Глава 12. Истина

Мы двинулись вперед по широкому залу. Свет здесь был тусклым, исходящим из неведомых источников – возможно, светящихся мхов, или древних магических рун, вплетенных в камень. Мы проходили мимо огромных колонн, высеченных прямо из скалы, мимо арок, ведущих в неизведанные проходы. Все здесь дышало невероятной древностью. Это место видело рассветы и закаты цивилизаций.

– Здесь. здесь оно и было. – Шарп остановился перед огромной каменной дверью. Она была настолько массивной, что казалась частью скалы. Никаких ручек, никаких петель. Только гладкая, холодная поверхность, на которой проступали слабые, почти стершиеся символы. – Это вход.

Я прикоснулась к холодному камню. Символы под моими пальцами вибрировали, отдавая древней магией. Мой дар, даже в этом измененном состоянии, почувствовал мощь, запечатанную внутри. Это было не просто хранилище. Это было место заточения.

Внезапно воздух вокруг нас сгустился. Из глубины подземелий потянуло холодом, гораздо более сильным, чем прежде. Символы на двери вспыхнули ярким, голубоватым светом, а затем погасли, оставив за собой лишь слабое мерцание. Дверь с жутким скрежетом открылась, втягивая воздух внутрь.

– Что это было? – Лерей напрягся, его рука инстинктивно легла на несуществующую рукоять меча.

– Артефакт, – прошептал Шарп, и его голос снова начал дрожать, в него возвращались нотки безумия. – Он реагирует. Он чувствует, что мы близко. Он чувствует… Что его хотят вернуть. Освободить. Использовать. Его зов… Он усиливается.

Я почувствовала это. Низкий гул, казавшийся сначала просто акустическим эффектом, теперь превратился в нечто более осмысленное, в некий шепот, проникающий в самый мозг. Это был не язык, но чистая информация, пронизывающая разум, заставляющая его работать на пределе. Шарп начал дрожать сильнее, его глаза снова забегали, словно он пытался ухватиться за ускользающую реальность.

– Мы должны идти дальше, – сказал он, его голос был на грани срыва. – Мы должны его найти. Иначе… Иначе он сведет меня с ума окончательно. И тогда вы не получите ничего.

Лерей посмотрел на меня, его взгляд был серьезным. Мы были в глубоком сне Шарпа, и если он потеряет контроль, мы можем остаться здесь навсегда, запертые в его безумных видениях. Но сейчас, когда мы были так близко, отступать было нельзя.

– Показывай путь, Мастер Снов, – сказала я, чувствуя, как моя собственная решимость крепнет, несмотря на давящее присутствие древней магии. – Веди нас.

Шарп шагнул внутрь и двинулся вдоль одной из стен, где не было видимых проходов. Он вел нас, будто зная наизусть каждый изгиб этого лабиринта, каждый скрытый путь. Мы шли по невидимым тропам, обходя ловушки, которые чувствовались лишь легким покалыванием на коже. Чем глубже мы погружались, тем сильнее становился зов артефакта. Это был не просто гул – это было притяжение. Нечто внутри меня, мой собственный дар, словно отвечало на этот призыв, вибрируя и усиливаясь. Я почувствовала, как меня тянет. Не просто ментально, а физически. Мои ноги сами несли меня вперед, быстрее, чем я могла контролировать.

– Нея! – услышала я голос Лерея позади. Он попытался схватить меня за руку, его прикосновение было пронзительно реальным даже во сне. – Не так быстро. Не беги!

Но я не могла остановиться. Зов был слишком силен, слишком властен. Он обволакивал меня, манил, обещал ответы. Мой дар вероятностей превратился в единый, ослепительный импульс, указывающий мне путь.

– Я не могу! – выдохнула я, чувствуя, как сила тянет меня вперед.

Лерей попытался удержать меня, но его руки лишь скользнули по моему призрачному телу. Мы были в одном сне, но я, кажется, сливалась с самой сущностью этого места, с его энергией. Я чувствовала, как сила артефакта резонирует с моей собственной, пробуждая что-то глубоко внутри.

Впереди, в центре обширной пещеры, залитой мягким, пульсирующим светом, стоял каменный постамент. А на нем то, что мы так долго искали.

Это было нечто невероятное. Не книга, не свиток, не камень. Это было женское зеркало с ручкой в резной деревянной раме. Оно было старинным, из отполированного эбена, украшенного тонкой, почти невидимой резьбой, изображающей лианы и цветы. Само зеркало было гладким, словно вода, без единой царапины, и от него исходило невероятное сияние, притягивающее взгляд.

Я подошла к нему, словно во сне, не чувствуя своих ног. Моя рука сама потянулась, и я подняла его с постамента. Оно было легким, но в то же время невероятно тяжелым, словно содержало в себе всю неподъемность мира. Это и была Истина.

Моё лицо появилось в зеркале. Но это было не просто моё отражение. Оно начало искажаться, расплываться, а затем… Превратилось в вереницу образов. Я увидела всё.

Я увидела Лерея. Он стоял на коленях перед человеком, чье лицо было скрыто тенью, но я узнала черты кронпринца Линара. Линар! Единственный маг металла. И в этот момент, в этой полупрозрачной дымке сна Шарпа, передо мной разворачивалась невероятная картина – момент сотворения Лерея. Я видела, как Линар, сосредоточенный и необычайно серьезный, склонился над эфирной фигурой, которая постепенно обретала знакомые очертания. Он вплетал в неё части своей души, свои знания, свои ожидания. Я наблюдала, как формировалась личность Лерея: его сдержанность, его преданность, его невероятная сила и та скрытая, но ощутимая теплота, которую я так любила. Он продумал каждую деталь – от привычки хмурить брови в раздумье, до манеры держаться, словно клинок. Под конец Линар слился с созданной им самим личностью и стал Лереем, связным, который спас меня из Индигора.

Внутри все перевернулось от увиденного, однако артефакт не остановился и тогда мое внимание переключилось на другое видение. Я увидела сад, залитый светом луны, и прекрасную женщину, окруженную вихрем золотистой магии, с кожей, отливающей чешуей, и глазами, глубокими, как древние озера. Она стояла перед молодым, но уже властным королем Зиреи, отцом Линара. Она была богиней драконов, Варс. И она была женщиной. Истина будто открывала мне не только образы из прошлого, но и знания. Понимание того, что и кого я видела.

Я ошеломленно моргнула в этом призрачном мире. Вся Зирея, драконы, весь мир, включая меня саму, твердо считали, что бог драконов – могучий мужчина! Это был краеугольный камень многих верований и легенд в Роне. А тут… Богиня. Варс.

Я видела, как между ней и будущим королем Зиреи вспыхнула искра – нежная, но неизбежная, как встреча двух стихий. Их взгляды переплетались, слова тонули в безмолвном понимании. Это был короткий, но страстный роман, зародившийся на пересечении миров, между божеством и смертным королем. Результатом этой невозможной связи и стал Линар, наследник трона Зиреи, но с даром огненной магии от своей божественной матери. Я видела, как Варс передавала ему часть своей силы, своего наследия, перед тем как исчезнуть, оставив его среди людей с отцом. И именно из этого дара, из этой уникальной крови, Линар и смог создать Лерея – свою идеальную копию, свою защиту, свое второе "я". Мое сердце сжалось от осознания масштаба этой тайны и того, насколько глубоко она была скрыта.

Я увидела, как в пятилетнем возрасте отец Линара, король Зиреи, проводит страшный ритуал. Монарх боялся, что все поймут, кем является наследник престола по его стихийной магии огня – проявлению его драконьей сути. Он собрал отряд из лучших магов, и они разработали чудовищный ритуал. Они забрали дар металла у мертвого придворного мага и привили его маленькому наследнику. Это нарушило баланс сил в юном Линаре, и его драконья суть взбунтовалась. Его звериная природа, половина его магии, начала его убивать. Его глаза горели неестественным золотым пламенем.

Я увидела наш с Линаром разговор, произошедший незадолго до моего "предательства". Мы сидели в моём кабинете, после того как он, еле дыша, рассказал мне о своём даре от матери-богини, о том, как он проявляется – неконтролируемым, разрушительным потоком чистой стихийной магии, которая выжигает его изнутри, – и о ритуале, проведённом отцом.

– Этот дар… – Линар прохрипел, его голос был полон презрения и боли. – Этот проклятый дар. Моя мать… Она была богиней драконов. И я унаследовал крупицу её силы. Дар реальности. Способность перекраивать саму ткань бытия. Менять воспоминания людей, внушать им целые новые реальности, создавать иллюзии, которые становятся истиной для всех.

Он сделал паузу, его глаза были прикованы к моим.

– Это не просто внушение, Нея. Это глубокая работа с реальностью. Я могу взять существующее воспоминание и заменить его другим. Сделать так, чтобы человек верил в нечто иное. Или даже удалить целые концепции из общего сознания. Но это… Это выматывает меня, сжигает. И я ненавижу этот дар. Он опасный, чужой. Я не могу использовать его в полную силу, потому что внутри меня бушует конфликт. Когда я был маленьким, мой отец, испугался моей истинной природы – огненной магии драконов, которая пробивалась сквозь мою человеческую оболочку. Чтобы скрыть это, он приказал придворным магам провести ритуал. Они взяли дар металла у умершего мага и вживили его в меня. Насильно. Это нарушило весь мой внутренний баланс. Моя драконья суть взбунтовалась. Она сопротивляется чужеродному дару, и эта борьба… Она убивает меня. Начала активно это делать три года назад.

Его глаза, налитые кровью, умоляли о спасении, но будто понимали, что его не будет.

– Мне нужен артефакт драконов, Истина, чтобы стабилизировать это. Но я не могу просто исчезнуть и отправиться на поиски. Моё отсутствие вызовет хаос.

Я, как аналитик его величества и воин первой руки, присягнувшая короне, не могла пойти против власти, ибо получила бы откат в виде лишения магии. Но он доверял мне, подруге детства. Я внимательно слушала, а мой дар вероятностей начал работать на полную, перебирая тысячи сценариев. Мы долго говорили и пришли к выводу, что спрятанная пять лет назад Истина, лучшее решение для умирающего Линара. Однако кроме меня ее никто не смог бы найти, слишком уж заковыристым способом я ее спрятала.

– Значит, тебе нужен не просто способ совладать с этим, а новая личность, – сказала я. – Тогда ты сможешь работать над собой, не вызывая вопросов. И твой отец не сможет контролировать тебя.

– Но я наследник, Нея. Я не могу просто исчезнуть, – его взгляд был полон безысходности.

– Можешь, – мой голос стал твердым, обретая уверенность. – Твой дар реальности. Мы используем его. Ты исчезнешь, но твоё место займёт… Другой. И для всех он будет Линаром.

– А ты? – спросил он, его брови нахмурились. – Ты правая рука короля. Твое исчезновение вызовет еще больше вопросов. А твоя присяга… Она слишком сильна.

– Именно. – Я кивнула. – И поэтому ты сделаешь так, чтобы присяга… Просто исчезла из моей реальности. Ее просто не будет. Для меня. Чтобы я не умерла. Ты сотрешь мне память. Обо всем. О тебе, о твоем даре, о нашем плане. Я буду верить, что предала, что сотрудничаю с врагом. Ты создашь для меня такую реальность, в которую я не смогу не поверить.

Линар смотрел на меня, его лицо было смесью шока, восхищения и глубокой боли.

– Но ведь присяга будет.

– Она не покарает меня, если я не буду о ней помнить. Однако как только наберешься сил, лучше удали ее из нашей реальности насовсем. Это будет очень сложно, но лучше сделать это до того, как я все вспомню.

Мы обсудили и этот момент подробно, как и его новую личность. Под конец принц спросил:

– Ты готова на это? Стать изгоем? Забыть всё?

– Ради тебя. Ради Зиреи. Ради Истины, которую ты ищешь – да, – ответила я, мой голос был тверд. – Мой дар поможет мне не сломаться. А ты справишься. Я разработаю план, как стереть память, как подставить меня, как создать ложного кронпринца.

Я видела, как Линар, этот великий маг, владеющий своеобразным даром перекраивать реальности, творит иллюзии. Я видела, как он удаляет присягу из ткани реальности, уже будучи Лереем и путешествуя вместе со мной, чтобы она не могла навредить мне. Ему многих сил стоило сделать так, чтобы все считали меня предательницей. Внушить всему королевству, что у кронпринца есть жена и ребенок, создавая идеального двойника для своего исчезновения. Я видела, как он "убивает" для всех Диаля, главу тайной канцелярии, который был влюблен в меня. Убивает не по-настоящему, а лишь в умах людей.

Именно Диаля Линар Варловый посадил вместо себя на место наследника. Преобразил его внешность, сделав точной копией себя. Поэтому этот вариант кронпринца, ложный Линар, поцеловал меня во время моего проникновения в кабинет наследника. Диаль считал себя Линаром, но чувства ко мне, Загорной, остались так же сильны, и он был влюблен. Он не знал, что он Диаль, что он лишь пешка. Он был Линаром.

Я увидела Лерея. Это была вторая личность настоящего кронпринца, созданная им самим, чтобы увести бессознательную меня в Индигор. Полгода он работал над моей памятью. Снова и снова он входил в мой разум, аккуратно стирая, перестраивая, создавая новую ложную реальность, которую я должна была принять. Я была очень сильна и неосознанно сопротивлялась, мой дар аналитика отчаянно цеплялся за истину, что усложняло его задачу. По большей части я просто ничего не помнила, кроме общих фактов: предала корону, убила Диаля (хотя я этого не делала), сотрудничаю с Роном. Моя личность, мои убеждения не поддались натиску Лерея.

Я видела, как он склоняется надо мной в полумраке комнаты коменданта в старом корпусе Индигора, давно заброшеном. Его лицо было измученным, а в глазах читалась невыносимая боль. Он шептал что-то, касаясь моего лба, и я чувствовала легкое покалывание. Его магия, мощная и тонкая, работала внутри моего разума, стирая одни воспоминания и вкладывая другие.

– Прости, Нея, – прошептал он, его голос был надломленным. – Прости, что я делаю это с тобой. Ты не заслуживаешь этого. Но ты сама выбрала этот путь. Ты просила меня. И я… Я должен это сделать. Ради тебя. Ради нас. Только так мы выживем и изменим Зирею.

Его пальцы нежно касались моего лица, почти невесомо, словно он боялся разрушить меня. Я чувствовала его отчаяние, его борьбу, его глубокую, всепоглощающую привязанность. Он любил меня. Я ощущала это, даже в бессознательном состоянии. И эта любовь делала план, мой план, еще более мучительным для него. Он разрывался между необходимостью следовать моим инструкциям, моим же расчетам, и желанием просто защитить меня от всего. Но он верил в меня. Верил, что я справлюсь, что переживу это, что моя суть останется неизменной. И поэтому он продолжал. Продолжал выполнять мой план, несмотря на то, как это ломало его самого.

Я увидела, как он, Линар, в облике Лерея, возвращает мне натуральный цвет волос. Он был привязан ко мне, а в процессе этой авантюры и вовсе понял, что любит меня. Полюбил еще до академии, когда я была златовласой девченкой. Он вернул эти блондинистые локоны. Это была его маленькая шалость, которая в дальнейшем попортила мне нервы и чуть не разрушила его работу над моей памятью. Вот сентиментальный идиот!

Истина. Она хлынула на меня, как холодная вода, проникая в каждую клеточку моего существа. Головокружительная, шокирующая, невозможная. Все, что я знала, все, во что верила, рухнуло в одно мгновение. Мой друг. Мой враг. Моя жизнь. Все было сложной, мастерски сотканной иллюзией. Моей иллюзией.

Я крепко сжимала зеркало, чувствуя, как его древняя магия проникает в меня, укрепляя воспоминания, делая их неоспоримыми. Я была не шпионкой. Я была лишь пешкой в великой игре, которую сама же и придумала. А Лерей… Лерей был Линаром. Моим Линаром. И он был рядом все это время.

Видения прекратились. Зеркало всё ещё сияло в моих руках, и я увидела в нём уже не воспоминания, а что-то другое. Это было не просто отражение, а портал. В его глубине мерцал свет, зовущий меня.

– Нея! – Голос Лерея, настоящего Лерея, вырвал меня из транса. Он наконец-то догнал меня, его лицо было бледным, но решительным. – Ты не должна была…

Он протянул ко мне руку, но было поздно. Истина была открыта. И теперь я знала, что должна делать.

Резкий вдох. Я словно вынырнула из глубокой, темной воды. Стены комнаты Шарпа, его чашка на столе, фигура Лерея, стоявшего надо мной с встревоженым лицом – всё это вернулось с ошеломляющей резкостью. Голова гудела, словно после долгого сна или похмелья. В горле пересохло, а тело казалось чужим, тяжелым.

Я моргнула, пытаясь осознать, где я. Сны? Реальность? Границы между ними стерлись, превратившись в зыбкую дымку. Сомнение, смятение, непонимание волной нахлынули на меня. Но сквозь этот хаос пробивались другие, более сильные чувства. Тепло. Нежность. Осознание.

Я посмотрела на Лерея. Он уже стоял на коленях рядом со мной, его глаза были полны беспокойства, а лоб покрыт испариной. Но теперь, когда пелена лжи спала, я отчетливо видела в нем не только моего недавнего компаньона, но и моего друга детства, кронпринца Линара. Того, кто был рядом со мной со студенческих лет, моего однокурсника, а теперь… Любимого. Это было шокирующе и до безумия прекрасно. Как я могла не заметить? Как могла так ошибаться? Все его слова, его поступки, его странная забота – всё это обрело смысл.

Я потянулась к нему, словно проверяя, реален ли мужчина передо мной. Моя рука дрогнула.

– Лерей… Линар… – прошептала я, и имя принца сорвалось с моих губ впервые за долгие месяцы в сторону настоящего адресата. Оно звучало непривычно, но правильно.

Он вздрогнул, услышав свое настоящее имя, и его глаза расширились. Он не ожидал, что я вспомню.

Резкий порыв энергии прошел через меня, и я, вставая с ковра, почувствовала в руке необычную тяжесть. Я посмотрела вниз. И замерла. В моей руке, которую я инстинктивно сжимала, было женское зеркало с ручкой в резной деревянной раме. То самое. Истина.

Значит, Шарп, даже в своем безумии, смог спрятать артефакт не просто в подземельях, а в другой реальности. В своих снах. И именно поэтому оно сводило его с ума, пытаясь вернуться в физический мир, прорываясь сквозь его сознание.

Интересно, прознав о даре мужчины, Гара специально отдала ему артефакт, будучи уверенной, что тот спрячет его в другом пространстве? Или это был просто случай, который обернулся невероятным способом сохранения? Была ли моя подруга на самом деле влюблена в Леопольда настолько сильно, чтобы пойти на такое? Или же она была пугающе расчетлива, увидев единственный выход в этой сложной ситуации? Боюсь, этого мне никогда не узнать. Гара покинула службу два года назад и уехала путешествовать.

Взгляд упал на Шарпа. Он пошатнулся, его тело обмякло. Голова медленно склонилась на грудь, и из его легких вырвался глубокий, протяжный выдох. Он заснул. Наконец-то безмятежно. Артефакта больше не было в его снах. Шарп крепко спал на своем диване, больше не мучимый кошмарами. В его мире наступил покой. А в моем… Мой мир только что перевернулся. И это было лишь начало.