Поесть казаки успели, Саня за столом ещё умудрился прочитать подчинённым лекцию про сложившуюся ситуацию; говорил он своими словами, не так складно, как полковник, к тому же делал свои выводы, с которыми Аким был не совсем согласен, но люди слушали его с большим интересом. В столовой было немного шумно, и некоторые даже вставали и подходили к заместителю командира взвода поближе, чтобы лучше расслышать его рассказ. А когда казаки стали сомневаться, что собственные руководители канадцев отправили своих людей в ванны на переделку, то Саня ссылался на Саблина:

— Так комполка сказал, вон взводный подтвердит.

Саблин лишь кивал, ведь сейчас Саня совместил с обедом и политзанятие. Тоже дело нужное.

Едва закончили с обедом, как командиров взводов вызвал Короткович. Он вышел наконец с совещания у полковника и сообщил:

— То, что покормили личный состав, — молодцы, так как времени на раскачку у нас нет. Есть приказ к вечеру пересечь перевал и выйти к Каригамбукте. Но это не главная цель, нам до ночи нужно выйти на южную оконечность бухты. Там везде наши, артиллерия противника беспокоит не сильно, там, на спуске, небольшой склад нашего полка (конечно, он имеет в виду Тридцать седьмой сводный полк), но перевалить через горную гряду будет сложно. Инженеры стараются, но подъём очень крутой, грузовики там не проходят. Так что можем взять с собой только то, что влезет в бронетранспортёры, — он глядит на молодого командира миномётной батареи прапорщика Васю Малюту. А с его отцом Андреем Малютой Саблин служил в одном взводе по молодости. — Миномётчики… — сотник в раздумье, — с вами не знаю, что делать… Затянет ли ваша «мотолыга» миномёт на те горки? Один миномёт и ваш грузовик придётся тут оставить.

«Так надо было спросить на совещании, а то сидели там больше часа. Сигары курили…».

Нет, конечно, Аким такое вслух говорить не собирается. А сотник уже и заканчивает:

— В общем, дорога лёгкой не будет. Всё, казаки, пять минут оправиться, и приступайте к погрузке. Первый взвод…

— Я! — откликается Аким.

— Вы, как и положено, идёте в голове колонны. Не тяните время, выходите без приказа, как только будете готовы. Смотрите на дорогу внимательно, потом поможете остальным.

— Есть, — говорит прапорщик.

Вот так и началась компания шестой сотни Второго пластунского полка в каменистых горах на берегу настоящего моря.

* * *

«Дорога лёгкой не будет… Первый взвод — пойдёте первыми. Не тяните время, выходите».

Нужно было торопиться. Сначала собрали всё, что нужно, и задумались. Как всё это запихнуть в один БТР? Конечно, брали только самое необходимое. А этого необходимого… получились горы. Перво-наперво вода, куда без неё? Четыреста литров. Аккумуляторы. По два на каждого. Девяносто кило. В тени под сорок, аэрация в броне, конечно, помогает, но это если просто сидеть, а если двигаться… хладоген обязательно. Ещё девяносто. Сухпай. Хоть немного провизии — когда ещё кухню увидят люди? Плюс полцентнера. Медпакеты и медицинская капсула, на случай тяжелого ранения. Почти двести пятьдесят. Только этого — немалая куча. А ещё несколько запасных щитов, кое-что из запчастей для брони: один, но тяжёлый ящик. Ну и какая война без боеприпасов? Этого добра нужно было много. Получилась половина от всего груза.

— Не влезет всё, даже если сверху накидаем, — уверенно, тоном знатока говорит Каштенков. — Тут и к бабке не ходи.

Акима иной раз немного раздражает манера зама с важным видом говорить очевидные вещи, да ещё так, как будто кто-то собирается оспаривать его слова, и в довершение ко всему приспосабливать к этому какие-то дурацкие поговорки. И чуть погодя прапорщик добавляет заму:

— Значит, две ходки сделаем.

— Короткович выговаривать начнёт, — предупреждает Саня.

— Чего тут выговаривать? Нешто он дурной, не понимает? За один раз точно всё не увезём. Пару раз съездим. Всё привезем. Лучше на той стороне горы хоть какой-то запас иметь, чем потом БТР за каждым ящиком патронов через гору гонять, — продолжает Аким спокойно. — Ты вон мины убери, не нужны, а лучше фугасов побольше возьми… Блиндажи брать… И Капитонову (командиру расчёта гранатомётчиков) скажи, чтобы взял ещё три ящика гранат. Фугасов, — Саня смотрит на него, как будто не понимает: ко всему тому, что есть, ещё три тяжеленных ящика? И Аким поясняет ему: — Может, без миномётов окажемся, так пусть хоть что-то тяжёлое будет про запас.

В первый раз загрузили лишь половину того, что думали взять. И БТР первого взвода оказался загружен менее всего. А дорога… А её не было. Колея от тянущихся в гору тяжёлых машин, да и то была она только в тех местах, где был грунт. На большем отрезке подъёма был либо крошеный камень, либо просто скала. БТР, урча моторами, всеми своими шестью колёсами цеплялся, как мог, за те камни и полз, полз вперёд. Взвод вместе с командиром шёл за ним следом. И пешие казаки, неся серьёзную поклажу, почти не отставали от своей «брони». А когда люди отставали, всё-таки отставали от техники, БТР останавливался на ровном участке дороги и глушил моторы. Ждал и охлаждал двигатели одновременно. Через полчаса подъёма вверху показались люди. Они ждали приближающийся взвод. Бронекостюмов на них не было, так — ерунда карбоновая от мелких осколков и камней. Саблин «выкручивает» камеры… Так и есть… Инженеры.

БТР останавливается, и один из инженеров подходит к нему. И пока казаки догоняют свой бронетранспортёр, мехвод, открыв люк, разговаривает с подошедшим. Саблин наконец взбирается к ним, и тогда немолодой инженер-сержант обращается к нему:

— Товарищ прапорщик, БТР нужно разгружать, там подъём крутой, гружёный он не залезет.

«Там подъём крутой? А до этого были не крутые?».

Аким смотрит туда, куда указывает сержант, и… что-то не находит никакого подъёма. А мехвод кричит ему из люка:

— Товарищ прапорщик, да как я туда заеду⁈ Там же стена!

— Ничего, заедешь, — обещает ему сержант. — Все заехали, никто ещё не свалился.

Говорит это инженер так убедительно, что Саблин верит ему. К ним подходит Каштенков, он, скинув перчатку, протягивает руку сержанту:

— Здорово, армия. Что делать нужно?

— Сань, разгружаться надо, — за сержанта отвечает ему Саблин.

— Ну, надо так надо, — безропотно соглашается зам.

Заехали. Весь груз казаки втащили на себе по крутому и узкому подъёму, а инженер и напутствует их:

— Вот так вдоль скалы пойдёте, километра два, там крен, но ничего, можете ехать гружёными, там все проезжали, а вот перед следующим подъёмом снова придётся разгружаться, там тоже круто будет.

— Еще один подъём, что ли? — негодует Саня. Эта дорога непросто даётся станичникам.

— Он последний, — утешает его сержант, — потом ещё пара километров, и спуск начнётся, там уже и море, и деревню норгов видно будет. Там дальше всё с горы…

Никто не ворчал, никто не причитал. Казаки стали разгружать свой БТР, потом принялись носить грузы наверх, а бронетранспортёр, движение которого корректировал всё тот же инженер-сержант, загребая гранитный щебень вперемешку с грунтом всеми шестью колёсами и ревя моторами на низкой передаче, стал карабкаться вверх. Карабкался, карабкался… И, как и обещал им сержант, выехал на плато.

«А мехвод говорил — не заедет. У страха, оно завсегда глаза велики».

А потом БТР, и вправду под заметным креном на левый борт, прошёл вдоль нависавшей справа скалы до следующего места, где работал бульдозер и несколько инженеров.

И выяснилось, что этот подъем ещё круче предыдущего. Тогда прапорщик приказал заму снять груз и, взяв с собой десяток человек, спустить вниз за оставшимся снаряжением.

БРТ уехал, а казаки стали таскать ящики наверх. Саблин же ничего носить не стал, по уставу не положено, а с радистом пошёл дальше, туда, где ещё один бульдозер выравнивал почву. Они ещё не дошли до места, где производились работы, как услыхали шум над головой; то был резкий хлопок с длинным удаляющимся продолжением…

Пфу-у-у-у-у-у-у…

Саблин сразу узнал этот звук; он поднял голову, как будто мог что-то разглядеть в небе, а инженер-рядовой, который ровнял тут дорогу при помощи отбойника, остановился и сообщил ему:

— Двухсотмиллиметровый, товарищ прапорщик… Это кляксы на пристань кидают, бьют без прицела, так, на всякий случай, — и после он стал успокаивать Саблина, а может, и самого себя: — Ничего, сейчас наши им ответят.

Саблин сделал ему знак рукой: понял; и пошёл дальше. Думал, когда выбирался на свет из трюма корабля, что у него будет время обвыкнуться тут немного, оглядеться, но война, как, впрочем, и всегда, началась как-то сразу, без раскачки и предупреждения. Они с радистом Тутыревым дошли до одного большого камня, за которым уже начинался спуск. И там, далеко внизу, он увидел небольшую, растянутую вдоль морского берега деревню с несколькими пирсами и парой лодок у них.

«Каригамбукта».

Только она справа, а им нужно налево, в обход, на другую сторону бухты.

«Как они тут живут? Интересно даже. Что едят? Саранчи тут нет, болота нет, в море стекляшка и другая болотная рыба, говорят, не водится… Лодочки есть, а где же они бензин берут?».

Саблин закрывает забрало и регулирует камеры… Все дома выбелены, возле каждого ветротурбина, это ему понятно: «Тут, наверное, хорошие ветра, у моря-то. А значит, полно у них электричества и днём, и ночью. И рогоза с пыльцой нет… Хорошо у них, ходи себе без респиратора… без КХЗ…». Но Аким не замечает ни кукурузы, ни тыквы… Есть какая-то растительность за домиками, какая-то зелень, но не так чтобы много. Хотя тут, под прибрежными дождями, поливать её не нужно, вода и так каждый день.

«Вообще неплохое тут место, неплохое… Если бы ещё не эти сумасшедшие канадцы».

А ещё он видел, что на берегу, почти за каждым камнем, с восточной и южной стороны, пряталась техника, люди, штабеля с ящиками, пара палаток. Но всё это было далеко.

«Ни хрена мы не успеем съехать отсюда до вечера».

Он был уверен, что остальные взводы шестой сотни, с перегруженными БТРами, еле тащившимися вверх, ещё даже не добрались до первого крутого подъёма.

— Товарищ прапорщик, — окликает его радист. — «Первый» на кодированном канале.

Саблин переключается на нужный канал.

— «Камыш», говорит «первый». Можете сообщить, где вы?

— Я «камыш», так точно. — отвечает ему Аким. Он оглядывается. Над ним нависают скалы. Вряд ли его запеленгуют. — Я на самом верху. Уже вижу море.

— То есть вы на вершине перевала? Приём.

— Так точно. Вижу отсюда первую точку маршрута. Приём.

— Первую точку. Принято… — говорит Короткович чуть задумчиво. — Видел, ваша машина вернулась к лагерю. Приём.

— Так точно, не всё забрали сразу. Приём.

— То есть вы пошли налегке? Вы нас видите?

— Так точно, налегке, решил проверить маршрут. Здесь всё в порядке, машины пройдут. Если их разгружать перед крутыми подъёмами. Вас сейчас не вижу, я ушёл по дороге дальше, но видел недавно. Вы были далеко внизу. Приём.

— Принято, идём к вам. Конец связи.

Аким переключил рацию на канал своего взвода. Кажется, Короткович был им доволен.

Когда он подходил к своим людям, что присели на камни после того, как подняли весь груз наверх, до него донеслись далёкие удары. Два удара с небольшим интервалом. А потом в небе раздался гул. И тот же самый инженер-рядовой с лопатой — Саблин как проходил мимо него — радостно сообщил ему:

— Вот, товарищ прапорщик, наши кляксам и ответили. Только, думаю, зря всё, долго целились, те уже сбежали в свой капонир.

— Ничего, когда-нибудь не успеют сбежать, — заверил его

Саблин.