Глава 10. Поиски

Восточный рынок встретил нас такой какофонией звуков и запахов, что первое время я просто стояла на месте, позволяя своим чувствам адаптироваться. Здесь был настоящий водоворот жизни, бурлящий и непредсказуемый. Крики торговцев, зовущих к своим лавкам, смех детей, музыка уличных музыкантов, бренчание монет, смешанное с низким гулом магических токов. Воздух пропитался ароматами свежих фруктов, жареного мяса, экзотических специй и, что самое удивительное, запахами, которые не поддавались идентификации – словно здесь продавали не только физические товары, но и нечто эфемерное.

– Ну что, куда направимся? – спросил Лерей, его голос едва слышался сквозь общий шум. Он держался ближе, чем обычно, его плечо почти касалось моего. Я чувствовала его легкое напряжение, вызванное этой суматохой, но он держался, как всегда, спокойно и собранно. Мне это нравилось. Его стабильность была якорем в моем вихре эмоций.

Я достала свиток Брэндена и еще раз пробежалась глазами по пометкам. «Травница с восточного рынка – может быть полезной, но осторожно». Что ж, осторожность – мой конек. По крайней мере, так было раньше. Теперь же, когда мой собственный рассудок был под вопросом, приходилось полагаться на интуицию и на опыт Лерея.

– Вглубь, – ответила я, указывая на самую гущу торговых рядов, где теснились сотни людей. – Травники обычно занимают самые неприметные уголки, где их товар не испортят другие запахи. Ищи небольшую лавку, заставленную горшками и сушеными травами, которая, скорее всего, будет пахнуть лавандой и чем-то… Очень старым.

Мы двинулись вперед, проталкиваясь сквозь толпу. Мой взгляд скользил по лицам, выхватывая детали: яркие одежды местных жителей, татуировки, магические амулеты, висящие на шеях, настороженные взгляды приезжих. Каждый человек был потенциальным источником информации, каждый жест – ключом к их намерениям. Это была моя старая привычка, от которой я не могла избавиться – анализировать всё, что вижу. Была ли я «предательницей»? Да. Чувствовала ли я себя таковой? Только когда Лерей заставлял меня вспоминать это. А сейчас, в этой толпе, я была просто ведьмой, ищущей ответы.

Внезапно взгляд Лерея зацепился за что-то. Он на мгновение напрягся, его рука инстинктивно легла мне на поясницу, прижимая ближе. Я едва успела переставить ноги, чтобы не завалиться на связного. Тот же кивком указал вперед.

– Что там? – прошептала я, следуя за его взглядом.

Между двумя торговыми палатками, одна из которых продавала экзотических птиц, а другая – невероятно громкие музыкальные инструменты, стояла крошечная лавка. Она была едва заметна, словно нарочно пряталась от чужих глаз. В ней не было никаких ярких вывесок, только примитивная деревянная табличка, на которой неаккуратным почерком было выведено: «Травы от всех недугов. И немного больше». И от неё действительно тянуло запахом лаванды, смешанным с чем-то землистым и… Да, очень старым.

– Это она, – прошептала я, и в голосе прозвучало удовлетворение. – «Травница с восточного рынка». Как и ожидалось, спряталась подальше от суеты.

Мы подошли ближе. Лавка была настолько маленькой, что в нее едва поместилась бы тележка с товаром. Полки были заставлены сотнями склянок, баночек и мешочков. Сушеные травы свисали с потолка плотными пучками, создавая своего рода шторку, за которой едва можно было разглядеть саму хозяйку.

Когда мы приблизились, из глубины лавки раздался скрипучий голос:

– Ох, какие гости! Давно я не видела такого интересного дуэта. Молодые, красивые… И с таким грузом проблем, что хоть сейчас на весы, да продавай поштучно.

Лерей напрягся еще сильнее, но я лишь слегка улыбнулась. Старые ведьмы редко отличались тактичностью, но их прямолинейность часто означала и искренность.

– Здравствуй, старая травница, – сказала я, стараясь придать своему голосу уважительные нотки, которые, кажется, давались мне сейчас легче, чем раньше. – Мы к тебе с вопросом. И с предложением.

Из глубины лавки, медленно и кряхтя, появилась невысокая старушка. Она была сухой, как ветка, с лицом, испещренным глубокими морщинами, словно древней картой. Глаза ее были яркими, пронзительными, цвета болотной воды, и смотрели на нас с неприкрытым любопытством. На голове у нее был повязан яркий платок, а из-под него выбивались редкие седые пряди. Она действительно выглядела как классическая ведьма из сказок, с той лишь разницей, что вместо метлы в руках у нее была связка сушеного шалфея.

– Предложение, говоришь? – Старуха-травница прищурилась, ее взгляд задержался на Лерее, а потом вернулся ко мне, изучая. – Ну, в моем возрасте редко что-то предлагают, разве что покой да пучок чертополоха. Так что слушаю внимательно. Что привело вас ко мне, детки, в такую даль? И что вы ищете, что даже сон потеряли?

Я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок, но тут же подавила его. Она считала информацию с меня, как с раскрытой книги. В Шангесе ведьмы явно были сильнее, чем в Зирее. А может, я просто была слишком уязвима ментально сейчас.

– Что вы хотите за информацию? – спросила я, стараясь говорить максимально нейтрально. В молодости я научилась этому искусству: не показывать слишком много интереса, чтобы продавец не задрал цену, и не показывать слишком мало, чтобы не потерять хорошую сделку. Важен был баланс.

Старушка хитро прищурилась, и ее морщинистые губы растянулись в подобии улыбки, обнажая два оставшихся зуба.

– Ох, дитятко, сразу к делу! Уважаю! Ну, для начала… – она провела сморщенной рукой по полкам с пустыми, как я заметила, или почти пустыми банками. – Мой товар нынче дорог, а спрос велик. А вот пополнить запасы… Некому мне помочь, старушке, собрать нужные травки в таком количестве.

Я окинула взглядом полки. Большая часть банок была заполнена простой, общеизвестной зеленью. Ничего редкого, ничего ценного. И что-то подсказывало мне, что травница просто хочет использовать нас в качестве бесплатной рабочей силы. Мой аналитический склад ума мгновенно прочел ситуацию: нехватка товара не от большого спроса, а от лени или немощи.

– Какие травы вам нужны? – спросил Лерей, его голос был на удивление мягким. Он явно уловил мою мысль о ее хитрости, но решил подыграть. Или же его воспитание не позволяло ему грубить старушкам, пусть даже таким ушлым.

– Ох, да самые обычные! – затараторила ведьма, потирая руки. – Лунный цветок, что цветет только по полнолуниям, да в глухих болотах, где кикиморы танцуют. Или корень сон-травы, что прячется под камнями в Черных горах, там, где огры рыщут. Да побольше бы, побольше! На пару мешков, не меньше!

Я почувствовала, как уголки моих губ дрогнули. Лунный цветок и сон-трава в таких количествах? Это были очень редкие и труднодоступные ингредиенты, а некоторые из них и вовсе могли стоить целое состояние. Она либо пыталась выжать из нас максимум, либо ее информация о Шарпе стоила… Слишком мало, чтобы оправдать такие затраты. Она просто хочет нас облапошить.

– Старая травница, – я вновь взяла инициативу в свои руки. – Эти травы… Очень ценны. Намного ценнее, чем любая информация. Возможно, вы просто скажете нам, что именно вы знаете, а мы уже решим, что сможем предложить? Бывший военнослужащий Шарп, слашвли о таком?

Старушка снова прищурилась, оценивая меня. Моя прямолинейность, кажется, ей не очень нравилась. Она привыкла к тем, кто готов сразу броситься на выполнение ее условий. Ведьмы в этом королевстве слишком разбалованы почетанием.

– Что ж… – протянула она, словно делая нам огромное одолжение. – Про Шарпа я знаю, что он человек непростой. Всегда с одной дамой таинственной, с огненными волосами. Видели его пару месяцев назад, у старой часовни на окраине, где путники останавливаются. Говорят, он там что-то ищет… Или ждет.

Пока она говорила, мой дар вероятностей активировался. Я почувствовала легкий, почти неощутимый сдвиг в воздухе, словно цифры вспыхнули перед внутренним взором. Вероятность лжи: семьдесят восемь процентов. Вероятность того, что информация устарела: девяносто пять процентов. Вероятность того, что она пытается нас использовать: девяносто девять целых и девять десятых процента. Эти цифры были мне как родные, они всегда помогали мне видеть скрытые мотивы и слабые места. Сейчас они кричали в полный голос.

Я и Лерей переглянулись. Огненные волосы? Это было интересно. Но «пару месяцев назад» и «у старой часовни на окраине»? Полковник Брэнден дал куда более свежие и точные данные о его перемещениях. Это не была устаревшая информация – это была информация для отвода глаз, которую давали всем, кто слишком много спрашивал. Я это знала. В Зирее так поступали с каждым любопытствующим, чтобы они не сунули нос куда не надо.

Моя аналитическая часть мозга мгновенно сделала выводы: старуха-травница либо давно не имела дел с Шарпом и продает слухи из прошлого, либо намеренно пытается нас запутать, чтобы вытянуть из нас побольше ресурсов. В любом случае, это было бесполезно.

– Понятно, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. – Спасибо, травница. Мы подумаем над вашим предложением.

– Ну-ну, думайте, детки, думайте! – закивала она, явно довольная собой. – Шарп он такой, не любит, когда его беспокоят. Ему ищут…

Я не стала слушать дальше. Развернулась и, подхватив Лерея под руку, потянула его на выход из лавки.

– Идем, – прошептала я, когда мы снова оказались на оживленной улице. – Она пытается нас развести. Это устаревшая информация, или просто общие слухи для отвода глаз. Брэнден дал более точные данные. И травы, которые она просит – это невообразимо дорого. Мой дар подсказывает, что от нее мы ничего не получим.

Лерей кивнул, его взгляд был задумчивым. Он понял. Его опыт бывшего связного и вора давал ему острое чутье на обман и наживу, и он, несомненно, чувствовал то же самое.

– Куда теперь? У нас остались еще ведьмы в списке?

Я развернула свиток.

– Да. И не одна. Пойдем по порядку. – Я пробежалась глазами по другим пометкам Брэндена.

* * *

После старой травницы с восточного рынка мы отправились к «Юному некроманту». Его лавка находилась в стороне от основного шума, пахла сыростью и чем-то, отдаленно напоминающим тлен. Некромант оказался худощавым парнем лет двадцати, с вечно испуганными глазами и манией к неуместным шуткам. Мы спросили его о Шарпе, и он, потупившись, ответил, что видел его лишь однажды, во сне, когда он, Шарп, пытался похитить его, некроманта, душу, но не смог, потому что у него, некроманта, душа слишком противно пахнет мертвечиной. На мой вопрос о даме с огненными волосами он лишь пожал плечами, а дар вероятностей показал восемьдесят пять процентов шутки и пятнадцать процентов попытки скрыть полное отсутствие информации. Мы быстро поняли, что он, скорее всего, просто пытается разыграть из себя крутого колдуна, и ретировались, не тратя время.

Затем мы двинулись к «Целительнице душ». Её дом был чист и светел, с горшками цветущих трав на подоконниках. Сама целительница была дородной женщиной средних лет с добрыми глазами. Она угостила нас травяным чаем и выслушала нашу просьбу о Шарпе. Она была искренна – дар вероятностей показал ноль процентов лжи. Но, увы, ее информация была так же бесполезна, как и у травницы. Она лишь слышала о Шарпе как о человеке, который помогает заблудшим душам найти покой, но не знала, где он обитает. Она искренне советовала обратиться к храмовникам или к тем, кто занимается сновидениями, но сама со снами не работала.

Так мы проделали путь по нескольким адресам, но ни один из них не дал ничего ценного. Один колдун пытался продать нам амулет от бессонницы, уверяя, что Шарп сам им пользуется. Другая ведьма предложила наложить на нас чары, чтобы мы сами увидели Шарпа во сне. Все они были либо шарлатанами, либо просто не обладали нужной информацией, предпочитая вытягивать деньги или время. Мой дар вероятностей работал без устали, каждый раз подтверждая бесполезность этих встреч.

Наконец, мы подошли к последнему пункту в списке Брэндена: «Старый слепец, мастер снов». Он обитал в квартале Старых Мастеров, ближе к реке, в ветхом, покосившемся доме, который казался пустым. Никаких вывесок, никаких следов обычной ведьмовской суеты. Только тихое, почти зловещее спокойствие. От него не веяло ни запахом трав, ни тленом, ни яркими цветами. Только тишина.

– Вот сюда, – прошептала я, подходя к обшарпанной двери. – Брэнден отметил, что он очень скрытный. Но «крайне осведомленный». И никаких приписок про меркантильность или шутки. Надеюсь, он окажется последним, к кому нам придется обращаться.

Я подняла руку, чтобы постучать, и на мгновение замешкалась. От этого места веяло такой сильной, древней магией, что даже мой, приглушенный обстоятельствами, дар чувствовал ее каждой клеточкой. Магия здесь была не просто энергией, она была знанием. И я поняла, что это место будет совершенно не таким, как все остальные. Лерей встал за моей спиной, его присутствие было ненавязчивым, но я чувствовала его готовность действовать в случае опасности. Его прошлое связного и вора учило его осторожности и наблюдательности, а не импульсивным поступкам. Он ждал моего шага.

Я сделала глубокий вдох и постучала. Дерево двери глухо отозвалось, словно поглощая звук. Ни ответа, ни движения. Я постучала еще раз, чуть громче, и снова тишина. Лерей бросил на меня вопросительный взгляд.

– Может, его нет дома? – тихо спросил он. – Или он не любит, когда к нему стучат, как к обычным смертным?

– Возможно, – ответила я. Мой дар вероятностей пока молчал, словно ожидая более четкого взаимодействия. Словно эта дверь была своеобразным барьером для прямого считывания.

Я приложила ладонь к холодной, шершавой поверхности, пытаясь уловить хоть малейший отголосок магии внутри, но дом был словно закупорен. Тогда я тихо произнесла:

– Мы пришли от Брэндена. По важному делу. Ищем человека, который работал раньше с нами.

Дверь медленно, со скрипом, начала открываться. Сначала показалась узкая щель, затем она расширилась, приглашая войти. Внутри царил полумрак, несмотря на солнечный день снаружи. Воздух был тяжёлым, насыщенным запахами старых книг, ладана и чего-то неуловимо горького, словно засушенной полыни.

– Заходите, заходите, – раздался из темноты сухой, хриплый голос, словно кто-то говорил сквозь ветер. – Я вас ждал. Не сегодня, так завтра. И вы явились. Это радует.

Мы с Лереем переступили порог. Дом внутри оказался просторнее, чем казался снаружи. Повсюду были полки, заставленные свитками, странными артефактами, пыльными хрустальными шарами и бесчисленными шкатулками. В центре комнаты, в кресле с высокой спинкой, сидел старик. Его глаза были закрыты, или, точнее, их не было вовсе – веки были плотно сомкнуты, словно зашиты. Но даже так я чувствовала, что он смотрит на нас. Или, по крайней мере, видит гораздо больше, чем мы можем себе представить.

– Присаживайтесь. – Слепец указал рукой куда-то в сторону. На его пальцах блеснули несколько массивных перстней, каждый из которых, я была уверена, был артефактом. – Не стойте столбом. Мои сны переполнены образами, и я видел вас сидящими. Чай? Я заварил сон-травы – очень полезно для тех, кто ищет ясности.

Лерей, несмотря на его привычку к скрытности, усмехнулся.

– С удовольствием, если вы не погрузите нас в вечный сон. У нас мало времени, чтобы спать.

Слепец тихо хмыкнул.

– О, не бойтесь. Мои сны не вечные. Они целебные. Если, конечно, вы не стремитесь за край. Тогда, да, может и вечный. – Он протянул нам две чашки, словно точно зная, где мы стоим. Мой дар вероятностей вспыхнул. Вероятность угрозы: ноль процентов. Вероятность правды в его словах: девяносто восемь процентов. Это было невероятно.

Я сделала глоток. Чай был горьковатым, но ароматным, и я почувствовала, как по телу разливается мягкое тепло, снимая напряжение последних часов.

– Мы ищем Леопольда Шарпа, – сказала я, переходя сразу к делу. – Мастера снов. Мы знаем, что вы тоже с ними работаете.

Слепец медленно кивнул, его незрячие глаза, казалось, были устремлены прямо в мой лоб.

– О, Леопольд… Да. Он хороший мальчик. Немного заблудший, как и все мы, но талантливый. Ищет он кое-что. То, что получил от Гары. Вы, должно быть, те, кто пришёл за ним.

Его слова ударили, как молния. Он знал. Знал всё. Без всяких вопросов, без намеков на выгоду.

– Где он? – спросила я, стараясь сохранить спокойствие. Это было слишком легко, слишком прямо.

Слепец улыбнулся, и эта улыбка была странной, почти мистической.

– Где же ему быть? В столице. Он здесь, в Парноне. В квартале Вечных Снов, в старом доме напротив библиотеки. Сейчас он занимается… Сортировкой. Его сны нынче слишком беспокойны, мешают ему сосредоточиться.

Лерей изумленно ахнул. Найти Шарпа прямо здесь, в столице, когда мы ожидали, что придется пересечь полкоролевства! Это было так неожиданно, что почти не верилось.

– Квартал Вечных Снов… – прошептала я, мысленно прокладывая маршрут. – Напротив библиотеки. Это… Это совсем рядом!

– Конечно рядом, – Слепец хмыкнул. – Все важные вещи всегда оказываются ближе, чем кажется. Просто иногда нужно закрыть глаза, чтобы их увидеть. Или… Открыть их на то, что лежит на поверхности. Идите. Он ждет.

Я поставила чашку.

– Благодарим вас. Мы обязаны вам.

– Не нужно. Моя плата – ясность. А ваша задача – найти то, что потерялось. И, возможно, вернуть кое-что на свои места. – Он снова хмыкнул. – И еще. Передайте Шарпу, что я всё ещё жду обещанный чай с лунными травами. Этот глупец до сих пор не понял, что настоящий мастер снов не может жить без крепкого чая по утрам. Иначе ему будут сниться только кошмары и ужасы прошлого, изматывая до смерти.

Я улыбнулась. Это было чистейшее чудо. Мы нашли его. И он был здесь, в Парноне. Теперь оставалось только дойти до него. Лерей выглядел ошеломленным, но довольным. Успех поисков, хоть и тернистый, давал надежду.

* * *

Квартал Вечных Снов оказался ожидаемо странным. Дома здесь словно сливались друг с другом, кривые улочки переплетались, а воздух был наполнен слабым, но отчетливым гулом. Здесь не было ярких красок рынка или суеты торговых площадей. Царили приглушенные тона, а редкие прохожие двигались будто во сне, их взгляды были затуманены, словно они не совсем проснулись. Некоторые двери были расписаны причудливыми символами, другие – затянуты полупрозрачными, мерцающими полотнами, сквозь которые просачивались неясные, меняющиеся тени.

– Ну, добро пожаловать в самое сонное место Парнона, – пробормотал Лерей, оглядываясь. – Если Шарп здесь, он должен быть таким же… Не совсем в реальности.

Мы шли по улочке, ориентируясь на подсказку слепца: «Напротив библиотеки». Большая городская библиотека была одним из немногих ориентиров, который не менял своего облика под влиянием местной магии. Найти ее оказалось легко. Прямо напротив величественного, хоть и слегка поросшего мхом здания, стоял дом. Он был старомоден, с узкими окнами и облупившейся краской, но на его двери не было ни магических завес, ни странных символов. Просто обычная деревянная дверь. Слишком обычная для Квартала Снов.

– Это он, – сказала я, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Дар вероятностей замер, словно ожидая кульминации.

Лерей кивнул и шагнул вперед, чтобы постучать. Но прежде чем его костяшки коснулись дерева, дверь распахнулась сама. На пороге стоял мужчина, Леопольд Шарп. Он был высоким, худощавым, с копной растрепанных темных волос и глазами, которые казались одновременно глубокими и безумными. Он был одет в помятый, но когда-то явно дорогой сюртук. В руках он держал нечто, похожее на старинную шкатулку, украшенную причудливыми узорами. Его взгляд метался, словно он ожидал кого угодно, только не нас.

– О, неужели вы пришли? – выдохнул он, и в его голосе сквозила смесь облегчения и паники. – Я же… Я был уверен, что у меня ещё есть пара дней!

Он резко отшатнулся, и в следующее мгновение попытался проскользнуть мимо нас, словно он не твердо стоял на земле, а был лишь сновидением. Его движение было слишком быстрым, слишком нереальным, словно он собирался просто раствориться в воздухе. Я видела, как он уже начал бледнеть, его очертания размывались.

– Не так быстро, сноходец, – спокойно произнес Лерей.

Я едва успела понять, что происходит. Лерей не двинулся с места, но его правая рука, которая до этого висела свободно, резко дернулась. В тот же миг воздух вокруг Шарпа исказился. Из ниоткуда, буквально из пустоты, вырвались тонкие, блестящие магии, похожие на сотни натянутых металлических струн. Они молниеносно опутали Леопольда, словно невидимая паутина, застыв в пространстве. Шарп замер, его тело дернулось, а эфемерные очертания тут же обрели прежнюю плотность. Он оказался пойманным, буквально висящим в воздухе, словно кукла на серебряных нитях.

– Что… Что это?! – выдохнул Шарп, пытаясь дернуться, но нити лишь туже оплели его, не давая пошевелиться.

Эти нити… Они были сделаны магии драконов. Чистого, управляемого, идеально контролируемого белого огня. Они блестели, отражая свет, словно полированная сталь, но были тонки, как паутина.

Я резко повернулась к Лерею. Его лицо было спокойным, но в глазах застыло нечто, что я никогда раньше не видела. Он только что использовал магию другой расы. Он полукровка?

Вероятность того, что я ошиблась: ноль процентов. Я видела это. Это было очевидно. Мой мозг лихорадочно начал перебирать варианты, пытаясь сопоставить то, что я знала о Лерее, с этим невероятным открытием. Восемьдесят семь процентов, что он что-то скрывал. Девяносто девять процентов, что это связано с его прошлым, о котором я так мало знала. И сто процентов того, что наша миссия только что стала гораздо, гораздо глубже.

Пока я переваривала шокирующее открытие, Шарп, оказавшийся гораздо более изворотливым, чем я ожидала, снова дернулся. Нити, хотя и держали крепко, не были неуязвимы. Сквозь них начала просачиваться еле заметная, мерцающая дымка, и его тело вновь стало расплываться, словно он пытался просочиться сквозь ткань реальности.

– Я… Я ничего не знаю! – прохрипел он, его голос исказился, будто доносился из сна. – Это неправда!

С лязгом, словно сотня тонких клинков, нити лопнули. Шарп, освободившись, ринулся прочь по улице Квартала Снов, мелькая между редкими прохожими. Он двигался быстро, почти скользя, и было ясно, что он не просто бежит, а использует некий дар, чтобы ускользнуть.

Лерей не раздумывал ни секунды. Он бросился в погоню. Я последовала за ним, но мои короткие ноги не могли сравниться со скоростью бывшего связного, который, казалось, знал каждый уголок этого лабиринта. Мое дыхание участилось, пока я пыталась не потерять их из виду, но они быстро скрылись за поворотом.

Я выругалась про себя, прибавляя шагу. Когда я завернула за угол, мне открылась странная, но от того не менее впечатляющая картина. Шарп был метрах в двадцати впереди, но его бег резко замедлился. Он споткнулся, а затем повалился на землю, словно подкошенный. Вокруг него, раскиданные по мостовой, валялись три пузатые деревянные бочки, полные, судя по запаху, яблочного сидра. Их железные ободы, только что идеально стянутые клепками, были распрямлены и извивались вокруг ног беглеца, как гигантские змеи.

Шарп пытался подняться, но ободы крепко держали его. Лерей стремительно нагонял его. Мой взгляд скользнул от поверженного Шарпа к Лерею. В тот момент, когда мужчина оказался рядом с Шарпом, буквально в паре шагов, ободы вокруг ног мастера снов словно дрогнули, завибрировали, а затем, с еле слышным шорохом, мгновенно распрямились и вернулись на свои места на бочках, будто и не покидали их вовсе. Бочки, которые я только что видела опрокинутыми, теперь стояли прямо, как ни в чем не бывало, и выглядели так, словно никто их и не трогал.

Лерей остановился над Шарпом, который теперь лежал на земле, пытаясь отдышаться и осмыслить произошедшее. Связной не коснулся металла, не прикоснулся к ободам. Просто… Заставил их выполнить свою волю.

Я замерла, глядя на Лерея. Мой дар вероятностей не показывал ничего, потому что то, что я видела, было итак очевидно. Это была магия металла. Невероятно точная, быстрая, едва заметная. Дар Линара. Но как? Почему он скрывал это? Да кто он вообще такой?!