Написал Олегу, что будет ждать их с Мишкой на пристанях, а сам с Саней поехал в лодочную мастерскую, посмотреть новую лодку. Лодка была готова. И поначалу Аким удивился. Он немного не на то рассчитывал.

— Ну как же не то? — в свою очередь удивлялся Кульчатый. — Чего в ней не так?

— Думал, пошире будет, — Аким оглядывает уже почти готовое судёнышко.

— Да как пошире? — младший из лодочных мастеров показывает ему чертёж. — Вот же, вот… Договорились о размерах, ты согласился, мы так и делали.

И тогда Саня поясняет и мастерам, и самому Акиму:

— Он просто сейчас на корабле Савченко ходит, а после него ему всё узким и кажется.

Да, так оно и было, новая лодка, как и оговаривалось, была и шире, и длиннее его предыдущей. Он просто сразу того не понял. А в остальном всё было отлично. Швы идеальные, Аким думал, что и сам бы так не сварил. Рифлёный противоскользящий пол — как рыбаку без такого? Выведенный за корпус транец под мотор — продуманная вещь, нужная. Интерцептор на рычаге, чтобы можно было его убрать, — простое, но необходимое устройство для устойчивости во время быстрого манёвра. В общем, всё, всё, всё, что было нужно рыбаку в болоте. Что тут сказать, Кульчатые были мастерами своего дела.

— Хорошая лодка, — говорит Каштенков, во второй раз обходя судёнышко по кругу. — Даже отличная. Дно, я смотрю, вы усилили?

— Ну так Аким иной раз таскается по таким местам, где дно лучше иметь покрепче, — отвечает Кульчатый-младший. — Мы ему ещё по дну пару жёсткостей положили. Их так не видно, но они есть…

— Это да… — соглашается Саня. — Не лишним будет.

В общем, придраться было не к чему. Саблин обсудил с мастерами, где приваривать крепления и кронштейны для лееров и брезента, а потом остановился у носа судёнышка.

— Чего, Аким? — интересуется старший.

— Да вот… — говорит Саблин задумчиво. — Может, приварить ещё крепления под пулемёт?

Братья переглянулись, и старший отвечает ему:

— Приварить-то можно, чего же не приварить… Но ты с ним, если задумаешь гонять по болоту, опрокинуться можешь. Вес-то у него немалый, плюс лента, плюс пулемётчик… И над ватерлинией стоять всё это будет высоко… Чуть дашь крена лишнего на скорости, и зачерпнёшь…

Мастера, конечно, были правы. Но Аким всё-таки настаивает:

— Понятное дело, но вы всё равно приварите.

— Ну, хозяин-барин, размеры неси — приварим.

Саня после осмотра новой лодки уехал домой, хотя Аким и предлагал ему поехать с ним на рыбалку. Нет, не лежало сердце у зама к рыбалке. А вот у Олега лежало, он с Мишкой уже прогуливался по пирсу возле лодки, когда отец показался у берега.

— Ну что, грузимся? — говорит Аким, слезая с квадроцикла. — Берите ящик, воду — несите в лодку, — сам же он взял ружьё и патронташ.

Едва сели, ещё мотор не завели, а ему приходит сообщение. Опять Пивоварова приглашала его на процедуры. Он написал ей: не могу, в болоте. Если только завтра.

* * *

Решил идти на Старые мели, что были всего в получасе ходьбы от станицы. Пришли, а там уже две лодки… Нет, несерьёзно, это не рыбалка, и тогда Аким говорит Олегу:

— На север бери.

А тот и рад, он на руле роскошной лодки, сыну хоть целый день кататься, ему в болоте нравится. Жара сорок три, и ещё прибавляться будет, пока три часа не минет. Олегу же хоть бы хны. А вот Мишка на носу, у кубрика, что-то притих.

— Михаил! Иди-ка сюда, — зовёт его прапорщик. И он, перелезая через банки, приближается к Саблину.

Аким снимает перчатку и суёт руку ему под капюшон. Ёжик коротких волос почти сухой, шея едва влажная, а мальчишка, под КХЗ в такой-то жаре, должен быть весь мокрый.

«Рогата жаба! Он сухой!». Саблин тут заволновался.

— Ты воду-то пьёшь? — у Мишки флага на поясе. Прапорщик проверяет её.

— Пью, дядя Аким.

Фляга почти пуста. Пьёт. Но этого явно мало.

«Слабый он, ещё немного — и тепловой удар схватит… Хорошо, что на лодке кубрик есть».

— Ничего не болит? Голова как?

— Нет, голова хорошо… Только мутная какая-то, — отвечает мальчишка. — Устал, наверное.

— Раздевайся, посиди в кубрике, — говорит ему Саблин. — Помнишь, как кондиционер включать?

— Помню.

Мишка уходит, а вот Олегу жара вообще нипочём. Он сидит на руле и только головой вертит. Аким закурил. Так они добрались до Антоновых ям. Сюда редко кто из станицы ходил, тут было мало стекляшки, самой желанной и самой выгодной из обычных рыб. Зато всякой дурной рыбы, вроде ерша или пескаря, здесь была масса. Но, помимо того, ещё и карась неплохой водился. Олег глушит моторы… Течения тут нет, но якорь бросили. И сразу к ящику со снастями:

— Батя, что брать?

— Блесну жёлтую бери, к ней второй крюк мотай, — советует отец.

— Второй? — в голосе сына слышится разочарование. Второй крюк — он для рыбы небольшой. Но Аким не думает, что сегодня будет добыча больше пяти кило весом.

— Ершей таскать и второго хватит.

Всё выходит так, как Аким и думал, вернее знал. Колючего ерша тут была куча, и блёклого пескаря тоже. Длинный бесцветный пескарь был едким, его другие рыбы не жрали, а вот на удобрение рыбы лучше не было. И Олег стал тягать из бурой воды одного страшного гада за другим без остановки. Таскал с азартом, пусть рыба мусорная, всё одно, ему это ужасно нравилось. Через полчаса на горячем дне лодки шевелилось не менее трёх десятков страшных рыбин, каждая от полукилограмма весом. И тут вдруг, после очередной подсечки…

— Батя! — кричит сын. — Взял кто-то. Тяжёлый!

— Ну и вываживай, не дёргай только! — спокойно говорит Саблин. Он даже не привстает со своей банки. Только ухмыляется.

— Батя! — паникует Олег. — Он бьётся! Ходит… Боюсь, под лодку уйдёт. Порвёт лесу.

— Так ты его притягивай потихонечку. Главное — не дёргай. Подтянул — лесу на локоть, подтянул — на локоть. Не торопись… — советует отец.

— Говорил же, второй крюк мал! — волнуется сын.

— Нормально второй крюк держит, — отвечает Саблин. — У меня крюки всех номеров калёные, — хотя крупная рыба при большом усилии может вырвать крюк с частью своей пасти. Всё-таки жало крупных крючьев в пасть рыб вонзается глубже, сидит крепче. — Ты ногой в борт упрись. И не дёргай… Тяни помалу.

Рыба не сорвалась, дрыгалась, ходила из стороны в сторону, но Олег дотянул её до лодки. И, уже разглядев костистый хребет в воде, сын прокричал:

— Батя, карась! Возьми багор, зацепи его… Боюсь, уйдет! Батя! Ну!

Саблин сдержаться не может, видя, как сын волнуется. Смеётся, и когда рыбина уже у борта, он наклоняется и хватает её, без багра, просто перчаткой, и не без усилия закидывает в лодку. Карась и вправду неплохой, чуть меньше десяти кило. Чёрная, гладкая куча жира со множеством глаз на огромной морде. Лежит и, в отличие от ершей, не шевелится.

— Везёт тебе на карасей, — говорит Аким. Он снимает перчатку и оббивает её о борт лодки. Стряхивает рыжий налёт амёб.

— Хороший карась, бать?

— Хороший, — соглашается отец. Крюк калёный, не подвёл. — Под десять килограммов будет.

Олег сел на банку, стянул капюшон с головы, сидит пьёт воду. Доволен, конечно. Ну а как… Сам такую хорошую рыбу вытащил. Жирную, полезную: и куры, и свиньи от карася не отворачиваются. В принципе, и человек может её спокойно употреблять, вкус у неё дрянь, но масло этой рыбы нормально усваивается, без расстройства пищеварительной системы, так что с голодухи очень даже можно есть.

А тут и Мишка на шум вылез из кубрика, видит чёрное чудище на палубе, глаз не отводит поначалу, а после и других рыб начинает разглядывать.

— Миша, ну ты как? — спрашивает прапорщик.

— Я? Я хорошо, — откликается мальчишка, но на Акима даже не глядит, весь интерес к рыбам.

— Ну что, будешь рыбу ловить? — спрашивает прапорщик.

— Буду, — отвечает мальчик.

Аким на всякий случай ещё проверил его волосы под капюшоном, хотя после кубрика и не разберёшь… И они садятся к ящику.

— Рыба тут так себе, — говорит Аким, доставая небольшую блесну.

— Ерши, — понимает Михаил.

— Ерши, они голодные, тупые, на всё бросаются. Так что тут хитростей не нужно, вот блесна, вот крюк, вот леса… — продолжает Саблин. — Знаешь, как всё увязать?

Нет, мальчишка не знал. И Аким стал показывать ему, как всё должно быть у настоящего рыбака.

Михаил выловил рыбу тут же, небольшого ерша на полкило, втащил его в лодку и замер, разглядывая, как рыба вертится на дне лодки, как извивается на крючке. А потом поднимает глаза на Акима и говорит:

— Это же ёрш.

— Ерш, — соглашается Саблин.

— Так рыба ненужная, — немного расстроенно замечает мальчик.

— Нужная, нужная, — отвечает ему Олег. Он теперь, на правах старшего, важно поясняет: — Перемелем их, на поле пойдут, а то знаешь, какие удобрения магазинные дорогие? Ты давай, ещё лови.

И тогда Мишка стал вытаскивать ершей; не так проворно, конечно, как Олег, — ну, как мог. Пальцы и руки у него были слабоваты, крюк из колючей рыбы он извлекал долго. Кололся, даже через перчатки, а Саблин помогать не спешил: ничего, пусть учится.

В этот день Мишка, на зависть Олегу, подсёк стекляшку.

Маленькую, всего на полкило, но всё-таки. А сын вытащил ещё одного карася, на сей раз небольшого, на три килограмма. Зато ершей с пескарями в лодке было килограммов на тридцать, не меньше.

«В общем… Нормально сходили».

Как время пошло к пяти часам, решили сворачиваться. Олег, он, как заведённый, мог и до темноты тут сидеть, а вот Мишаня скис уже через час после того, как вылез из кубрика. Перед тем как сниматься с якоря, его пришлось обратно отправить. Хотя он тоже наловил рыбы.

Вернулись домой все довольные, а Настя сразу приметила:

— Бледный он что-то. Надо ему температуру померить.

Женский глаз, материнский, что тут скажешь. Оказалось, что тепловой удар Мишка всё-таки поймал, хотя и не в тяжёлой форме. И теперь она, хоть и нехотя, всё-таки стала с мальчишкой помягче. Каждая казачка, что степная, что болотная, знает, что делать с ребёнком после теплового удара.

— Сейчас покормлю его, — говорит она Акиму негромко, — посмотрю, аппетит есть ли у него.

Если ребёнок после теплового удара не ест, нужно будет его подлечить. Восстанавливать. А пока она ставит перед Мишкой большой стакан воды:

— Пей не спеша. Сейчас каши дам.

Она кладёт ему кукурузную кашу с жиром из-под жаренной с чесноком курицы. Еда очень вкусная, и Мишка, едва отпив воды, принимается за кашу. Ест с удовольствием. Значит, не всё так плохо. Как раз Олег вышел из душевой, он перед этим нарубил карасей, поставил их подсушиться на солнце, отнёс всю остальную рыбу к мельнице, молоть сразу не стал, молодец, знает, что нужно дать ершу подсохнуть. Помылся и сел к столу. Мать даёт ему ужин и спрашивает:

— А уроки опять делать не будешь?

На что сын ей отвечает:

— Зато видела, сколько рыбы взяли?

Аким Олегу насчёт уроков ничего не говорит, отец понял, что второго врача в семье не будет. Будет рыбак. И казак. Чего тогда без толку напрягать парня? Ещё год в школе — и всё, получит справку и пойдёт работу искать. А может, Саблин соорудит ему лодчонку какую, пусть рыбу добывает, раз ему так интересно, пока не женится или не запишется в общество.

А вдруг Мишка, который всегда молчал и стеснялся говорить при Насте, если только его не спросят, неожиданно произносит:

— Пол-лодки рыбы привезли.

И первый раз Настасья, ну, во всяком случае на глазах Саблина, без нужды прикасается к нему. Она проводит ладонью по голове мальчишки и произносит:

— Молодцы, ешь давай.