «гениальной» политике местных властей.
Сможет ли Казахстан самостоятельно удержать свою территорию (война Ареса) и ресурсы имеющимся населением и в текущих географических границах? Нет. В ближайшие годы мы увидим повторение сценария Сирии, только в масштабе всей Средней Азии. При чем это будет удар не по Казахстану, это будет удар по интересам России и Китая. У стран Средней Азии нет шанса что-либо изменить.
В рамках торгово-экономической и психоисторической войн перспектив нет вообще. Лишь остаточный консенсус о нерушимости границ и уважении суверенитета позволяет пока говорить о хоть каком-то будущем страны.
Для проведения серьезных изменений внутри страны нужен субъект — верховная власть (для держав суши это правитель). Долгие годы он был, силен, уважаем и авторитетен — большая часть вопросов решалась. А вот дальше проблема — нужен инструмент/ выгодополучатель, т. е. полноценный правящий слой / национальная элита. ее нет с точки зрения традиционных племенных (ненациональных) элит, есть худородные, нелегитимные выскочки, что захватили контроль над ресурсами, т. е. необходимо восстановить «справедливость». С внешней средой тоже проблема. Этническая система состоит из двух частей: казахи и русские, при этом первые доминируют во всех областях деятельности не из-за лучших качеств, а из-за кумовства. Общих психоисторических смыслов нет.
Сила Назарбаева в том, что за счет личного авторитета и жесткости он смог на время притушить национализм и религиозный экстремизм, не дав разгореться гражданской войне. Ключевое слово — «на время», так как альтернатива не построена. Общих психоисторических смыслов (проектности) не создано, влияние панисламизма и пантюркизма только углубили разрыв двух этнических масс. Собственный проект, та же Великая степь, не запущен, время ушло.
Уровень пассионарности населения и элит низкий — русскоязычные пассионарии едут севернее, казахи высокой пассионарностью не отличались, а тут еще тепличные условия — поток денег за ресурсы в экономику, преференции по праву крови и т. д. Уровень пассионарности элиты — произошел переход к четвертому поколению Ибн Хальдуна.
Вот и получили — уровень ресурсов выше, чем у соседей, пассионарность ниже. Правящий слой / элиты ненациональные (племенные) — нет общих смыслов. Стратегия была возможна только на удержание или ослабление позиций. Назарбаев работал на удержание позиций — ассимиляция родственных более пассионарных этносов, наращивание ресурсов. Он был единоличным правителем, если его приемник не будет минимум таким же, то произойдет переход к более слабой стратегии и утрате ресурсов, а всё к этому и идет.
Назначенный/выбранный президентом Касым Токаев может быть судьей, посредником, но не правителем.
Таким образом, кратко- и среднесрочное благополучие и стабильность Казахстана была получена путем утраты долгосрочных перспектив. Наличие во власти всего одного человека с имперским мышлением позволило удержать систему, но не решило имеющихся противоречий.
Назарбаев получил для своего народа практически максимум, но за ним пустота.
Нужно отметить, что реального опыта собственной государственной власти у казахов нет, попробовали построить, получился не худший вариант, но дальнейшего будущего нет.
Структура власти в Казахстане очень сильно деформирована относительно модели-аттрактора (рис. 152), к которой стремится любое общество в спокойных условиях. А ведь именно к такой структуре и шли долгие годы, но местная культурная специфика оказалась сильнее. У казаха всегда есть сто человек, которых он назначит, стоит ему получить абсолютно любую значимую должность.
В существующей пирамиде власти (рис. 153) фактически отсутствует верхний уровень — наследственные элиты; советское время не прошло даром. Понятно дело, что память о старшинстве и принадлежности к более статусным племенам никуда не делась, но если ранее этот статус подкреплялся и материальными символами, то теперь этого нет, а почет и уважение периодически требуют оных.
Во главе страны единолично оказался представитель не из племенной знати, и вместо того, чтобы в соответствии с заветами предков разделить сферы влияния по «справедливости», как поступили в Дагестане, фактически приватизировав отдельные должности, Назарбаев пошел путем Каддафи — всё в семью.
Далее интереснее. В сложившихся системах власти элита управляет обществом с помощью властных групп, подбираемых исходя из принципов
четвертого и третьего этажей — доверие (умереть, но сделать) и верность (не предавать). Но в нашем случае элементы четвертого и третьего этажей очень слабо представлены. Во главе угла — принадлежность к племени/роду/семье, а ценности сводятся к родословной. Этот принцип хорош на пятом этаже власти, но жить по нему на остальных этажах нельзя, система власти очень упрощается, возвращается в архаику, переводя туда же остальные социальные отношения. Если бы не природные ресурсы, то будущая граница Чагатайского улуса была бы значительно севернее. Посмотрите, что творится немногим южнее, где не было таких природных богатств и такого количества русскоязычного населения.
В итоге закрытые структуры согласования и государственные структуры нормально не работают. В меньшей мере, но также деформированы корпоративная и профессионально-общественная сфера.
Несколько лет назад автора спросили, готов ли он перейти в совместную российско-казахстанскую структуру. Почему нет? Однако есть такой нюанс: топовые и средние позиции по стратегии и инвестиционному анализу полностью были закреплены за казахами, но есть позиции ниже, а сделать надо будет, как будто это топ-позиция. Разговор был окончен.
Единственное, что удерживает современную структуру власти от дальнейшей деградации — верховная власть в лице правителя — Назарбаева, и вот она исчезает..
Таким образом, за все годы независимости Назарбаев не только не решил ключевой проблемы, присущей всем тюркским народам — запредельного кумовства — но и закрепил его, практически полностью демонтировав принципы ротации и профессионализма, что были присущи советской системе.
Цена этого понятна и проста — утрата дальнейших перспектив.
Сразу после ухода Назарбаева, в марте 2019 г., автор указал, что была сделана большая ошибка и описал ее последствия. Далее это описание идет без изменений. Назарбаев решил повторить путь Ельцина, что поставил преемника, взявшего на себя обязательства о безопасности семьи (в широком смысле) и активов. Однако есть очень много нюансов и различий, основные внутренние:
■ несовпадение масштаба личности, характера, возраста и бэкграунда преемника;
■ члены семьи Ельцина отходили от власти, семья Назарбаева хочет продолжать править (на монархию они не тянут по происхождению, пример Януковича не был учтен);
■ в России преемник был нужен для решения конфликтов между большим количеством различных властных групп, там — для соблюдения баланса между несколькими членами семьи с их группами поддержки, а также защита их от небольшого количества других групп;
■ клан Ельцина был един для внешнего мира и был новый активный глава (Татьяна Дьяченко), члены же клана Назарбаева готовы воевать друг с другом;
■ тюркские традиции внутрисемейной борьбы за власть.
Помимо внутренних есть еще и внешние условия — мир стоит на пороге нескольких катастроф разной природы, и Казахстан будет полем битвы. Единственный шанс на спасение — жесткая власть и концентрация всех ресурсов. Однако Назарбаев, судя по всему, захотел законсервировать текущую ситуацию и привилегии своих потомков.
Повторить путь Гейдара Алиева в Азербайджане также не получится — там был консенсус национальных (да, они образовались) элит и единство в семье.
Верховная власть ослабла и практически исчезла. Не важно, остается ли Назарбаев на высоких постах, он дал сигнал, что стар и ослабел, хищники приготовились рвать. Поднимутся средний и младший жузы, более родовитые племенные элиты старшего жуза, пойдет недовольство русских, либеральные слои захотят всё поменять, и вишенкой на торте — все без исключения внешние игроки проявят свои интересы, стараясь оторвать часть ресурсов.
Внутренняя борьба развернулась крайне жестко, но пока скрыто. Основные держатели ресурсов всех типов разделятся на партии, проводящие политику внешних игроков. Кто бы не побеждал на выборах, пока жив / в здравом уме Назарбаев, кровь будут стараться не лить.
У каждой области, района, актива проявятся свои владельцы, часто не имеющие никакого юридического оформления, частные армии / банды. Всплеск национализма и религиозного экстремизма.
С юга пойдут бармалеи, а дальше как в Сирии — утрата контроля, разрушение государственности, толпы беженцев, приглашение войск России для защиты людей и недопущения прохода боевиков далее.
В результате целинные земли (север, северо-восток и северо-запад) перейдут в Россию землями, пусть даже на политической карте мира и останется государство — Казахстан (Ливия вот тоже нарисована). Западная часть (месторождения, стратегические объекты) будет контролироваться анклавами, обеспечиваемыми с моря и по воздуху. Сохранение города Верный под вопросом, не исключен вариант переселения всего населения — надо смотреть возможность контролировать и защищать подходы и коммуникации. Пустынные районы переходят в Чагатайский улус. От обжитых территорий они будут отделяться полосами отчуждения длинной в тысячи километров и шириной в десятки километров минных полей, с автоматическими турелями и объемными системами контроля.
Население южнее полосы отчуждения будет вывезено. Если не поедут — их проблемы. Остальные
страны Средней Азии перейдут в разряд африканских стран — территории контролируются разными группировками, центральное правительство — те, кто контролирует столицу с пригородами.
Китай введет войска и возьмет под контроль отдельные объекты и транспортные пути, к тому же воспользуется случаем, чтобы прижать уйгуров. Части Исламского мира будут брать под контроль остальную Среднюю Азию — равнинная часть отойдет им, узбекская часть Ферганской долины скорее всего тоже. Часть горных территорий Россия и Китай удержат — обычное вооружение и тактическое ядерное в ущельях замечательно себя проявит.
Остальные потенциальные геополитические игроки не полезут в этот бедлам.
Когда ждать этого безобразия? В худшем случае уже в 2021 г. (особенно, если обострения на Украине удастся избежать), в лучшем 3-4 года есть (до 2024 г.). Как первые бармалеи (пришлые и из местных) мелкими группами, да вдоль восточного побережья Каспия пойдут — началось..
Таким образом, будущее отнюдь не радостное и автор специально не стал вносить корректировки в прогноз, исходя из прошедших за 2019-2020 гг. событий. Единственным шансом для Казахстана и всей Средней Азии будет решение России реализовывать стратегию «Новая Орда», что в перспективе несет России не меньше бед и проблем, чем реализация «Либеральной мечты».
Готова ли Россия спасать народы Средней Азии за счет своих собственных перспектив? Автор надеется, что нет.
Автору совсем не нравится данный сценарий, у него много родственников в прилегающих к Казахстану областях России, но для предотвращения описанного развития событий власть в Казахстане должен был взять очень сильный человек, тиран, диктатор, национальный патриот со стратегическим мышлением. Далее он за несколько месяцев должен был привести к полной покорности все остальные кланы и жузы, например, традиционным восточным вариантом неудавшегося заговора и жесточайшей зачистки. Кардинально перекроить государственный аппарат — вычищая недовольных и ставя на ключевые посты способных отбросить принципы кумовства (кроме русских таких будет мало), чтоб не тянули родню.
Максимально плотно начать интегрироваться с Россией, вплоть до вхождения в Союзное государство и создания единой армии, всё ради того, чтобы Россия приняла и выполнила крайне жесткие обязательства по защите. Первые же бармалеи должны зачищаться совместно и крайне жестко, чтобы Казахстан остался цельным, пусть даже с потерей территорий, и вошел в панрегион России младшим партнером, а не набором земель и толпами беженцев.
Лет на 7 раньше можно было бы попробовать перекрыть границу Туркмении и Афганистана, совместно вычистить салафитов в других странах Средней Азии, но теперь поздно.
Важно уже сейчас понять, какие территории будут отданы, какие нет, и начинать ставить внутренние границы, блокпосты и т. д. якобы для борьбы с наркотрафиком. Времени на это толком нет, но хоть так.
Надо ли это России? Различия с инерционным сценарием есть, но не принципиальные, нам так и так туда входить, чем позже будем договариваться с Казахстаном, тем меньше условий с их стороны. Только превентивные меры помогут уберечь и наши собственные области от атак.
Сможет ли Назарбаев и Ко пойти этим путем? Скорее всего нет, уж очень много надо поставить на эту карту, от многого отказаться, а вдруг пронесет и беда пройдет мимо.
При обсуждении перспектив и будущего республик бывшего СССР / ближнего круга России, всегда возникает вопрос — будем ли когда-нибудь опять одной страной? Закавказские страны в этом отношении не исключение. Клубок интересов и противоречий в этом регионе крайне запутан, ведь сформировавшиеся в текущем виде, под властью Москвы, три республики — Грузия, Армения и Азербайджан — совершенно по-разному смотрят на мир при некоторой внешней общности и схожести судеб, имеют совершенно разное настоящее и будущее.
Ниже приведена сравнительная таблица этнических систем трех бывших постсоветских республик (табл. 9). Излишне говорить, что ни у одной из них нет перспектив на становление геополитическим игроком и субъектом в надвигающимся мире панрегионов. Их предел мечтаний — субъектность на региональном уровне, но и она находится под большим вопросом.
Мир стремительно движется к регионализации, глобальная экономическая система трещит по швам, нет понимания какие из экономик, отраслей, предприятий останутся, а какие будут разрушены до основания. На первое место в получении путевки в будущее выходят вооруженные силы, психоисторические смыслы и готовность оперативно ориентироваться в меняющейся обстановке. Отто фон Бисмарку приписывают слова, что большие государства ведут себя как бандиты, а маленькие как женщины с пониженной социальной ответственностью в попытках ублажить первых. Не будем столь категоричны, но со времен Симона Аршаковича Тер-Петросяна, более известного как Камо, много воды утекло.
В регионе накопилось гигантское количество противоречий, обид и ненависти. Складывается впечатление, что даже на берегу Мертвого моря и в Ферганской долине нет такого. Умение договариваться и находить компромиссы столь же редко в регионе, как рождение там голубоглазых блондинов.
Для многих читателей первое представление о Грузии формировалось на основе «Мцыри» М. Ю. Лермонтова, по книгам отца первого президента — Константина Гамсахурдиа, шеститомнику Анны Антоновской «Великий Моурави» (четвертый том стал для автора непреодолимым препятствием) да фильмам «Грузия-фильм». Дореволюционная и советская Грузия была ярким элементом в панно народов и земель России.
Однако распад СССР, при том что население и элиты Сакартвело занимали в этом процессе одну из ведущих ролей, оказался национальной катастрофой. Население упало с 5,4 млн до 3,7 млн человек, экономика разрушена и даже официально сжалась в разы, территории утрачены (смогли удержать только Аджарию, да и то за счет внутриэлитных противоречий в Москве, но практически отдали ее Турции).
В настоящее время Грузия продолжает активно терять очертания и цвета на страницах истории, всё больше превращаясь в территорию без каких-либо перспектив. Ключевую роль в этом играет отсутствие национальных элит и последовательный демонтаж элементов проектности руководителями страны.
В последнем Грузии особенно не повезло, подряд три ошибочных выбора первого лица трудно объяснять невезением и случайностью — это система. Лет 30 назад было можно сформировать очень интересную и перспективную конструкцию:
■ национальный проект — возрождение «Великой Грузии», возвращение национального самосознания у крипто-грузин (лазы, аджарцы и другие по-туреченные народы);
■ региональный проект — православная горная крепость-монастырь, возврат к правоконсервативным традициям;
■ глобальный проект — сохранение лево-консервативных, социальных элементов Красного проекта.
Стартовые позиции позволяли Сакартвело выбирать из множества вариантов, вплоть до создания аналога Белоруссии, но только не для Красного проекта, а осколка, одного из центров возрождения Российской империи, как Православного проекта.
В отличие от многих народов советской системы разделения труда, грузины имели многовековой опыт собственной государственности и великих правителей, но преемственность элит оказалась нарушена. Аристократические роды встроились в элиту Российской империи и погибли вместе в ней, а преемников/наследников по духу И. В. Сталина, Л. П. Берии, Г. К. Орджоникидзе и др. не осталось на малой родине. Даже такой специфический элемент как «воры в законе» оказался не востребован при формировании национальной элиты.
Ситуацию можно было исправить фигурой сильного правителя с имперским складом ума. Если бы нашелся человек масштаба Н. А. Назарбаева или Г. А. Алиева, то не было бы ни утраты территорий, ни исчезновения экономики, ни падения численности и пассионарности населения. В этом случае Грузия бы строила политику по созданию осколка/архива Империи, тянула бы на себя консервативные православные смыслы, собирала родственные народы.
Но происходит обратное: вспыхивают национальные конфликты и у власти оказывается националист Звиад Гамсахурдиа, который вместо сдерживания еще больше усиливает проблемы. Агрессия направляется не на формирование связей с соседями и формирование центра интеграции, возврата крипто-грузин, а внутрь подконтрольной территории. В итоге запущен процесс саморазрушения национального проекта Грузии.
На смену Гамсахурдиа пришел Эдуард Шеварнадзе, один из самых одиозных ренегатов советского Красного проекта в одном ряду с Горбачевым и Яковлевым. Вместо исправления ситуации и союза с Россией как потенциальным ядром, что Православного, что Красного проектов, «хитрый лис» всячески рвал все связи, заключая союзы вопреки долгосрочным интересам народа. Вишенкой на торте стал «эффективный манагер» и апологет праволиберального глобалистского проекта — Мишико Саакашвили. В результате эти два деятеля ломали все оставшиеся элементы Красного проекта и связи с Россией, мечтая встроиться в прекрасный глобальный мир будущего.
Однако ставка на будущий глобальный мир оказалась проигрышной, а альтернативных стратегий не было.
В результате последовательного правления трех «гигантов политической мысли» Грузия практически утратила все элементы проектности — психоисторических смыслов не осталось, элита местами ненациональная (недоолигархи), местами компрадорская. В плане утрат и отсутствия перспектив на другом берегу Черного моря есть похожая территория — Болгария — правда там всё много мягче и спокойнее, но общее направление движения схожее.
Время и перспективы потеряны, ресурсов нет, пассионарность растрачена в непродуктивном ориентированном внутрь страны национализме, с элитами беда.
Что остается делать Грузии? Прятаться в России, как написано у классика:
Такой-то царь, в такой-то год,
Вручал России свой народ. И Божья благодать сошла На Грузию! Она цвела...
М. Ю. Лермонтов
Далее формировать/создавать/растить национальную элиту, создавать грузинский властный клан, что в перспективе сможет планировать независимость или хотя бы сохранность. А до тех пор положение Грузии в составе России мало чем будет отличаться от православной Чувашии.
Вот к чему приводит отсутствие национальной элиты, неправильный геополитический выбор и три правителя с отрицательной пассионарностью.
Таким образом, судьба и будущее Грузии предопределены — вхождение в состав России в качестве территории или полное исчезновение, как будто между надвигающейся национальной катастрофой XVIII в. и настоящим временем ничего не было. Винить за это грузины могут только себя, три раза подряд ошибиться с правителем, каждый раз пробивая дно всё глубже и глубже, дано далеко не каждому народу.
Расклады в Азербайджане очень интересны и даже уникальны. Несмотря на проигранную в начале 90-х гг. войну, которая могла привести к полной потери даже минимальной субъектности, Баку смог переломить тенденции. В начале 2019 г. автор писал, что результат долгосрочного противостояния с Арменией уже не выглядит предопределенным, и в первую очередь благодаря формированию многосоставной, непротиворечивой и сложной конструкции психоисторических смыслов. Победа во второй Карабахской войне осенью 2020 года наглядно подтвердила это.
История регулярного изменения границ, языков, культур, народов и смыслов в Кура-Араксинской низменности — тема интересная, но более интересен получившийся результат: у азербайджанцев есть элементы всех трех уровней проектности, центры которых находятся в оппозиции, но Азербайджан смог их органично согласовать (рис. 154):
■ национальная идея пантюркизма — население представляет из себя гунно-кипчако-огузское тюркоязычное население, этнически практически идентичное туркам-османам (в реальности не более 40% населения Турции). В качестве альтернативы еще есть проект «Большого Азербайджана», но он подавлен Шиитским региональным проектом;
■ региональная идея — Шиитский проект (схизматическая часть Исламского проекта, всё более набирающая вес и в перспективе претендующая на независимость) с центром в Иране;
■ глобальная идея — Красный проект с центром в России.
Во всех трех системах смыслов азербайджанцы являются примыкающим, союзным элементом. Ни одна из проектностей не является доминирующей, а вместе они образуют устойчивую долговременную конструкцию. Перекос в любую из сторон будет критичен для устойчивости и перспектив. Сошлюсь на мнение исламоведа Романа Силантьева[98], согласно которому азербайджанцы оказались чуть ли не самыми устойчивыми из постсоветских этнических мусульман к ваххабитско-салафистской пропаганде и другим видам экстремизма.
Вхождение в состав Ирана (наиболее очевидный шаг) превратит Азербайджан в удаленную от центра провинцию практически без права голоса даже в качестве национального меньшинства — азербайджанцев в Иране в два раза больше, чем в независимом государстве. Даже несмотря на значимые позиции — Али Хаменеи (Высший духовный лидер-богослов) по происхождению азербайджанец — это будет уже совсем другой Азербайджан.
Для сохранения субъектности на региональном уровне (о большем не может быть и речи), Азербайджану нужно всячески сохранять многовекторную политику, не давая ни одному из направлений достигнуть критически большого или наоборот низкого уровня.
В данной системе сдержек и балансов есть еще один малозаметный на первый взгляд, но возможно самый важный элемент, ведь национальная элита, органично впитавшая в себя три системы смыслов, имеет курдский этнический элемент (тот же клан Алиевых). Элита и является самым сильным интересантом в сохранении независимости страны и народа (рис. 154).
Надо учитывать, что через курдов азербайджанские элиты родственны элитам дагестанских народов, формируя еще один контур устойчивости и защиты от поглощения.
Для родоплеменных народов происхождение очень важно, и вопрос не в доли крови, а в линии от предков. Наличие основателя (пусть даже легендарного) из хазар, алан или других древних народов является очень важным показателем статуса для всего рода.
Автор ранее указывал, что национальная элита может реализовывать более сильную стратегию, чем позволяют ресурсы и пассионарность — в данном случае мы это и наблюдаем. Ведь несмотря на недостаточно высокую пассионарность, Баку удается последние 15 лет реализовывать многовекторную политику, что характерно для более высокого квадрата, причем полюсов, между которыми приходилось лавировать, было больше трех, ведь данный регион располагался в зоне интересов Фининтерна и его дочерних структур (ЕС).
С точки зрения политологии и экономики есть соблазн приписать успехи последних десятилетий запасам нефти и газа, но сколько в мире нищих развивающихся стран, природные богатства которых присвоены или, что еще хуже, стали поводом для уничтожения государственности?
Дальнейшая стратегия Азербайджана очевидна:
■ продолжение балансирования между этнически обусловленным союзом с тюрками, религиозным с Персией и идеологическим с Россией;
■ отказ от любой плотной интеграции как можно дольше;
■ рост и усиление своей национальной элиты, выдворение из нее любых компрадоров;
■ концентрация ресурсов.
В начале 2019 г. автор указывал на ожидание ослабления государства Армении для реванша, что и было успешно реализовано осенью 2020 г. В то же время практически 30 лет расчеловечивания противника не пройдет бесследно, ненависть и желание довести противостояние с армянами до еще большей победы никуда не денется и будет одним из краеугольных камней политики Азербайджана еще долгие десятилетия.
Ключевой риск для долгосрочных планов — чрезмерное усиление/исчезновение одной из вершин треугольника основных региональных сил. Худшие перспективы в тройке Россия, Иран, Турция, как раз у последней, вероятность ее гибели в ближайшие 56 лет (до 2026 г.) всё время растет. Автор ранее писывал сценарий переформатирования/раздела Ближнего Востока за счет Саудовской Аравии и Турции в результате тайного союза США, Ирана, Израиля и России (см. стратегию США, сюжет «Ерушалайм шель захав»).
В этом случае Азербайджан оказывается между резко усиливающейся Россией, собирающей под себя все окрестные и ранее утраченные земли, и медленно набирающим силы Ираном. В таком случае выбор будет между встраиванием в северную империю и получением высокой этнической, религиозной и культурной автономии или встраиванием в более архаичный Иран с утратой статуса национальными элитами (у иранских азербайджанцев есть свои элиты, для которых родственники станут дополнительным ресурсом). Выбор очевиден, к тому же появится шанс, находясь внутри собирающей в том числе и тюркские земли России, перехватить лидерство в Пантюркском проекте. Все остальные этнические системы и их элиты будут просто не готовы.
В 2020 г. Азербайджан допустил сильное сближение с Турцией, которой подыгрывала Британия, что вылилось в попытку Анкары расширить свою зону влияния на Закавказье и развязывание очередного армяно-азербайджанского военного противостояния. Если политика Баку надолго станет протурецкой, то Азербайджан рискует утратить ранее достигнутое уникальное геостратегическое положение и ощутить на себе всю прелесть жесткого давления России и Ирана, прочувствовав на себе все прелести блокады, которой подвергается Армения. Даже возвращение части территорий Карабаха не компенсирует грядущих потерь.
Посмотрим, хватит ли у местных элит и населения разума и свободы маневра, чтобы опять занять равноудаленное положение.
Таким образом, находясь на границе трех сильных этнических систем и проектов, азербайджанцам удалось органично впитать в себя элементы их смыслов, создав свою уникальную и устойчивую конструкцию, сформировав национальную элиту. До тех пор, пока в регионе сохраняется треугольник Россия-Турция-Иран, в Баку будет господствовать стратегия балансирования. В случае исчезновения Турции национальные элиты втянут Азербайджан в наш панрегион, так как этот вариант в большей степени отвечает национальным перспективам. Сетевые русские принципы интеграции земель дают много больше перспектив и свободы, чем персидские.
Нужен ли Азербайджан России? Да, помимо обычных выгод от новых земель, он может стать связывающим звеном / переговорщиком на нижнем уровне с Персией, союз с которой интересен в рамках стратегии «Новый ковчег». Будет ли Россия готова помочь с окончательным возвратом Нагорного Карабаха? Нет, ведь Азербайджан всегда будет стремиться к многовекторности, а не долгосрочному союзу. Покупать временный, ситуационный союз ценой конфликта с армянами — геостратегическая ошибка.
С точки зрения армян, выстраивающих преемственность от государства Урарту, история их народа столь же древняя и величественная, как и у евреев. Так, согласно легендам, Айк, легендарный предок армян, вышел из Междуречья лет на 500 раньше Фарра (отца Авраама). Да и в целом два этих народа, зародившихся на Ближнем Востоке, имеют много общего. Они подвергались рассеянию, притеснениям по религиозному принципу и геноцидам. Представители обоих народов имеют склонность к посредническим операциям и торговле. Можно сказать еще много чего, но главное не это — складывается впечатление, что армяне пытаются достичь и превзойти достижения Иудейского проекта, не имея для этого необходимых внутренних ресурсов и внешних условий.
Рассмотрение Армении в рамках традиционной геостратегии не позволит корректно ответить на вопросы о перспективах и оптимальной стратегии, так как влияние и численность диаспоры в разы превосходит показатели национального государства, и армянская диаспора по значимости и влиянию по праву занимает второе место в мире, сразу после евреев.
Много веков армяне стремились вернуть родные земли, ведь насильственное переселение народов отнюдь не изобретение XX в., а традиционная политика практически всех империй Ближнего Востока. В определенные периоды времени доля армянского населения на одноименном нагорье становилось менее 20%, но, во многом благодаря России, ситуация была исправлена. Однако текущая территория Армении, даже с учетом Нагорного Карабаха и Лачинского коридора, значительно меньше исторической. Вся Западная Армения с символом народа — горой Арарат — и несколькими миллионами крипто-армян осталась под властью турок, ответственных за геноцид, смирнскую резню и прочие «человеколюбивые» дела.
В настоящее время собственно в Армении проживает 3 млн армян, а в диаспоре более 7 млн человек (рис. 155). Отдельно нужно сказать про национальную элиту — часть аристократии постигла общая для Российской империи участь, другая часть погибла от рук турок. Структура общества больше соответствует привычной нам европейской, чем родоплеменной, характерной для народов Кавказа. Последние десятилетия на территории собственно национального государства большая часть власти была сосредоточена в руках властной группы/клана из Нагорного Карабаха, что принесли победу в войне с Азербайджаном.
Однако другие властные кланы и группы не были представлены в Армении, все их интересы были в диаспоре. Вместо участия в жизни государства и борьбы за власть, они ушли в более богатые и перспективные места, периодически направляя средства на благоустройство страны. Только своих ресурсов и власти на родине у них не было, и не удивительно, что в отсутствии баланса и минимального контроля, всё что можно разворовывалось правящей властной группой. Автор очень бы удивился, если бы было по-другому: все мы люди, все мы грешны...
Поддержанная диаспорой цветная революция, переворот, в результате которого к власти пришел ориентированный на праволиберальный Фининтерн уличный трибун Никол Пашинян, совершенно случайный человек, без государственного мышления, привела к закономерной катастрофе. Осенью 2020 г. весь пояс безопасности вокруг Нагорного Карабаха был потерян, и сам Арцах оказался перед угрозой захвата после неожиданного и бездарного падения Шуши. Винить за это армяне могут только себя, да вспоминать фразу, которая в разных формах регулярно произносилась разными великими людьми. Фразу про то, что стадо баранов, возглавляемое львом, всегда одержит победу над стадом львов, возглавляемых бараном.
Если бы не своевременное вмешательство России, которая фактически превратила Арцах в собственную военную базу, ситуация могла бы дойти до полной утраты земель и этноцида. Вторая Карабахская война осенью 2020 г. наглядно показала полное отсутствие у Армении каких бы то ни было перспектив без поддержки России. Поймут ли это армяне? Автор не уверен, разбросанная по всему миру диаспора слишком легко оказывается в плену иллюзий.
Посмотрите внимательно не этническую схему региона, показаны основные коренные народы, непосредственные участники. Один квадрат соответствует примерно 0,2 млн человек. У многих остались иллюзии в способности долгосрочной перспективы, да без помощи внешних сил, сохраниться Армении? Долго балансировать между региональными игроками не получится, уж больно отношения испорчены, отсутствуют общие интересы, да нечем заинтересовать.
Вариантов сохранения национального государства не очень много:
■ найти защиту у одного из глобальных игроков, имеющего интерес в регионе и способного прорвать естественную блокаду;
■ перейти в формат сетевой державы, значительно увеличив доступные ресурсы (аналогично защите Израиля Иудейским проектом);
■ стать арбитром между остальными силами;
■ взять под контроль часть окрестных народов.
Третий и четвертый варианты нереальны в силу исторических отношений, разницы психоисторических смыслов (религии) и претензии на одни и те же территории и ресурсы. Остаются лишь поиски защиты и формирование сетевой державы.
Таким образом, географическое положение Армении в окружении врагов, численность, влияние и значимость диаспоры, в разы превышающая параметры собственно страны, и практически десятилетия монополии на власть карабахского клана, выигравшего войну у Азербайджана, привели к самоуспокоению
и утрате стратегического темпа.
События 2020 г. в Карабахе наглядно показали, к чему в дальнейшем приведет продолжение иллюзий и необоснованная вера в собственную важность, исключительность и непобедимость.
Армяне пытаются найти свой путь, однако складывается впечатление, что нет понимания разницы между диаспорой и сетевой державой, и это ведет к закладке мины под будущим и ставит под угрозу само существование народа.
Проведем сравнительный анализ армян и Иудейского проекта, наиболее успешной сетевой державы современного мира.
Исторически армяне в большей степени проявляют черты державы суши. Но долгие столетия утраты государственности, разбросанности, расселения и изгнания не могли пройти без следа, что и выразилось в появлении сильной и влиятельной диаспоры. В настоящее время общее направления развития армян — усиление сетевых принципов ценой ослабления национального государства (державы суши). Фактически, армяне добровольно идут на рассеяние. В то же время Иудейский проект сейчас идет в обратную сторону — сетевая держава формирует элемент суши.
Наблюдается картина, как в школьной задаче — «из пункта А в пункт Б выехал поезд...». Вот такую встречу и можно наблюдать, обмануться и сделать неверные выводы. Проблема в том, что один пункт назначения расположен высоко в горах, а второй в долине, и совсем не факт, что поезд, идущий в горку, сможет туда заехать. Да и едущий вниз может слететь с рельсов или повернуть в тупик.
Типовой вариант расширение сухопутной державы за счет принятия сетевых принципов — путь построения сухопутной империи, но у Армении нет для этого ресурсов и территорий, да и сами армяне давно уже не имперский народ. Попытка построить сетевую державу также сомнительна, носителям Иудейского проекта понадобились тысячелетия для такого перехода, да и сделан он был не по своей воле.
Восточные предгорья Арарата можно сравнить с деревней, из которой все бегут в город, обратно можно приехать в отпуск, отправить детей к бабушке на лето, вернуться на пенсию, но жить всю жизнь там не интересно и бесперспективно, да и оставшиеся воспринимаются как аутсайдеры. Несколько поколений, и деревня вымрет, а принимая во внимание алчных и обиженных соседей, всё может завершиться много раньше.
Поверхностный взгляд на текущее положение и исторические параллели создают иллюзию близости путей армян и евреев — множество схожих черт и исторических сюжетов, но внешняя похожесть вводит в заблуждение, как плавники у дельфинов и рыб создают иллюзию родственности видов.
Исторический выбор Армении сделан в пользу создания сильной диаспоры. В настоящее время армян в национальном государстве 3 млн человек, а за его пределами более 7 млн человек, не считая еще нескольких миллионов крипто-армян. Переход к сетевой державе требует очень много времени, есть ли оно? Смогут ли армяне сохранить устойчивую и сильную диаспору на протяжении нескольких поколений?
Обязательным критерием, позволяющим формировать сетевые принципы, является наличие устойчивых имманентных психоисторических принципов. У Иудейского проекта есть собственные национальный и региональный проекты (Авраамический мир), в обоих из них представители Иудейского проекта являются основой, стержнем, ядром.
Армяне являются самым древним государством, принявшим христианство. Одним из языков Древней Армении был арамейский, на котором говорил Иисус Христос. Повернись ход событий по-другому, будь географическое положение более защищенным (сухопутные границы открыты для вторжения с четырех сторон света), и совсем не греческий и латынь были бы основными языками христианского мира. Но сложилось так, что психоисторическая борьба за первенство не просто проиграна, а Армения утратила положение контрэлиты Православного проекта (формальное первенство пока у греков, но ересь Стамбульского патриарха всё больше приближает переход к России) и Авраамического мира, ядро которого — Иудейский проект.
Говорить о различиях между Армянской церковью и Вселенским Православием, т. е. тем, кто успел приехать на Собор, а кто нет — не будем.
У армян нет характерной для Иудейского проекта устойчивости / психоисторических смыслов для сохранности диаспоры и жизни многих поколений среди представителей других этнических систем и проектов.
Следующий критерий перехода — наличие высокого порога/ограничения для ассимиляции. В формате диаспоры Иудейский проект постоянно «терял» часть своих представителей (например, выкресты в России), но самовоспроизводящееся ядро оставалось. В отличие от представителей Иудейского проекта практически вся диаспора армян оказывается в значительно более близкой психоисторической среде. 1,5-2 поколения, и потомки полностью адаптируются среди христианских или постхристианских народов, ведь жестких ограничений на браки нет, а дети из смешанных семей при сопоставимом уровне пассионарности чаще принимают идентичность большинства / коренного населения.
Если бы столетия назад армяне приняли ислам, снизив порог смешения с завоевателями, то с высокой долей вероятности, ни языка, ни собственной культуры у них бы уже не осталось, а конгломерат курдских народов обогатился еще одним племенным союзом.
Третий критерий долгосрочного существования и устойчивости диаспоры — отсутствие попыток физического уничтожения / геноцида. Тут положение армян объективно лучше, но это следствие слабости двух первых критериев.
Таким образом, построение сетевой державы через выстраивание сильной диаспоры с большей вероятностью не приведет армян к успеху, начиная от нехватки времени, заканчивая отсутствием необходимых предпосылок — сильных, устойчивых психоисторических смыслов и отказа от смешения и ассимиляции.
Последние 100 лет все попытки создания проект-ности крутятся вокруг ненависти и мести туркам за геноцид. Однако создавать на отрицании и ненависти нельзя, необходимы конструктивные и продуктивные смыслы. Автор не видит сильных ходов, способных решить данный вопрос на уровне, достаточном для построения сетевой державы в течение 1,5-2 поколений, а больше, в случае утраты национального государства, времени и ресурсов не будет.
И вишенкой на торте — с чего бы это Иудейскому проекту позволять появиться конкуренту, способному взять на себя роль коммуникатора между панрегионами, т. е. именно ту роль, что почитатели Талмуда оставили за собой в раскладах будущего.
Необходимо констатировать — у армян практически нет шансов в ближайшие несколько поколений перейти к модели сетевой державы и не потерять себя.
Что делать в такой ситуации? Укреплять связи национального государства и диаспоры, ломать тренды. Формирование сетевых механизмов — долгосрочная цель на несколько поколений, она не стоит утраты государства.
Борьба с Турцией должна вестись до уничтожения последней, это должна быть среднесрочная цель. Автор ранее писал про хрупкость государства потомков осман. Необходимо готовиться к затяжной большой войне на всем Ближнем Востоке, все против всех, заранее превращая страну в крепость. В этом плане необходим обязывающий союз с Россией и желателен сухопутный коридор до нее. Можно еще раз взглянуть на этническую схему.
Необходимо решить вопрос с позиционированием проектности армян. Вне зависимости от того, будет ли идти речь об обретении субъектности Православным проектом или оформлении Авраамического мира. У Армении нет ни сил, ни ресурсов, ни потенциала для самостоятельной игры. ее позиция — младший и традиционный партнер России, добавляющий истории, традиций, ресурсов диаспоры.
План действий не так и сложен, но требует достижения реального консенсуса внутри всех элит, в первую очередь диаспор:
■ 5-10% всех потоков и функционала контролируемых диаспорой компаний (начиная с блокирующего пакета), наработок и т. д. должны быть перемещены в Армению (проталкивание этих решений — вопрос не одного цикла планирования, но начинать надо);
■ подконтрольные диаспоре учебные заведения и научные центры со всего мира должны открывать свои представительства, филиалы (механизм аналогичен вышеописанному);
■ зачистка страны от любых сект, общественных западных организаций и т. д.;
■ все крупные семьи, кланы и т. д. должны перевести в район одноименного нагорья свои представительства, взять курирование над территориями, чтобы страна не отдавалась на откуп одному из кланов, а были локализованы интересы всех;
■ помощь должна заключаться в создании работы, а не строительстве домов, дорог и благотворительности;
■ правило для всей молодежи в диаспоре, особенно из успешных семей — минимум три года жизни в Армении (с перерывами): год школы, год института, год службы в армии;
■ программы возврата криптоармян (2-7 млн на территории Турции) — любой человек из по-туреченного региона, приехавший в Армению, получает пару месяцев для принятия решения о знакомстве с верой, традициями и крещениям. После этого его включают в программы адаптации, аналогичные израильским.
Таким образом, поскольку значимость и вес диаспоры на порядок превышает влияние национального государства, а повернуть ситуацию вспять не представляет возможным, остается лишь замедление деструктивных процессов через усиление связи диаспоры с государством.
Построение сетевой державы — сценарий крайне сложный, маловероятный и требующий слома большого количества трендов. Без формирования собственной уникальной проектности как основы сетевой державы данный вопрос не имеет решения.
В ближайшие несколько поколений, у Армении нет перспектив на самостоятельную игру даже в рамках региона, уж больно сложные у нее отношения с большинством соседей, да низкий уровень ресурсов. Построение сетевой державы и переход в мировой масштаб также проходит по статье чудесного сценария.
Остается лишь встраиваться в чужой панрегион, оптимальным выглядит Россия. Традиционные, исторические связи, совпадение психоисторических смыслов, возможность получить защиту, сохранить Нагорный Карабах и. получить под управление основные банковские и финансовые потоки панрегиона и финансовое взаимодействие с другими панрегионами. Необходимо понимать, что в посткапиталистическом мире данные функции перестанут быть самыми важными и определяющими.
Польза России очевидна — крепость-волнорез на опасном направлении, а также ресурсы и связи армянской диаспоры, второй по влиянию в мире. Данное решение должно быть результатом консенсуса национальных элит, так как повлечет частичную утрату независимости и некоторое снижение влияния армянской диаспоры. Однако в виде альтернативы — потеря собственного национального государства и ускорение процессов ассимиляции.
Возникает вопрос, что еще может запросить Армения от союза? Стать наместником от имени России над всем Кавказом. Логика проста — кавказские народы признают силу и сохраняют верность сильному. Разбираться в их дрязгах, обычаях и особенностях требует времени и ресурсов, так чтобы не отдать системный вопрос текущего управления разрешения конфликтов кому-то из местных, кто понимает и русских, и горцев, но в то же время ментально близок. И ведь есть такие добровольцы — армяне.
Примут ли их другие народы в этом качестве? Нет, ведь там важна личная сила. Но разве это может стать причиной отказа от мечтаний и планов? Конечно нет.
Для России смысла в такой схеме нет, а вот управление банковскими финансовыми потоками скорее всего уйдет армянам. К тому же коммуникация с другими панрегионами частично пойдет через армян, что поможет последним развивать сетевые механизмы, а для России создаст резервный, альтернативный Иудейскому проекту, контур коммуникаций с другими панрегионами.
Таким образом, союз России и Армении (государства и диаспоры) выгоден обеим сторонам и речь не идет о равноправном партнерстве, слишком велика разница и масштабы в рамках нового мира. Для Армении это шанс сохраниться, что наглядно показало военное обострение, спровоцированное Турцией при поддержке Британии осенью 2020 г.
Последовательное правление трех вурдалаков практически убило всякие перспективы Грузии на будущее, доведя ее до национальной катастрофы. Единственный шанс сохраниться — вернуться в состав России и заняться выращиванием собственных национальных элит. Все остальные варианты лишь изменят точное время гибели и не более.
Политика Азербайджана, наоборот, должна строиться на максимально долгом сохранении независимости и баланса, лавировании между национальным (пантюркизм), региональным (Шиитский проект) и глобальным (Красным проектом). Благодаря сформировавшееся национальной элите, имеющей курдские элементы, все шансы на это у них есть.
Политика России в этой ситуации проста: Грузию забирать себе в виде национальной автономии для сохранения от гибели единоверного народа, а с Азербайджаном всё непросто — ситуативный союз и четкое понимание, что долгосрочное стратегическое партнерство возможно лишь после исчезновения Турции. В этом раскладе Азербайджан станет переговорщиком по мелким, рабочим вопросам между «Русским миром» и Персией в рамках стратегии «Новый ковчег».
Будущее армянской этнической системы неоднозначно, складывается иллюзия наличия двух базовых стратегий — построение сетевой державы и усиление национального государства. Однако преобразование диаспоры в сетевую державу — процесс очень медленный, и без сохранения государства у армян нет шанса на будущее.
В условиях распада глобального мира на панрегионы и роста напряженности, инерционный сценарий усиления диаспоры со снижением роли национального государства ведет к утрате Армении в горизонте 20-30 лет с последующей ассимиляцией диаспоры в течение нескольких поколений среди христианских и постхристианских народов. Есть еще слова: геноцид, турки, курды, азербайджанцы... достаточно посмотреть на этническую схему региона.
Что делать? Большинству диаспоры необходимо понять, что рассказывать про красоту Армении, направлять туда деньги и т. д., живя при этом вдали — более недопустимо. Если в доме не жить, то он разрушается в разы быстрее. Пришла пора возвращаться и превращать историческую родину в крепость, форпост, союзника России. Ведь более никто не сможет гарантировать существование страны в ближайшие десятилетия.
Диаспоре придется встраиваться в панрегион России, делая выбор и забывая про нейтралитет и многовекторность. Понятное дело, что это ограничит свободу, но даст гарантии и позволит получить под свое управление часть финансовых потоков панрегиона, создать резервный коммуникационный контур с другими панрегионами. Последнее — еще один шаг к формату сетевой державы и повторению успеха Иудейского проекта.
Выгодно ли это России? Да, только нужно поумерить аппетиты армян в части управления Кавказом в попытках монополизировать банковский и финансовый сектор. И не нужно забывать про запущенный процесс окончательного переноса центра Православного проекта от эллинов к нам: в рамках реализации стратегии «Новый ковчег» армяне никак не будут лишними.
И, да, военное обострение в Карабахе осенью 2020 г. наглядно показало аттрактор будущих событий, если Россия самоустранится из региона.
Страны Прибалтики сделали свой полный и окончательный «цивилизационный выбор» в начале 1990-х гг., и долгое время им казалось, что это был правильный и единственно верный ход. Однако праволиберальный глобальный мир дал трещины и разваливается на части, а присягнувшие ему на верность «Балтийские тигры» вдруг оказались никому не нужны.
В очередной раз выбор будущего пути Эстонии, Латвии и Литвы практически полностью определяется стратегией и действиями/бездействием России. Фактически, речь идет о повторении в меньшем масштабе ситуации для мира в целом, когда решение о выборе из возможных конкретного, общемирового сценария определяется действиями США. Правда, выбор путей очень ограничен — варианта удержать в целости глобальный мир уже нет, распад будет происходить. Вопрос лишь в скорости процесса, размере и геометрии осколков.
Так и у России выбор между стратегиями «Третий Рим» и «Левый поворот», тот путь, по которому в ближайшие годы мы пойдем, определит будущее всех окрестных стран и народов.
Обратим внимание на три Прибалтийские республики: кто знает, может в ближайшее время им понадобиться срочно вспоминать русский язык и вновь с восторгом рассказывать об искренней любви и глубине творчества Толстого и Достоевского.
Такова судьба лимитрофа...
Ситуация с проектностью в Прибалтике сложилась катастрофичная. Можно смело констатировать — интеграция в Европу прошла успешно, процесс выпадения из исторического процесса выполнен практически полностью. Помимо проблем в психоисторическом плане и экономике, с обеспечением ресурсов всё тоже плохо, ведь в 2019-2020 гг. заканчивают действовать программы европейской финансовой помощи в рамках ЕС (деньги перенаправят на юг Европы), а российский транзит фактически снижается до нуля.
В целом же ситуация такова, что рассмотрение Эстонии и Латвии имеет смыл проводить вместе, отдельно от Литвы. Первые две республики в полной мере претендуют на положение территорий без каких-либо перспектив (табл. 10):
■ национальные проекты отсутствуют, националистические идеи приносят больше вреда, чем пользы, работая не на созидание, а на внутренне разрушение;
■ региональной проектности нет, ЕС ее для себя не сформировал, а другие варианты отсутствуют;
■ обе республики максимально плотно пытались встроиться в праволиберальный глобальный мир, без права голоса, без какой-либо оглядки и страховки; исчезновение глобальной повестки становится для них катастрофой;
■ по итогам завершающегося процесса по утрате российского грузового транзита каких-либо ресурсов практически не осталось;
■ пассионарность населения минимальная.
Ситуация в Литве чуть лучше, есть элементы регионального проекта (Католический мир), часть руководящего слоя проявляет черты национальной элиты, к тому же есть остаточный исторический миф (без преемственности) о величии «Великого княжества Литовского, Русского, Жемайтского и прочих». Правда право первородства данного исторического наследства уходит к Белоруссии, считающей, что литвины — прямые предки современных белорусов, и не иначе. Разбираться, кто прав с исторической точки зрения, не вижу смысла, здесь как в западном суде — прав свой, а если оба свои, то тот, у кого больше власти и денег.
В части транзита ситуация очень показательна: изначально взятый русофобский курс в политике, в частности режим национальной сегрегации и введение категории «неграждан», даже в условиях 90-х гг., не мог не вызывать отрицательной реакции России. Понимание необходимости разрыва экономических связей с практически открытым врагом, а именно отказ от транзита, было очевидно даже тогда.
Развитие порта Усть-Луга было инициировано в 1993 г., и неспешно шло вплоть до 2003 г., когда никакого транзита через него не было. К 2012 г. объем перевалки достиг 47 млн тонн, а с 2016 г. вышел на стабильный уровень 100 млн тонн/год, и это еще далеко до завершения развития порта. Аналогичная работа ведется по южному направлению.
Значительная часть транзитного грузового потока была убрана с Украины и республик Прибалтики. Если в 2005-2011 гг. транзит грузов через Прибалтику составлял 65-70 млн тонн, то в 2016 г. он упал более чем на треть и продолжает снижаться. Речь идет о полном его прекращении в самые ближайшие годы.
В 2010-2012 гг. автор сталкивался с попытками представителей «Балтийских тигров» пролоббировать сохранение транзита нефти и нефтепродуктов — просили дать рецензию на содержание материалов и аргументацию. Но все эти просьбы жестко рубились на уровне Администрации Президента РФ, кто бы их туда не заносил. В итоге данную тему даже перестали обсуждать, собственно, как и загрузку украинских предприятий. Принципиальное решение было принято, и элитный консенсус в этом вопросе достигнут.
Положение прибалтийских стран также показывает состояние демографии, так население Эстонии, Латвии и Литвы уменьшилось за 27 лет независимости на 15%, 27% и 24% соответственно (рис. 156), собственно, вся социальная политика ориентирована на воспитание разнорабочих для стран Западной Европы. Дети целыми классами уезжают на работу за рубеж сразу после выпускного, и всё правильно — смогли построить открытый рынок рабочей силы.
Диаспоры у эстонцев, латышей и литовцев есть, в первую очередь в англо-саксонских странах, однако их вес незначителен, и они больше инструмент чужой воли, чем радетели за интересы Родины. Собственно, вся политическая история «независимых» правительств с участием диаспорян это подтверждает.
Да, и еще обратите внимание на этнический состав Эстонии и Латвии, ведь суммарное количество русского населения (обиженного и помнящего всё) в этих республиках сопоставимо с количеством латышей и эстонцев. Это как ружье, висящее на стене в первом акте.
Проблема субъектности рассматриваемых трех республик в том, что последние десятилетия у них не было даже минимальной возможности что-либо сделать, чтобы сменить текущий курс. Первые же попытки повернуть в сторону от праволиберальной линии обернулись бы жесткими мерами. Но с учетом расхождения представлений о будущем у Фининтерна и промышленных элит США проблемы будут в любом случае. Процитирую Дмитрия Джангирова: «Это как вопрос ребенку: с кем он хочет остаться, с мачехой или отчимом?»
Таким образом, можно много говорить про отсутствие проектности (психоисторических смыслов), разрушенное производство, исчезающий российский транзит, энергетические проблемы, зависимость от дотаций и т. д., но, скажем честно, если бы автору надо было написать полноценную стратегию Эстонии и Латвии, то первый вопрос был бы — есть ли понимание на каких условиях различные внешние игроки готовы принять капитуляцию, надо ли проводить референдум, или можно решить всё кулуарно?
С Литвой чуть интереснее, у нее есть шансы остаться младшим партнером, а не простой территорией. Развал праволиберального глобального мира на части, и ослабление контроля открывают небольшое окно возможностей для смены сюзерена, но не более.
Какие-либо разговоры про самостоятельную политику или субъектность трех республик в будущем можно вести только на троих, т. е. «вы, сигара и коньяк», чтобы никто не услышал. Это конечно шутка, но в ней очень большая доля правды.
В ближайшее поколение центр политической борьбы переместится из северной Атлантики в Тихоокеанский регион. Рассматриваемые три республики окажутся вдали от любых значимых путей, они не будут интересны практически никому. Даже роль лимитрофов — малых полунезависимых государственных образований между сильными игроками — останется в прошлом. Кого сейчас волнуют границы и состояние стран в Центральной Америке? Вот примерно такое же отношение у всех будет к странам Балтии.
Теоретически возможно размещение на территории Прибалтики чужого военного анклава для силового контроля региона и путей наподобие нашей базы в Сирии, британской на Кипре и т. д. Однако ни одному из мировых игроков она именно там реально не будет нужна. Слишком уязвимое положение, бесполезность в военном смысле, сложность обороны и большой негатив со стороны России.
Военные базы других геополитических игроков в Скандинавии обязательно будут, но их выгодно ставить не так близко к российским границам и делать небольшими. Современная техника слежения, спутники и т. д. делают всё в мире ближе, а деградация затронет военные технологии в наименьшей степени. В крайнем случае можно будет арендовать на 99 лет эстонские острова или Готланд. Это выгоднее, чем брать ответственность и обеспечение материковой части. Содержать Гибралтар на порядке проще и эффективнее, чем брать под контроль одну из испанских провинций.
Как уже говорилось ранее, судьбу Эстонии и Латвии можно и нужно рассматривать вместе, и будущее их незавидно. Фактически есть три сценария (рис. 157):
■ интегрироваться в состав России на правах единой губернии/республики, например. Нарвской;
■ войти в состав праволиберальной «Новой Ганзы» в качестве мало кому интересной территории;
■ замкнуться на себе, полностью отказавшись от любой внешней политики, русофобии и т. д., перейдя в состояние хуторского мирка, этакого заповедника.
В части Нарвской губернии (Эстонско-латвийской автономной республики) — ни Рига, ни Таллинн не будут административным центром, чтобы не создавать перекосов, а вот местный русский город — да. Этнический состав объединенной губернии будет делиться на три примерно равные части — эстонцы, латыши имрусские. Площадь, численность населения будут соответствовать среднему региону страны.
После первого издания книги автору написали, что логичнее будет делать центр губернии в русском по составу населения городе Кохтла-Ярве. Пусть будет так, но для большинства читателей Кохтла-Ярвская губерния не ассоциируется с русскими в той же степени, что Нарвская губерния. Правда некоторые разницу между Нарвой и Нарнией не видят. Чтобы не усложнять восприятие, автор оставил в тексте Нарвскую губернию и пусть столицей будет Кохтла-Ярве, местным жителям виднее.
Создание административных органов управления на новом месте будет не так и сложно, Ленинград недалеко, да и всегда можно рассказать про желание сохранить старые исторические города без изменений. Для того, чтобы было еще веселее, для сговорчивости можно обсудить увеличение площадей Псковской и Ленинградской областей за счет новых районов.
Интеграция в Россию возможна в рамках любой из ближайших стратегий России («Третий Рим» и «Левый поворот»), так как данный вопрос не является значимым и принципиальным, но Россия может и не заинтересоваться. Тогда Эстонии и Латвии останется стать лишь стать частью «Новой Ганзы» — пробританской территории с городами, заселенными мигрантами из мусульманских и африканских стран, да деревнями с остатками местного населения, или огородиться ото всех и уйти на уровень хозяйствования конца XIX - начала XX вв., так как более высокий автономный уровень разделения труда невозможен. Но люди из этого «хуторского рая» будут бежать еще быстрее, да отбиться от обычных банд не будет сил.
Вариант интеграции Эстонии и Латвии в континентальный европейский проект «Новая Византия» / «Четвертый Рим» не представляется возможным, так как допустить рядом с собой дикие земли Россия еще сможет, а другое потенциально сильное государство — уже нет.
Таким образом, перед Эстонией и Латвией стоит поистине небольшой выбор будущего: или интегрироваться в состав России без каких-либо прав, рискуя стать на одну доску по значимости с финно-угорскими народами, удмуртами и мордвой, или поискать спасения в праволиберальной «Новой Ганзе» с крайне высокой перспективой утратить даже остатки национальной идентичности и быть размытыми чуждыми по крови и культуре мигрантами.
Есть ли дело России до судьбы Эстонии и Латвии? Нет. Проблем с их интеграцией и совместным проживанием будет минимум, а поломать немного планы Британии с «Новой Ганзой» можно, да и про русское население нельзя забывать. Речь идет о повышении внутреннего разнообразия в «Русском мире» и о восстановлении исторической справедливости, благо casus belli для ответных действий они нам давно дали, ведь национализм развязывает руки противникам.
Ситуация с Литвой более интересная, разнообразная и вариативная. Говорить о геополитической субъектности не имеет смысла, но вариантов будущего, по сравнению с ранее рассмотренными республиками, больше:
■ интеграция в Россию в качестве отдельной губер-нии/республики. Этот вариант возможен лишь при реализации Россией левоконсервативного сценария «Левый поворот»;
■ интеграция в качестве младшего партнера в состав праволиберальной пробританской «Новой Ганзы». В этом сценарии Литва получает больше веса и значимости, чем Эстония и Латвия;
■ союз с Белоруссией в рамках «Великого княжества литовского-2» (Белоруссия, Литва и Малороссия) на правах младшего партнера. Этот сценарий доступен лишь при реализации Россией стратегии «Третий Рим»;
■ вхождение в проект континентальной Европы (с ядром в виде бывшей Австро-Венгрии) в качестве окраины с небольшими правами. Этот сюжет возможен лишь при резком ослаблении или полном отказе от западного направления экспансии со стороны России, что видится маловероятным.
Элита Литвы разделена на две части, большая тяготеет к праволиберальной модели, не в последнюю очередь этому способствует диаспора и ее поддержка правящими кругами англосаксонских стран. Здесь нет места человеколюбию, просто там легче управлять полуколониями. Найдите среди местного «офисного планктона» или работника сферы услуг не очень умного диаспорянина и отправьте его на историческую родину руководить туземцами. Он будет разговаривать с ними на родном языке и делать всё, что от него требуют сахибы.
Проблема в том, что эта схема перестанет работать в ближайшие годы, элитам США не будет дела до Литвы, а у Британии не хватит сил, даже создание «Новой Ганзы» и так будет идти полупартизанскими методами.
Вхождение в континентальный европейский проект будет требовать от Литвы противопоставления себя Польше и укреплению связей с неславянскими Венгрией и Австрией. «Союз» с Польшей будет вариантом растянутого по времени национального самоубийства и превращения в Виленский край, уж больно сильны традиции державы суши у Польши, уйти от ее политики ассимиляции литовцам не получится.
В составе России — империи суши (суша + сеть) с сетевыми подходами к интеграции земель — особых проблем с сохранением идентичности у литовцев не будет. И, да, тем, кто предлагает России отказаться от имперских принципов, могу посоветовать приглядеться к Польше, ее традициям и исторической судьбе.
Таким образом, у Литвы в отличие от Эстонии и Латвии есть больше вариантов будущего, правда этот выбор также сводится к вопросу — к кому примкнуть, ибо геополитический масштаб и размер имеет значение.
Оптимальным является союз с Белоруссией (ВКЛ-2) или вхождение в проект Континентальной Европы, но решение об этом (прямое и/или опосредованное) всё равно будут принимать в Москве.
Есть ли интерес у России к Литве? Минимальный, если только к европейскому населению, что будет востребовано при развитии Дальнего Востока.
Будущее не зависит от мнения и желаний республик Прибалтики, у них есть лишь один вопрос — к кому примкнуть? Но свобода этого выбора иллюзорна, всё зависит от стратегии и желания России — захочет забрать — заберет, не захочет — можете выбирать между другими сюзеренами.
В ближайшие годы автор не исключает отторжения / долгосрочной аренды островов у Эстонии под военные базы, в остальном интереса Прибалтика для внешних игроков не представляет.
Интеграция «Балтийских тигров» в состав России позволит им сохранить национальную идентичность, правда ни о каком суверенитете речи не будет, придется встать в один ряд с республиками Поволжья, а Эстонии и Латвии вообще придется жить в рамках единой губернии / республики.
Вхождение в «Новую Ганзу» («Арктическую Африку») приведет в перспективе лишь к национальным катастрофам, зато позволит на некоторое время сохранить власть существующей элите. Думаю, не нужно говорить, что этот неблагоприятный сценарий является для Прибалтики инерционным. В долгосрочной перспективе это обернется антропологическими пустынями и новой колонизацией.
В сравнении с Эстонией и Латвией у Литвы чуть больше вариантов — стать младшим партнером в возможных проектах Белоруссии и Континентальной Европы, но выбор опять будут делать в Москве.
Такова доля небольших стран и народов, сделавших исторически ошибочный, неправильный выбор.