— Канадцы, я имею в виду их элиты, — начал полковник, — имели и имеют хорошую ресурсную базу. Но вот с людьми они обращаться не умеют. Они, успешно переняв технологии пришлых, стали переделывать своё население. Часть в рабочих, часть в солдат. И за последние сто двадцать лет переделали почти восемьдесят процентов своего населения. Благодаря этому они смогли распространить своё влияние и на Гренландию, и на Исландию. За последние двадцать лет они трижды пытались высадиться на Шпицбергене, но наши вооружённые силы и флот находили возможности эффективно пресекать эти попытки, — тут Войцехович остановился и в несколько затяжек раскурил потухшую было сигару. И после продолжил: — Они так увлеклись переделкой или, как они это называли, оптимизацией всего населения, что незаметно подорвали свой демографический потенциал. А с недавних пор на них с юга стали оказывать давление новые виды даргов, весьма боевитые… Раньше канадцы чувствовали себя достаточно уверенно, но сейчас, вот буквально два года назад, напряжение на южных их рубежах стало нарастать. Передовые группы даргов уже стали появляться в их ресурсной кладовой, в Альберте. У них попросту не было необходимости держать фронт, как это делали мы. У них не было таких грозных врагов, как китайцы. И естественно, они не очень внимательно следили за тем, что у них происходит на юге. А зря… зря.

Тут полковник замолчал, и один из офицеров Девятнадцатого полка, улучив момент, спросил:

— Товарищ полковник, так мы тут не совсем поняли: они сами, что ли, начали переделывать свой народ?

— Да, да… — чуть рассеянно отвечал комполка. — Да, сами; канадские элиты решили, что так им будет лучше, и в разведке считают, что происходило это не без участия пришлых. Думают, что это была совместная, согласованная акция и что пришлые помогали канадцам с оборудованием. Очень уж большая была проделана работа, как тут без пришлых обойтись? Но впоследствии вся эта оптимизация населения вышла, как мы теперь наблюдаем, им боком. Они переработали слишком большое количество людей, а те, что оставались в своём естественном виде, уже не могли давать необходимого прироста населения. Запас биологического материала у них исчерпан, переделанные существа, как вы понимаете, не размножаются. Ну, кроме даргов, естественно, но дарги, как вам известно, абсолютно бесполезны для созидательной деятельности, да и самовоспроизводство в их стаях весьма низкое. В общем, им очень нужен новый биоматериал, и мы уже видим, как они работают тут у нас, на северо-западной оконечности Евразии, — и теперь полковник положил окурок сигары в пепельницу и повернулся к экрану штабного планшета, стал показывать офицерам карту. — Они уже создали две базы: вот здесь, в Буде, и здесь, в Нарвике, — тут полковник остановился и потряс головой, словно удивляясь. — Господа офицеры, вы не поверите, но местные, сколько мы ни предупреждали их, с канадцами сотрудничали всё последнее время; мало того, местные сами строили для канадцев и пирсы, и склады, и капониры, строили по чертежам канадцев. Местные всегда были убеждены, что опасность для них представляем мы, а канадцы их как раз от нас будут защищать. Но, как вы видите, время — лучший учитель, и оно всё всегда расставляет на свои места. И мы не стали вмешиваться, когда шесть лет назад Канада начала свою операцию на норвежском побережье; норги сами, как говорится, творцы своего счастья. Ну а теперь канадцы создают и промежуточные опорные пункты тут, тут… — он снова повернулся к карте, — и тут — в общем, на всём побережье; ставят заставы и выгребают там весь человеческий материал, выгребают вчистую, где только могут, кого-то берут добровольно, обманом, но всё чаще прибегают к силовым методам. Они доходят даже до Кируны, не стесняются пересекать и горную гряду, вылавливать людей и непосредственно за нею. Разведка считает, что для прикрытия южных границ им необходимо как минимум одиннадцать полноценных дивизий, плюс сейчас они строят шесть больших биофабрик, которые впоследствии помогут им решить дефицит белка, но пока канадцам нужен новый биоматериал и для войны, и для новых производств, поэтому они срочно увеличивают рацион для своего населения, в надежде, что это позволит повысить рождаемость, ну и выгребают все человеческие ресурсы с нашего побережья. И всё бы ничего… — тут полковник снова вспоминает про свою сигару, раскуривает её. — Но вот теперь они пытаются создать свою базу ещё и здесь, у Тромсё, вернее, создали им её местные, заранее, а канадцы только принялись её обживать. Мы вежливо просили их не лезть сюда, но они наши просьбы проигнорировали, приходится выпроваживать их уже в привычном для них порядке. Вот…- он снова повернулся к карте и постучал пальцем по одной точке. — Тромвик! Дальше на север, вот это всё — Алта, Снефьорд и все эти острова на севере… это, как вы знаете, уже земли либо с нашим населением, либо со смешанным… Население здесь малочисленное, бедное, но мы всё равно его канадцам не отдадим. Тем более что в свете последних событий местные, как вы понимаете, стали к нам относиться с подчёркнутым дружелюбием. Но вы при встрече им не доверяйте. Кто их знает. В общем, господа казаки, командованием принято решение вышвырнуть канадцев из Тромвика, — он снова постучал пальцем по карте. — Наш флот пытается отрезать их от снабжения, действует на их коммуникациях, у противника короткое плечо снабжения, они тащат всё из Исландии, но нашим морякам всё-таки удается уменьшить поддержку здешнего гарнизона, и это нам большая помощь, но у них тут более трёхсот штыков. Они за бетоном и гранитом, у них под каждое орудие есть капонир, что ни блиндаж — так бетонные перекрытия. Так что лёгкой прогулки я вам не обещаю. Снаряды у них ещё имеются, не кончились, переделанные солдаты, хоть и безмозглые, но упрямые, также у них есть дроны. Меня уверяли, что они никудышние, не то что у китайцев, но результат работы одного такого никудышного дрона вы, судя по всему, видели, когда ехали сюда. Так что операторам РЭБов придётся быть начеку. Нужно будет пройти инструктаж. Да… быть начеку. Противник сразу применяет дроны, как только мы позволяем им делать это, — он оглядел сидевших перед ним офицеров и спросил: — Надеюсь, с общей картиной вам всё ясно…

Всем всё было ясно, кроме… урядника Каштенкова. И он поднял вверх руку.

«И вот надо ему лезть к начальству с вопросами. Сидел бы молча слушал, обед уже, а мы ещё не завтракали. Что за человек⁈».

— Урядник, — даёт Сане слово полковник.

— Я вот одного не пойму, товарищ полковник, — начинает тот, — вы сказали, что для переделки своего населения этим канадцам пришлые дали оборудование — значит, вроде как они союзники; и тут же пришлые запускают к ним с юга даргов… Значит, уже и нет. Непонятно вот это мне.

Аким мельком оглядывает офицеров, что собрались в совещательной, и все, включая сотников, слушают внимательно, у всех интерес на лицах. И полковник тогда говорит:

— Правильный вопрос, урядник. Правильный. Всё дело в том, что пришлые будут вам помогать, если ваши усилия не противоречат их глобальному плану. Хотите переделать ваше население — пожалуйста, вот вам оборудование. Хотите воевать между собой — мы позволим вам добывать ценные ресурсы для войны; добываете — делайте оружие. Ведь ни для кого не секрет, что китайцы делают своё оружие в таком количестве, используя энергетические возможности пришлых. Да ещё и воду для своих людей добывают, синтезируют опять же на оборудовании пришлых. Но, повторяю, всё это не должно противоречить их главной задаче, о которой, к сожалению, мы пока можем только строить теории.

Он думал, что закончил политпросвет, но тут руку поднял ещё один офицер, пожилой прапорщик из Девятнадцатого полка, фамилию которого Саблин не помнил.

— Разрешите обратиться, товарищ полковник.

— Прошу вас, прапорщик, — отвечает ему Войцехович.

— Так что же, мы до сих пор и не знаем, кто эти пришлые? — спрашивает тогда седой уже казак.

— К сожалению… К сожалению… — полковник снова раскуривает сигару. — Вы, конечно, слышали, что нам в руки несколько лет назад попался один… одно чуждое нашей биологии существо. То есть, даже дарги, и те имеют общую с нами систему, схожее хромосомное строение, даже белые пустынные пауки, а вот захваченное в плен промысловиками существо — оно походило по биологии на хорошо известных вам болотных рыб. И это был не первый наш контакт с ними, но при допросах — я, кстати, читал отчёты об их допросах — все эти существа говорили одно и то же: мы обслуживающий персонал биолабораторий, биофабрик и энергетических узлов, мы созданы искусственно, у нас нет своей естественной системы воспроизводства, так как она очень затратна для любого организма, у нас нет полового разделения, стоящее над нами руководство, даже наши научруки, наши инженеры, относятся к той же разновидности живых существ, что и мы. У них тоже нет возможности размножаться. В общем, пленные уверяют, что они не воспроизводятся, а производятся, и все, когда-либо попадавшие к нам в руки, утверждают, что все произведены уже здесь, только в местах, расположенных далеко на юге. Так что… мы до сих пор не знаем, кто пожаловал к нам на планету. Как я уже сказал, у нас на этот счёт есть только теории, — тут он взглянул на часы и затушил окурок сигары в пепельнице. — Господа казаки, время интересных бесед у нас вышло, давайте я бегло набросаю вам диспозицию, и приступим к работе, — он обернулся к карте. — На стороне противника наши стеснённые коммуникационные возможности. Сами видите, сплошные скалы, дорога одна, она идёт вдоль моря, над морем постоянно висят беспилотники, их артиллеристы у них не чета нашим, но иной раз накрывают. По дороге можно передвигаться только во время дождя, когда их беспилотники слепы, но и тогда из района Тромвика ведётся неприцельный, беспокоящий огонь. Да… также на стороне противника заранее подготовленные укрытия и минные поля. Что же на нашей стороне? А на нашей стороне в этот раз… Из необычного: мы значительно превышаем их в численности. Странно, не правда ли? — он усмехается. — И ещё более странно: боеприпасов, в том числе и тяжёлых, у нас не меньше, чем у них. Из обычного: мы на порядок опытнее их, наши бойцы на порядок более стойкие и упорные. А ещё, чтобы не ехать вдоль побережья, наши инженеры трое суток назад пробили ход через горы, вот здесь, — он опять указывает на карту. — Три дня назад наши передовые части и наши армейские товарищи уже выбили противника из населённого пункта Каригамбукта… вот он, на берегу залива… Сейчас мы собираем кулак для удара вдоль берега на юг, в обход бухты. Здесь, здесь, здесь… Вот это всё… очаговые укрепления, сплошной линии траншей нет, но все блиндажи… они на возвышенностях, всё по-серьёзному, пулемёты, снайперские точки, а подходы минированы. Сами понимаете, в подобном случае, товарищи, у командования вся надежда на нашу главную ударную силу. Степнякам и армейской пехоте эта местность не по зубам… Здесь понадобятся кулаки помассивнее… И тут я имею в виду, конечно, вас, товарищи, говорю именно о вас, о пластунах и армейских сапёрах. То есть о нашей гордости, о нашей тяжёлой пехоте. Вы — та самая грозная сила, что должна внести быстрый перелом в сложившуюся ситуацию и завершить с победой всю операцию. Тем более…- тут полковник улыбнулся, — все мы хотим побыстрее вернуться домой.

Тут казаки чуть оживились. Конечно, всем хотелось домой. Вот только укрытия из бетона и на возвышенностях да минные поля перед ними чуть смазывали общую картину вероятной быстрой победы. А прапорщик стал вспоминать прежние свои компании:

«О, начались похвалы, напутствия и обещания — верный признак, что не сегодня-завтра уже приступим».

Саня тоже, видно, всё понимает, сидит с видом человека, который всё подобное слышал уже много раз: да, да… давайте, товарищ полковник, расхваливайте. Но комполка на этом как раз и закончил:

— Всё, товарищи. Командиры взводов и их заместители — прошу к начштабу: получайте карты, радиокоды и позывные, всех остальных офицеров прошу ещё задержаться.

«Ну слава Богу, всё!».

Офицеры вставали, отставляли стулья, шли к выходу из совещательной.

— Слушай, а мне понравилось, — говорит Саблину его зам.

— Чего понравилось? — не понимает прапорщик.

— Да как поговорили, — отвечает Саня. — Хороший командир.

— О, — тянет Аким многозначительно.

— Чего «о»-то? — Каштенков чувствует в этом его «о» сарказм. — Ты вот вспомни, много у нас было таких командиров полка?

— Так на моей памяти… всего два было, — добавляет Саблин. — Оба не городские, как этот, а из казаков, наш нынешний — так ещё и наш станичный.

Они выходят на воздух и тут же рядом со входом останавливаются и, как другие командиры, закуривают. И Сашка не унимается:

— Вот я тебе про то и говорю, приятно человека послушать, потому что образованный, говорит хорошо, красиво, не то что наши, коряги болотные.

— Вот ты уже и решил, что он командир хороший, если говорит складно, — Акиму было чуть обидно за командира Второго полка Волошина. Тот, конечно, говорил… ну, не очень ладно. — Говорить умно — многие умеют, но я по этому начальство не оцениваю.

— А по чему же ты оцениваешь? — не отстаёт от него зам. — Вот так увидал командира впервой — и сразу чтобы о нём что-то сказать?

— Ну… по наградам хотя бы, — отвечает прапорщик.

— Так он же в гимнастёрке был, на гимнастёрках какие награды? Как тогда? — ехидничает Саня.

— Вот поэтому я по первой встрече человека старюсь и не оценивать, — важно произносит прапорщик.

— Ох и умный ты человек, Аким Андреевич, — ехидно замечает Саня.

— Ну а как…? Должен же над вами, дураками, хоть кто-то умный быть, — отвечает ему Саблин с усмешечкой. И, не надевая шлема, включает рацию. Ему что-то лень бегать искать своих людей. Он находит канал своей сотни и объявляет: — Второй полк, на связи командир первого взвода Саблин. Передать по взводам: всех радистов и всех электронщиков к штабной палатке.

— Есть, есть, есть… — отзываются казаки; все, кому приказано, идут куда велено.

Пока радисты получали коды и позывные, электронщиков только что прибывших казацких сотен из Второго и Девятнадцатого полков собрал на инструктаж замкомдивизии по средствам РЭБ. Акиму самому стоило бы послушать про те дроны, что использует противник, хотя бы потому, что это было интересно; но у него были другие планы.

«Вот и хорошо. Начальство у начальства, технари у технарей, пока есть время, нужно народ покормить».

Они с Каштенковым пошли к палатке-столовой узнать, когда и как можно получить обед.

— Сколько вас? — поинтересовался старший по кухне.

— Сто сорок человек, — за всю сотню отвечает Саблин.

— На сто сорок горячего хватит, остальным только сухпай или часик подождать придётся.

— Хорошо, что успели раньше Девятнадцатого полка, — говорит Саня. — Вызову людей.