глава двадцатая

Утро началось с запаха кофе.

Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Белый потолок. Чёрное бельё. Огромное окно, за которым - небо, облака, верхушки небоскрёбов.

Его квартира.

Я повернула голову. Место рядом со мной было пустым, но ещё тёплым. На подушке - вмятина от его головы.

Где он?

Я села, натянула простыню до подбородка. Тело приятно ныло - напоминая о ночи. О его руках, его губах, его шёпоте.

- Проснулась?

Он стоял в дверях. В одних домашних штанах, босиком, с двумя чашками в руках. Волосы растрёпаны, на губах - улыбка.

- Давно не спишь? - спросила я.

- Час. Может, два. - Он подошёл, сел на край кровати, протянул мне чашку. - Не мог оторваться.

- От чего?

- От тебя. - Его глаза смеялись. - Смотрел, как ты спишь. Ты знаешь, что хмуришься во сне? Вот так. - Он нахмурился, пародируя. - Очень серьёзно. Как будто решаешь мировые проблемы.

- Может, и решаю.

- И бормочешь. Что-то про «ля-бемоль» и «не туда».

Я почувствовала, как щёки заливает румянец.

- Я не бормочу.

- Бормочешь. - Он наклонился, поцеловал меня в лоб. - Это очаровательно.

Я отпила кофе. Горячий, крепкий, с лёгкой горчинкой. Идеальный.

- Вкусно.

- Единственное, что я умею готовить. - Он пожал плечами. - Кофе и рамён. Всё остальное - доставка.

- Звёздная жизнь.

- О да. Очень гламурно. - Он усмехнулся. - Рамён в три часа ночи после концерта. Кофе из аппарата в гримёрке. Романтика.

Я смотрела на него.

На это лицо без грима, без маски. На тёмные круги под глазами - он же сказал, что не спал.

Он все равно был красивым.

- О чём думаешь? - спросил он.

- О том, что ты другой.

- Другой?

- Не такой, как на сцене. Не такой, как на плакатах. - Я коснулась его щеки. - Живой.

Он накрыл мою руку своей.

- С тобой - живой. Без тебя… - он замолчал.

- Что?

- Без тебя я машина. - Его голос стал тише. - Концерты, интервью, съёмки. Улыбаюсь на камеру, говорю правильные слова. А внутри - пусто.

Он повернул голову, поцеловал мою ладонь.

- Ты меня оживляешь, Ева. Буквально.

Я не знала, что ответить. Просто смотрела на него - на этого человека, который казался всему миру небожителем, а был таким же потерянным, как я.

- Ладно, - он встал, хлопнул в ладоши. - Хватит драмы. Нам нужно собираться.

- Собираться?

- Ты же не забыла? Сегодня знакомство с семьёй.

Сердце ухнуло вниз.

- Я помню.

- Тогда вставай. - Он подошёл к шкафу, открыл дверцы. - У меня есть кое-что для тебя.

- Что?

Он достал вешалку. На ней - платье. Нежно-розовое, шёлковое, с открытыми плечами.

- Это…

- Chanel. - Он улыбнулся. - Новая коллекция. Надеюсь, размер подойдёт.

Я смотрела на платье. На его переливающуюся ткань. На идеальный крой.

- Тэджун, я не могу это принять.

- Почему?

- Потому что оно стоит как моя годовая стипендия. Минимум.

Он рассмеялся.

- Ева. Ты выиграла международный конкурс. Думаю, ты заслужила платье от Chanel.

- Это не смешно.

- Это очень смешно. - Он подошёл, положил платье мне на колени. - Надень его. Пожалуйста. Для меня.

Я смотрела на него.

На его глаза - просящие, тёплые.

- Ладно, - сдалась я. - Но это не значит, что ты можешь покупать мне вещи.

- Конечно, не значит.

- Я серьёзно.

- Я тоже. - Он наклонился, поцеловал меня в губы. - А теперь - в душ. У нас два часа.

Платье сидело идеально.

Я стояла перед зеркалом в его ванной и не узнавала себя. Розовый шёлк струился по телу, открывал плечи, подчёркивал талию. Волосы я оставила распущенными - он попросил.

- Мне нравятся твои кудри, - сказал он. - Не прячь их.

Макияж - лёгкий. Тушь, румяна, розовый блеск в тон платью.

Я смотрела на своё отражение и думала - это я? Эта девушка в дизайнерском платье, с сияющими глазами?

Месяц назад я лежала в кровати и рыдала. Думала, что жизнь кончена. Что никогда не буду счастлива.

А теперь…

- Готова?

Он стоял в дверях. В тёмно-синем костюме, с уложенными волосами. Идеальный. Как с обложки журнала.

- Готова, - сказала я.

Хотя не была уверена.

Машина везла нас по Сеулу.

Я смотрела в окно и пыталась унять сердцебиение.

Тэджун сидел рядом, держал мою ладонь.

- Расскажи мне о них, - попросила я. - О маме и отчиме. Чтобы я знала, чего ожидать.

Он помолчал.

- Мама - сложный человек, - сказал он наконец. - Она красивая, умная, амбициозная. Всю жизнь хотела лучшего - для себя, для меня. Она ушла от отца, потому что он не соответствовал её ожиданиям. Вышла за Пак Мин Хо, потому что он - соответствовал.

- Ты её любишь?

- Да. - Он сжал мою руку. - Но иногда она меня пугает.

- Пугает?

- Она может быть… холодной. Когда что-то идёт не по её плану. А я часто делаю вещи не по плану.

Я кивнула.

- А отчим?

- Пак Мин Хо. - Тэджун улыбнулся теплее. - Он хороший. Строгий, требовательный, но справедливый. Он принял меня как сына. Дал своё имя, своё состояние, свою любовь. Я благодарен ему.

- Он говорит по-русски?

- Почти не говорит. Пытается, но получается плохо. Мама говорит лучше, но тоже забывает слова. Она не практикует давно.

- Почему?

- Потому что хотела забыть всё, связанное с Россией. С отцом. С прошлой жизнью.

Я смотрела на него.

- Ей не понравится, что я русская?

Он не ответил.

И от этого молчания мне стало холодно.

Особняк семьи Пак возвышался над Каннамом как дворец.

Я не преувеличиваю. Это был настоящий дворец. Белоснежные стены. Колонны у входа. Кованые ворота с позолоченными вензелями. Фонтан посреди идеально подстриженного газона.

За воротами - подъездная аллея, обсаженная магнолиями. Они цвели - розовые, белые, - и запах кружил голову.

Машина остановилась у парадного входа.

Дверь открыл водитель - в форме, в белых перчатках.

- Добро пожаловать, - сказал он по-корейски.

Тэджун помог мне выйти. Сжал мою руку.

- Всё будет хорошо, - прошептал он.

Я кивнула.

Но не поверила.

Холл ослепил меня.

Мраморный пол, отполированный до зеркального блеска. Хрустальные люстры - три штуки, огромные, сверкающие. Картины на стенах - какие-то пейзажи в золотых рамах. Лестница - широкая, с резными перилами - уходила на второй этаж.

Я чувствовала себя Золушкой на балу. Только без феи-крёстной и с очень неуверенным будущим.

- Тэджун-а!

Голос - женский, мелодичный - раздался сверху.

Я подняла глаза.

Юна спускалась по лестнице.

Я видела её на фотографии - той, которую показывал Сергей. Но фотография не передавала и десятой части.

Она была невероятно красива. Высокая, стройная, в платье цвета слоновой кости. Чёрные волосы уложены в идеальный пучок, ни одного волоска не выбивается. Лицо - безупречное. Высокие скулы, миндалевидные глаза, полные губы.

Она выглядела не как мать взрослого сына. Она выглядела как его старшая сестра. Или как модель.

- Мама, - Тэджун обнял её.

Она ответила - коротко, сдержанно. Похлопала его по спине.

Потом посмотрела на меня.

Её взгляд - тёмный, оценивающий - скользнул по мне с головы до ног. По платью, по волосам, по лицу.

Я почувствовала себя голой.

- Так это и есть та девушка? - спросила она по-русски.

Акцент был заметен, но она говорила уверенно.

- Да, - Тэджун притянул меня ближе. - Это Ева. Ева Валевская. Она пианистка. Вчера выиграла международный конкурс.

- Я знаю. - Юна улыбнулась. - Мы следили за новостями. Добро пожаловать, Ева.

Голос был вежливым. Но в нём не было тепла.

Совсем.

- Спасибо, - сказала я. - Рада познакомиться.

- И я. - Она протянула мне руку - для рукопожатия, не для объятий. - Пройдём в гостиную. Мин Хо ждёт.

Гостиная была размером с мою квартиру в Южно-Сахалинске.

Белые диваны, стеклянные столики, огромные окна с видом на сад. На стенах - картины. Не репродукции - подлинники. Я узнала одну - какой-то корейский художник, очень известный, имя которого я видела в музее.

У камина - настоящего, с живым огнём - стоял мужчина.

Пак Мин Хо.

Он был невысоким, но в нём чувствовалась сила. Седые волосы, аккуратно подстриженные. Строгое лицо с глубокими морщинами. Костюм - тёмный, идеально сидящий.

Он посмотрел на меня - внимательно, изучающе.

- Тэджун, - сказал он по-корейски, потом перешёл на русский. - Это… девушка?

Его русский был ужасен. Слова с трудом складывались в предложения.

- Да, аппа, - Тэджун улыбнулся. - Это Ева.

- Е-ва, - повторил Мин Хо, пробуя имя на вкус. - Красивое. Русское, да?

- Да.

- Добро… - он нахмурился, вспоминая, - пожаловать. Дом наш.

- Спасибо.

Он кивнул. Посмотрел на Тэджуна - и в его глазах было что-то тёплое. Гордость, может быть. Или любовь.

- Хороший выбор, - сказал он по-корейски. - Красивая.

Тэджун перевёл мне - шёпотом, на ухо:

- Он говорит, что ты красивая.

Я почувствовала, как щёки заливает румянец.

- Спасибо, - сказала я Мин Хо.

Он улыбнулся - сдержанно, но искренне.

И на мгновение мне показалось - может, всё будет не так плохо.

Ужин был… странным.

Огромный стол, фарфоровая посуда с золотой каймой, хрустальные бокалы. Прислуга - в чёрном и белом - скользила бесшумно, расставляя блюда.

Еда была изысканной. Какие-то морепродукты, мясо, овощи - всё красиво сервировано, всё незнакомое.

Но я почти не чувствовала вкуса.

Потому что за столом были не только мы.

Гости - человек двадцать - сидели вокруг. Богатые семьи, судя по одежде и украшениям. Друзья Пак Мин Хо, деловые партнёры. Все в дорогих костюмах и платьях, все с идеальными улыбками.

И все - смотрели на меня.

Исподтишка. Оценивающе. Перешёптываясь.

Разговор шёл в основном по-корейски. Я понимала только отдельные слова - имена, названия. Тэджун иногда переводил - наклонялся ко мне, шептал на ухо.

- Они обсуждают бизнес. Какая-то сделка с японцами.

- А теперь - политику. Выборы скоро.

- Сейчас - сплетни. Кто с кем встречается.

Я кивала. Улыбалась. Пыталась выглядеть непринуждённо.

Но чувствовала себя рыбой на суше.

А потом - она вошла.

Я заметила её не сразу.

Она появилась в дверях гостиной - и разговоры стихли. Все повернулись к ней.

Девушка. Молодая, моложе меня. В платье розового шёлка - почти такого же оттенка, как моё. Только с вышивкой и жемчугом.

Она была красивой. Очень красивой. Как фарфоровая кукла.

Длинные чёрные волосы - блестящие, струящиеся до поясницы. Кожа - белая, безупречная. Большие глаза с пушистыми ресницами. Маленький нос, пухлые губы.

Она двигалась грациозно - как модель на подиуме.

- Мин Джи! - Юна встала, раскрыла объятия. - Наконец-то!

Они обнялись - тепло, по-родственному. Так, как Юна не обнимала меня.

- Простите за опоздание, - девушка поклонилась. Голос был высоким, мелодичным. - Пробки на дороге.

- Ничего, ничего. - Юна взяла её за руку. - Иди, садись. Ты рядом со мной.

Мин Джи прошла к столу. Её глаза скользнули по мне.

На мгновение.

Но я почувствовала холод.

Она села напротив нас - рядом с высокомерной женщиной, видимо, матерью. Такой же красивой, такой же холодной.

- Кто это? - прошептала я Тэджуну.

Он напрягся. Я почувствовала, как его рука под столом сжалась в кулак.

- Хан Мин Джи, - ответил он тихо. - Дочь друзей семьи.

- Почему твоя мама так ей обрадовалась?

Он не ответил.

И от этого молчания мне снова стало холодно.

Ужин продолжался.

Разговоры, смех, звон бокалов. Я сидела и улыбалась, отвечала на редкие вопросы - через Тэджуна, потому что почти никто не говорил по-русски.

Но всё время чувствовала на себе взгляд.

Мин Джи смотрела на меня. Не отрываясь. С лёгкой улыбкой на фарфоровом лице.

И эта улыбка мне не нравилась.

- Простите, - сказала я Тэджуну, - мне нужно в туалетную комнату.

- Конечно. - Он указал на дверь в конце зала. - Через холл, вторая дверь направо.

Я встала. Пошла к выходу.

Чувствовала, как взгляды провожают меня.

Туалетная комната была размером с мою комнату дома.

Мраморные раковины, золотые краны, зеркала в резных рамах. Живые цветы в вазах. Полотенца - белые, пушистые, с вышитыми вензелями.

Я вымыла руки. Посмотрела на своё отражение.

Бледная. Глаза тревожные. Платье от Chanel смотрится на мне как маскарадный костюм.

Что я здесь делаю?

Среди этих людей - богатых, влиятельных, говорящих на языке, которого я не понимаю?

Дверь открылась.

Я обернулась.

Мин Джи стояла на пороге.

Улыбалась.

- Привет, - сказала она.

По-русски. С лёгким акцентом, но правильно.

- Привет, - ответила я.

Она вошла. Закрыла дверь за собой.

- Ты Ева, да?

- Да.

- Приятно познакомиться. - Она подошла к зеркалу, поправила волосы. - Я Мин Джи. Мы с Тэджуном знакомы с детства.

- Он рассказывал.

- Правда? - она посмотрела на меня в зеркало. - И что же он говорил?

- Что ты дочь друзей семьи.

- Это правда. - Она улыбнулась шире. - Но не вся.

Я молчала.

- Мы с Тэджуном помолвлены, - сказала Мин Джи. - С детства. Наши семьи договорились давно.

Сердце остановилось.

- Что?

- Помолвлены. - Она повернулась ко мне. Её глаза - большие, невинные - смотрели прямо в мои. —- Я его невеста. Будущая жена.

- Это… - я не могла говорить. - Он ничего не сказал.

- Конечно, не сказал. - Она пожала плечами. - Зачем? Ты же просто развлечение. Так, пока он не женится.

- Развлечение?

- Ну да. - Она склонила голову набок, как птичка. - Ты же не думала, что это серьёзно? Мировая звезда и девочка с Сахалина?

Я открыла рот. Закрыла.

Слова не шли.

- Послушай, - Мин Джи подошла ближе. Её голос стал тише, но острее. - Я не хочу быть грубой. Просто говорю, как есть. Ты - никто. Нищая пианистка из России. У тебя нет денег, нет связей, нет положения.

Она остановилась передо мной. Так близко, что я чувствовала её парфюм - сладкий, цветочный.

- А я - невеста Тэджуна. Чистая девушка, которая хранит себя для мужа. Меня воспитывали для этого. Учили быть идеальной женой.

Её глаза сузились.

- Ты переспала с ним, да? Конечно, переспала. Это видно. По тому, как он на тебя смотрит. По тому, как ты краснеешь.

Я молчала.

- Это ничего не значит, - продолжала она. - Мужчины развлекаются перед свадьбой. Это нормально. Но потом - они возвращаются к своим невестам. К настоящим женщинам. К тем, кто достоин их статуса.

Она наклонилась ко мне. Её губы почти касались моего уха.

- А ты - потаскуха. Захватчица. Девка, которая раздвинула ноги перед знаменитостью.

Я вздрогнула.

- Так что уезжай домой, Ева. - Она отстранилась, снова улыбаясь. - Пока не поздно. Пока тебя не унизили ещё больше.

Она подошла к двери. Открыла.

Обернулась.

- И не вздумай жаловаться Тэджуну. Он всё равно выберет меня. Выберет семью. Выберет долг.

И вышла.

Дверь закрылась с тихим щелчком.

Я стояла у раковины.

Смотрела на своё отражение.

И не могла дышать.