Глава тринадцатая

Я не помнила, как дошла до дома.

Ноги несли меня сами - по заснеженным улицам, мимо людей, мимо машин. Я ничего не видела. Ничего не слышала. Только боль внутри - острая, рвущая.

Он был моим первым.

Я отдала ему себя - всю. А он…

Слёзы текли по щекам и замерзали на морозе. Я даже не вытирала их.

Дома никого не было. Мама оставила записку на холодильнике: «Уехали с Сергеем за город. Вернёмся вечером. Люблю».

Хорошо. Не нужно объяснять, почему у меня красные глаза и трясутся руки.

Я прошла в свою комнату и рухнула на кровать.

Лежала и смотрела в потолок.

Вспоминала его глаза - тёмные, нежные - вчера ночью. И холодные, чужие - сегодня утром.

Как можно так измениться за несколько часов? Как можно быть таким… разным?

«Спасибо за всё. Было мило».

Мило.

Я закрыла лицо руками и зарыдала.

Не знаю, сколько я пролежала так.

Час? Два? Время потеряло смысл.

Потом я встала. Пошла в ванную. Умылась. Посмотрела в зеркало - на меня смотрела бледная девушка с опухшими глазами и спутанными волосами.

Жалкое зрелище.

Я вернулась в комнату и тут увидела - на полу, у двери.

Конверт.

Белый, с моим именем. Кто-то подсунул его под дверь.

Я подняла его. Открыла.

Внутри - записка. Написанная от руки, аккуратным почерком.

«Ева, я хотел извиниться за то, как ушёл с катка. Ты ни в чём не виновата. Если хочешь - приходи сегодня к бабушке с дедушкой. Они будут рады тебя видеть. И я тоже. Адрес: улица Чехова, 15. В любое время. Женя».

Женя.

Записка была датирована вчерашним числом.

Вчера. Он приходил вчера. Подсунул записку под дверь. А я…

А я была с Джеем.

В его номере. В его постели.

Пока Женя пытался извиниться и пригласить меня к своей семье.

Я сжала записку в руке.

Женя. Милый, нелепый, заикающийся Женя. Который смотрел на меня так, будто я была чем-то особенным. Который целовал меня в снегу - нежно, осторожно. Которого я оттолкнула на катке из-за того, что подруги смеялись.

И которого я предала.

Ради кого? Ради Джея, который использовал меня и выбросил.

Мне стало так тошно, что я чуть не задохнулась.

Я приняла душ. Долго стояла под горячей водой, пытаясь смыть с себя всё - его запах, его прикосновения, его поцелуи.

Не помогло.

Потом оделась - простые джинсы, свитер, куртка. Никакого платья. Никаких каблуков.

И пошла по адресу.

Улица Чехова, 15.

Дом оказался небольшим, но уютным.

Деревянный забор, заснеженный двор, дым из трубы. Типичный сахалинский дом - старый, но ухоженный.

Я остановилась у калитки.

Сердце колотилось. Руки дрожали.

Что я скажу Жене? Как объясню?

«Прости, я переспала с другим парнем и теперь чувствую себя использованной тряпкой»?

Нет. Я просто… просто поговорю с ним. Извинюсь за каток. А про остальное…

Я толкнула калитку и пошла к дому.

Дверь открыла пожилая женщина.

Невысокая, с добрым лицом и тёплыми карими глазами. Седые волосы собраны в аккуратный пучок. Типично корейские черты и улыбка славная, открытая.

- Здравствуйте, - сказала я. - Я Ева. Подруга Жени.

Женщина просияла.

- Ева! Женька столько о тебе рассказывал! Проходи, проходи, деточка. Я бабушка Сун Хи. Но можешь звать просто баба Соня, все так зовут.

Она втянула меня в дом, усадила на кухне, налила чай.

- А Жени нет дома, - сказала она, ставя передо мной чашку. - Уехал утром. Срочные дела, говорит.

- Уехал?

- Да, деточка. Обратно в Сеул. У него же работа, сама понимаешь.

Сердце ухнуло вниз.

- Работа?

- Ну да. - Бабушка Соня улыбнулась гордо. - Наш Тэджун - знаменитость. Ты разве не знала?

Я замерла.

- Тэджун?

- Это его корейское имя. Ким Тэджун. Женька - это мы его так зовём, по-домашнему. А там, в Корее, он TJ. - Она произнесла это с такой гордостью, что у меня сжалось сердце. - Певец. Очень популярный. Весь мир его знает!

Я не могла пошевелиться.

Не могла дышать.

Женя.

Женя - это Тэджун.

Тэджун - это TJ.

TJ - это Джей.

Один и тот же человек.

- Пойдём, покажу тебе его комнату, - бабушка Соня встала. - Там столько его фотографий! Я все собираю, всё храню.

Я встала на ватных ногах и пошла за ней.

Комната была небольшой.

Кровать, стол, шкаф. Обычная комната.

Но стены…

Стены были увешаны фотографиями.

TJ на сцене - в блестящем костюме, с микрофоном, окружённый светом и дымом. TJ на обложке журнала - с идеальным лицом и холодным взглядом. TJ с группой - пять парней, все красивые, все улыбаются.

И TJ без грима.

Без сценического образа.

Просто парень в обычной одежде. С лохматыми волосами. С мягкой улыбкой.

Женя.

Это был Женя.

Тот же нос. Те же губы. Те же глаза - только без огромных очков.

Я смотрела на фотографии и чувствовала, как земля уходит из-под ног.

Женя - это TJ.

Нелепый, заикающийся Женя в мешковатом худи - это мировая звезда с миллионами фанатов.

Очки, одежда, заикание - всё было маской. Спектаклем.

Он притворялся.

Всё время притворялся.

- Красивый, правда? - бабушка Соня смотрела на фотографии с любовью. - Моя гордость. Мой Тэджунчик.

- Да, - выдавила я. - Красивый.

- Он с детства такой был. Талантливый. Особенный. - Она вздохнула. - Жаль только, приезжает редко. Работа, работа, вечно работа. Но он хороший мальчик. Добрый. Бабушку не забывает.

Я кивала. Улыбалась. Говорила что-то.

А внутри всё рушилось.

- Ты в порядке, деточка? - бабушка Соня заглянула мне в лицо. - Бледная какая-то.

- Да, - соврала я. - Просто… голова немного кружится. Я, наверное, пойду.

- Конечно, конечно. - Она засуетилась. - Может, чаю ещё? Или поесть чего?

- Нет, спасибо. Мне правда пора.

Она проводила меня до двери. Обняла крепко.

- Приходи ещё, Ева. Тэджун говорил, ты ему очень нравишься.

Я кивнула. Не смогла ответить.

Вышла на улицу.

Дошла до угла.

И там - у забора, скрытая от глаз - согнулась пополам и зарыдала.

Так, как не плакала никогда в жизни.

Женя - это TJ.

Всё это время он был рядом. Притворялся нелепым ботаником. Смотрел, как я говорю, что ненавижу айдолов. Слушал, как я рассказываю, что хочу простого парня.

Проверял меня.

И я эту проверку провалила.

На катке - убрала руку, когда подруги смеялись. Постеснялась его. Его - нелепого, странного, в дурацких очках.

А потом пошла к нему - настоящему, красивому, знаменитому. И отдала ему себя.

Он всё знал.

Знал, что я выберу TJ, а не Женю.

Знал, что я окажусь такой же, как все.

Поэтому утром он смотрел на меня с таким холодом. Поэтому выбросил меня, как использованную вещь.

Я была для него - очередным доказательством. Что людям нужен только TJ. Только слава, только блеск. А Женя - никому не нужен.

И я это доказала.

Я рыдала - долго, страшно, до икоты.

Прохожие оборачивались, но я не замечала.

Я потеряла его.

Обоих.

И Джея, и Женю.

Потому что они были одним человеком.

Человеком, которого я предала дважды.