Глава двенадцатая

Я вернулась домой в сумерках.

На душе было тяжело. Как будто камень положили - и он давил, давил, не давая вздохнуть.

Женя.

Его глаза за стёклами очков. Его рука, которую я отдёрнула. Его голос - тихий, без обиды, но от этого ещё больнее.

«Я п-понимаю. Что я н-не TJ».

Господи, что я наделала?

Мама сидела на кухне с чашкой чая. Увидела меня и нахмурилась.

- Ева? Что случилось?

Я хотела сказать «ничего». Хотела уйти к себе, закрыться, забыть. Но вместо этого села напротив неё и разревелась.

- Мам, - всхлипывала я, - я такая дура. Такая дура.

Мама молча пододвинула ко мне салфетки. Подождала, пока я высморкаюсь.

- Рассказывай.

И я рассказала. Почти всё. Про Джея - который оказался TJ. Про Женю - который поцеловал меня в снегу и которого я сегодня предала. Про девчонок, которые смеялись. Про руку, которую я убрала.

Мама слушала молча. Не перебивала.

- И теперь, - закончила я, - я не знаю, что делать. Они оба… они оба мне нравятся. По-разному. Но нравятся. И я облажалась с обоими.

Мама помолчала. Отпила чай.

- Знаешь, - сказала она наконец, - когда я познакомилась с Сергеем, все мои подруги крутили пальцем у виска. Он живёт на Сахалине, говорили они. Он кореец. У него взрослый сын. Зачем тебе это?

Я подняла глаза.

- И что ты сделала?

- Я их послушала. - Мама улыбнулась. - Целый месяц. Сидела и думала - они же правы. Это безумие. Это не для меня.

- А потом?

- А потом я поняла одну вещь. - Она посмотрела на меня серьёзно. - Подруги не будут жить твою жизнь, Ева. Только ты сама. И только ты знаешь, что чувствуешь на самом деле.

Я молчала.

- Ты говоришь, тебе нравятся оба, - продолжала мама. - Но по-разному. Подумай - чем отличается то, что ты чувствуешь к одному, от того, что чувствуешь к другому?

Я задумалась.

Джей - это огонь. Это притяжение. Это сердце, которое колотится как сумасшедшее, когда он рядом.

Женя - это тепло. Это уют. Это разговоры о книгах и фильмах, и чувство, что тебя понимают.

- Не знаю, - сказала я честно.

- Тогда разберись. - Мама погладила меня по руке. - Но только сама. Не слушай подруг, не слушай толпу. Слушай себя.

Телефон зазвонил, когда я уже лежала в кровати.

Незнакомый номер.

- Алло?

- Ева. - Голос был низким, бархатным. Знакомым. - Это Джей.

Сердце подпрыгнуло.

- Джей? Откуда у тебя мой номер?

- У меня есть свои методы. - Я услышала улыбку в его голосе. - Слушай, я хотел… Ты свободна завтра вечером?

- Завтра?

- Да. Хочу показать тебе кое-что. Красивое место. Ужин. Что скажешь?

Я закрыла глаза.

Женя. Я должна позвонить Жене. Извиниться. Объяснить.

Но вместо этого я услышала свой голос:

- Да. Я свободна.

- Отлично. Заеду в семь.

Он повесил трубку.

А я лежала и смотрела в потолок.

Что я делаю?

Он заехал за мной на чёрном «Мерседесе» с тонированными стёклами.

Открыл дверь, помог сесть. На нём был тёмный костюм - простой, но явно очень дорогой. Волосы уложены назад. Запах - тот самый, свежий и пряный, от которого у меня кружилась голова.

- Ты красивая, - сказал он, оглядывая меня.

Я надела единственное хорошее платье - чёрное, то самое, с выпускного. И туфли на каблуках, в которых еле могла ходить.

- Спасибо.

Мы ехали по вечернему городу. Огни мелькали за окнами, снег искрился в свете фонарей.

- Джей, - сказала я вдруг. - Я хочу кое-что сказать.

Он повернулся ко мне. Приподнял бровь.

- Слушаю.

Я набрала воздуха.

- Я хочу извиниться. За то, что говорила об айдолах. О том, что это пластик и бездушие. Я… я посмотрела твои выступления. В интернете.

Он молчал. Ждал.

- У тебя потрясающий голос, - продолжала я. - Завораживающий. Когда ты поёшь… я не могла оторваться. И как ты двигаешься - это… я таких танцоров никогда не видела. Я была неправа. Совсем неправа.

Он смотрел на меня. Долго, внимательно.

- Ты посмотрела мои выступления, - сказал он медленно.

- Да. Много.

- И тебе понравилось?

- Очень. - Я почувствовала, как щёки заливает румянец. - Особенно та баллада. «Moonlight». Я слушала её раз десять.

Что-то изменилось в его глазах. Потеплело.

- Это моя любимая, - сказал он тихо. - Я сам написал слова.

- Правда?

- Да. Ночью, когда не мог уснуть. - Он отвернулся к окну. - О человеке, которого хочешь, но не можешь достать.

Я не знала, что ответить.

- Джей, - сказала я, - почему ты не сказал мне сразу? Кто ты?

- Потому что устал, - ответил он просто. - Устал быть TJ. Хотел просто побыть Джеем. Парнем, который встретил красивую девушку на горе.

Он посмотрел на меня.

- Ты первая за долгое время, кто видел во мне человека. Не звезду. Не картинку. Просто меня.

Мы доехали в молчании. Но это было хорошее молчание.

Ресторан был на крыше отеля.

Панорамные окна во всю стену, вид на весь город - огни, сопки, тёмное небо. Свечи на столах, тихая музыка - кто-то играл джаз на рояле в углу. Официанты в белых перчатках скользили между столиками бесшумно, как тени.

Я никогда не была в таких местах.

- Нравится? - Джей отодвинул для меня стул.

- Очень, - выдохнула я. - Это… невероятно.

Он улыбнулся. Не усмехнулся - улыбнулся. Тепло, по-настоящему.

Мы ужинали. Он заказывал - что-то по-французски, чего я не понимала. Принесли устрицы - я первый раз в жизни их пробовала и чуть не поперхнулась. Джей смеялся. Потом был стейк - нежный, тающий во рту. Потом десерт - шоколадный фондан с мороженым.

Вино - красное, терпкое - кружило голову.

- Расскажи мне о себе, - попросила я. - Не о TJ. О Джее.

Он откинулся на спинку стула.

- Что ты хочешь знать?

- Всё. Откуда ты. Как начал петь. Почему.

И он рассказал.

Про детство в Сеуле. Про мать, которая хотела для него лучшей жизни. Про отчима, который дал ему всё, кроме одного - настоящей семьи.

- Он хороший человек, - говорил Джей. - Правда хороший. Но я всегда чувствовал себя… проектом. Инвестицией. Он вкладывал в меня деньги, я должен был приносить результат.

- А музыка?

- Музыка была моим спасением. - Он крутил бокал в пальцах. - Единственным местом, где я мог быть собой. Когда я пою - я живу. Понимаешь?

- Понимаю, - сказала я тихо. - У меня так же с пианино.

Он поднял глаза.

- Правда?

- Да. Когда я играю - весь мир исчезает. Остаюсь только я и музыка.

Мы смотрели друг на друга. И что-то произошло в этот момент. Что-то важное. Как будто мы увидели друг друга по-настоящему.

- Ева, - сказал он тихо. - Ты необыкновенная.

- Я обычная.

- Нет. - Он покачал головой. - Ты не понимаешь. Ты… настоящая. Со мной все пытаются что-то получить. Деньги, славу, связи. А ты… ты даже не знала, кто я. И всё равно была со мной честной.

Он протянул руку через стол. Коснулся моих пальцев.

- Поехали ко мне?

Его номер был тем же - огромная кровать, панорамные окна, вид на ночной город.

Он включил музыку - тихую, джазовую. Налил шампанское.

- За тебя, - сказал он, поднимая бокал.

- За нас, - ответила я.

Мы выпили.

Он поставил бокал. Подошёл ко мне. Близко. Очень близко.

- Ева, - прошептал он. - Я хочу тебя. Очень хочу. Но только если ты тоже хочешь.

Я смотрела в его глаза - тёмные, глубокие, горящие.

- Хочу, - сказала я.

Он поцеловал меня.

Медленно. Нежно. Его губы едва касались моих - дразнили, манили. Я потянулась к нему, хотела большего, но он отстранился.

- Не торопись, - прошептал он. - У нас вся ночь впереди.

Его пальцы скользнули по моим плечам. Нашли молнию платья. Потянули вниз - медленно, невыносимо медленно.

Платье упало к моим ногам.

Он отступил на шаг. Смотрел на меня - в одном белье, босую, дрожащую.

- Красивая, - выдохнул он. - Господи, какая ты красивая.

Я потянулась к его рубашке. Пальцы дрожали - расстёгивала пуговицы одну за другой. Он стоял неподвижно, позволяя мне раздевать себя.

Под рубашкой - гладкая кожа, твёрдые мышцы. Я провела ладонями по его груди, и он вздрогнул.

- Ева…

Он подхватил меня на руки - легко, будто я ничего не весила - и отнёс к кровати. Уложил на белые простыни. Навис сверху.

- Ты точно хочешь? - спросил он снова. - Скажи нет - и я остановлюсь.

- Да, - прошептала я. - Да, хочу.

Он целовал меня - губы, шею, ключицы. Его руки скользили по моему телу - нежно, исследующе. Он изучал меня, как музыкант изучает новый инструмент - внимательно, с благоговением.

Он расстегнул мой лифчик. Поцеловал грудь - сначала одну, потом другую. Его язык обвёл сосок, и я застонала.

- Тише, - прошептал он, улыбаясь. - Мы только начали.

Его губы спускались ниже - по животу, по бёдрам. Он снял с меня бельё - медленно, целуя каждый сантиметр обнажённой кожи.

Я лежала перед ним - полностью обнажённая, открытая, уязвимая. И не чувствовала страха. Только желание.

Он разделся сам - быстро, нетерпеливо. Я смотрела на него - на его тело, красивое, как у статуи - и не могла отвести глаз.

- Иди ко мне, - прошептала я.

Он лёг рядом. Притянул меня к себе. Наши тела переплелись - кожа к коже, тепло к теплу.

Он целовал меня - долго, глубоко. Его руки были везде - на моей спине, на бёдрах, между ног. Он касался меня там, где никто никогда не касался, и я плавилась под его пальцами.

- Джей, - выдохнула я. - Пожалуйста…

- Что? - он улыбался, глядя мне в глаза. - Скажи, чего ты хочешь.

- Тебя. Хочу тебя.

Он потянулся к тумбочке. Достал презерватив. Надел - быстро, умело.

И вошёл в меня.

Было больно. Резко, неожиданно. Я вцепилась в его плечи, закусила губу.

- Тише, - прошептал он. - Расслабься. Я с тобой. Не буду торопиться.

Он замер. Ждал. Целовал моё лицо - глаза, нос, губы.

Постепенно боль отступила. Я привыкла к ощущению его внутри - странному, непривычному, но правильному.

- Можно? - спросил он тихо.

- Да.

Он начал двигаться. Медленно. Осторожно. Смотрел мне в глаза, следил за каждой моей реакцией.

Я не знала, что тело может чувствовать такое. Не знала, что можно так гореть, так хотеть, так терять себя в другом человеке.

Он ускорился - постепенно, плавно. Я двигалась ему навстречу, обхватила ногами, притянула ближе.

- Ева, - он стонал моё имя. - Ева…

Мир сузился до него - его дыхания, его тела, его движений. Я чувствовала, как что-то нарастает внутри - волна, которая становится всё выше, выше…

И накрыла.

Я закричала - его имя, или просто крик, не знаю. Тело выгнулось, сжалось, задрожало. Он последовал за мной - через секунду, со стоном, уткнувшись лицом в мою шею.

Мы лежали, переплетясь, тяжело дыша.

- Ты в порядке? - спросил он наконец.

- Да, - я улыбнулась. - Более чем.

Он поцеловал меня - нежно, сладко.

- Спи, - прошептал он. - Я рядом.

И я уснула в его руках.

Утром я проснулась от звука голоса.

Он говорил по телефону. По-корейски. Быстро, резко, холодно.

Я открыла глаза, улыбаясь. Потянулась.

- Доброе утро.

Он обернулся.

И моя улыбка замёрзла на губах.

Его взгляд был холодным. Чужим. В нём не было ни капли той нежности, что была ночью.

- Проснулась, - сказал он. Голос ровный, без эмоций.

- Да. Я…

- Там, на столике. - Он кивнул в сторону тумбочки. - Это тебе.

Я посмотрела. На столике лежала бархатная коробочка. Открыла - внутри браслет. Золотой, с бриллиантами. Явно очень дорогой.

- Что это? - спросила я растерянно.

- Подарок. - Он говорил так, будто объяснял очевидное. - Спасибо за всё. Было мило.

- Мило?

- Да. - Он отвернулся к окну. - Тебе пора.

Я сидела и смотрела на его спину. Не понимала. Не могла понять.

- Джей, что происходит?

- Ничего. - Он даже не обернулся. - Хороший вечер, хорошая ночь. Но мне нужно работать. У меня самолёт через три часа.

- Самолёт?

- В Сеул.

Я почувствовала, как внутри что-то сжимается. Больно. Очень больно.

- Джей, я не понимаю. Вчера ты…

- Вчера было вчера. - Он наконец повернулся. Его лицо было маской - красивой, холодной. - Не усложняй, Ева. Мы оба получили, что хотели.

Я открыла рот. Закрыла.

В горле стоял комок.

- Ты был моим первым, - прошептала я.

Что-то мелькнуло в его глазах. На мгновение. И исчезло.

- Я польщён, - сказал он равнодушно.

Дверь открылась. Вошли люди - трое, четверо? Мужчины в костюмах, с планшетами, с телефонами.

- TJ, машина ждёт, - сказал один из них по-английски.

- Минуту. - Джей кивнул на меня. - Проводите девушку.

Проводите девушку.

Как будто я была… никем. Вещью. Одноразовым развлечением.

Я завернулась в одеяло и встала. Ноги не слушались. Руки дрожали. На глазах выступили слёзы, но я не дала им пролиться. Не здесь. Не при нём.

Оделась кое-как. Собрала волосы. Посмотрела в зеркало - растрёпанная, бледная, с красными глазами.

Вышла из ванной.

Джей стоял у двери, говорил что-то одному из своих людей. Даже не посмотрел на меня.

- Пойдёмте, мисс, - сказал мужчина в костюме.

Меня вывели из номера. По коридору. К лифту.

Я шла как в тумане. Не чувствовала ног. Не чувствовала ничего, кроме боли.

Он был моим первым. Моим первым мужчиной. Я отдала ему себя - всю, без остатка. А он выбросил меня, как использованную вещь.

У лифта я обернулась.

Джей стоял в дверях номера. Смотрел на меня.

На мгновение мне показалось - в его глазах мелькнуло что-то мягкое. Что-то человеческое. Сожаление?

Но потом я поняла, что ошиблась.

Это была усмешка. Холодная. Злая. Насмешливая.

Двери лифта закрылись.

Я вышла на улицу и долго стояла, не зная, куда идти.

В руке - бархатная коробочка с браслетом.

Плата за услуги.

Я размахнулась и швырнула её в ближайшую урну.

А потом пошла домой.

Медленно. По заснеженным улицам. Мимо людей, которые спешили куда-то по своим делам.

И плакала.

Всю дорогу - плакала.