Ольга спала и видела сон.

Чудесный такой сон, где она в белом платье и с фатой идет к алтарю, а папа поддерживает за руку. И мама в красном костюме, том самом, который она прикупила когда-то «на будущее», смахивает слезы. А рядом с мамой стоит тетя Нина и улыбается…

Пахнет цветами. Солнце горит ярко. И дождик…

Какой дождик? Не надо ей дождика на свадьбу! Но тот капал.

– Да погоди ты, – раздался голос с небес, – хватит на нее плевать.

– Я не плюю. Я сбрыу-згиваю! Водичкой!

Федор.

Который не кот, а демон, присланный демоническим прадедушкой, чтобы за Ольгой приглядывать.

– Меу-жду проу-чим, это ты виноу-ват!

– В чем?

– Развоу-лновал… кто ж говорит про трупы в приу-сутствии женщины…

– Ты.

– Я-у? Быть такого не моу-жет! – Демоном Федор изменился не сильно. У него и раньше морда выразительною была, а теперь он заговорил, и выразительности добавилось. – А еще-у жених… да поу-ложи ты ее на диванчик! Сейчас поспит и успоу-коится. А ты думай, что делать станем.

– С чем?

– Со всем эу-тим. Теперь тоу-чно конец сау-лону. – Демон как-то совсем уж по-человечески вздохнул.

– Почему? Отмыть отмыли, меха будут. Я жду посылку.

– Поу-тому, что он и вправду не останоу-вится. Сегодня крау-ска, а завтра что? Найдет таких же идиоу-тов. Проу-давщица уволилась. Новую не найдешь, небось и в ноу-востях салон покажут. Кто сюда пойдет рау-ботать? Или охрана нужна…

– А ты не хочешь поохранять?

– Я?! Я мау-ленький, беззау-щитный…

– Демон.

– Владыка запретил применяу-ть силу к местным. Без веской причины, хоу-тя… Нет, коу-та всерьез не воспримут.

А хорошо лежать, мягонько.

И накрыли чем-то теплым и приятно пахнущим. Шуба? Нет, от ее шуб пахло иначе, а эта… Масла какие-то, травы.

– Нужен ктоу-то серьезный…

– Серьезный? – Голос Раймонда был задумчив. – Что ж, может, и вариант… Знаю я одного серьезного. Ольга, вы, если очнулись, извините, пожалуйста. Некоторые разговоры не стоит вести вот так. Уверяю, что никто никого убивать не станет!

Почему-то показалось, что это Раймонд произнес с сожалением.

Ольга подумала и решила, что уже можно открыть глаза. И открыла, чтобы встретиться взглядом с зелеными, кошачьими. Федор нависал, вглядываясь в ее лицо с явным беспокойством, а увидев, что очнулась, расплылся в улыбке и пообещал:

– Не будем убивау-ть. Зачем? Мы так, по мелкоу-му нагадим… в тау-пки или душу. Как уж поу-лучится.

– Ольга, это Ланс. Ланс, это Ольга.

Тип в отороченной золотом алой ливрее церемонно поклонился.

Ольга, моргнув, подумала, что в обмороке лежалось в целом неплохо.

А пока лежалось, вон и витрины от краски очистили. И пол подмели. И вообще порядок в салоне сам собою случился, чего не бывало издревле.

Может, если снова чувств лишиться, случится еще что-нибудь хорошее? Например, этот тип с бритой головой и шрамом, пересекающим лицо слева направо, исчезнет.

– Рад приветствовать госпожу, – неожиданно мягко сказал Ланс, и Ольга усовестилась.

В самом деле, какая-то она нервная сделалась на излете дня.

Ну тип. Ну огромный. Выше Раймонда. И шире, что характерно, – в дверь бочком проходил. Но в остальном же любезный весьма. И руку поцеловал…

Правда, не отпускало ощущение, что он конечность при желании оторвать способен, но… руку Ольги держал очень бережно.

– Ланс пока побудет здесь.

– Здесь? – уточнила она, оглядев салон.

– Здесь, – подтвердил Раймонд.

– Но здесь спать негде. Диванчик маленький.

Ланс на нем точно не поместится, даже если сдвинет все пуфики, расставленные по залу. Пуфики заранее было жаль, потому что вряд ли они на такой вес рассчитаны.

– Ему не нужен сон. Зато охрана лучше не придумаешь. А утром поторгует.

– Он?

Ольга представила, как это… Существо? Или как его назвать… Как оно вежливо предлагает примерить шубу. А потом столь же вежливо и безапелляционно – купить.

Нет, отказать ему вряд ли откажут, но репутация…

– Извините, Ланс, просто у вас внешний вид весьма… своеобразный. – Стало неловко, потому что получалось, будто она от помощи отказывается. – И боюсь, многие дамы будут… слишком уж им впечатлены. А это сейчас лишнее. Нам и так рекламу сделали…

– Это да. Вид точно не тот. – Раймонд отступил. – Ланс, я на тебя морок нацеплю. Дай только подумать. Нужен кто-то… девицу нет смысла, габариты не те. – Ольга представила себе девицу размеров Ланса и согласилась, что это будет совсем перебор. – А из мужчин… кто подойдет? – уточнил Раймонд.

– Не знаю. Кто-то… кто-то привлекательный. Очаровательный и харизматичный.

– Очаровательный и харизматичный, – пробормотал Раймонд. – Что ж, возможно…

Он отступил еще на шаг. Чуть прикрыл глаза, и выражение лица сделалось мечтательным. А потом Раймонд щелкнул пальцами, и умертвие будто дымка окутала, а потом впиталась, меняя его. Нет, Ланс не стал меньше или ниже, скорее уж изменилось лицо. А следом и одежда.

– Михневич, – сказал Раймонд, будто это что-то объясняло. – Известный в трех мирах мошенник, брачный аферист и многоженец.

Черные волосы. Янтарные глаза. Легкий загар и такая же легкая небритость. И серьга, блестевшая в ухе Ланса, весьма себе в облик вписалась.

Ольга с первого взгляда поверила, что этот самый Михневич действительно аферист. Брачный. И многоженец.

И что ищут его вовсе не затем, чтобы посадить. Потому как нельзя такого сажать… Скорее уж жены между собой договорятся, скажем, о совместном владении. Или гарем создадут.

Тонкий пуловер как-то чересчур уж облегал фигуру. Ольге даже смотреть стало стыдно, и она отвернулась. Потом все-таки посмотрела. Искоса. И заметила, что дымка-то никуда не исчезла, дрожит, и будто одно изображение на другое наложили.

– А ты хоу-рош. – Федор подошел и потрогал штанину – белоснежную, с острой стрелкой. Ну да, что еще носить межмировым брачным аферистам, как не классического кроя белые брюки. – Дау-же материальным ощущается. Надоу-лго?

– Продержится сутки, а там подновим, если понадобится. – Раймонд обошел невозмутимого Ланса по кругу. – Так, задание простое. Охрана. Защита. Желательно никого не убивать, при необходимости допустимы малые повреждения. Шубы… ценники на столе. Если вдруг нужна помощь – шли вестника.

– У-ау, – сказал Федор, наблюдавший за Лансом со стола. – А ты тоу-чно некромант?

– Точно. Но в универе ходил на кружок к иллюзионистам. Ланс, а посылки?

– Доставлены, сэр, – спокойно ответил Ланс, будто ничего-то странного не произошло. – Во сколько открывается лавка? Не извольте беспокоиться, леди. Если уделите мне несколько минут и введете в курс дела…

Чтоб вас… Введет.

Что еще Ольге остается-то?

– Ланс служит дому Нарров лет пятьсот. Даже больше, наверное… – Раймонд предложил все-таки прогуляться.

Ночь. Снег вдруг посыпал, позабыв, что на улице и в календаре уже весна, и в желтом свете фонарей снежинки кажутся облаком суетливых мошек.

Парк почти пуст. И на дорожке никого. Федор и тот убежал куда-то в темноту.

– Вид у него… своеобразный.

– При жизни он был пиратом. – Ольга почему-то сразу поверила. На палубе пиратского корабля да с саблей в зубах Ланса представить было куда проще, чем в салоне. – Он решил, что замок, охраняемый одной женщиной, легкая добыча. Бабушка никогда не держала охрану, армии, даже рыцарей, а у него под началом была эскадра из двенадцати кораблей. И маги имелись. В общем, бабушка тогда отвела душу. Ланс подошел в очень неудачное время. Ей как раз доложили, что очередной мой предок погиб, вот она и вышла из себя… а у нас появился Ланс.

– Она его убила?

– Сперва убила, потом подняла и его, и часть команды. Отправила на Проклятый остров, где пираты хранили сокровища. А что, казну надо как-то пополнять. Вот казну они привезли, а с кораблем что-то не то получилось: бабушка хотела отправить в небытие, а вместо этого он пошел кочевать меж мирами. Сначала просто, а в последние двести лет подрядился грузы перевозить.

Ольге представился призрачный корабль с полуистлевшими парусами, грозной командой мертвецов и пачкой накладных в костлявой руке проклятого капитана. Или накладными не капитан занимается? А таможня как?

Проверяют? Или на слово верят?

– На самом деле Ланс не первый и не последний, на замок нападали довольно часто. Сперва почему-то никто не воспринимал бабушку всерьез. – Раймонд шел рядом и под руку держал, что было приятно и еще довольно странно. Старомодно? – Потом она показывала, что мнение о ее слабости ошибочно, и на некоторое время все успокаивалось. Но проходило лет двадцать-тридцать, и люди переставали верить в страшного лича, но начинали – в сокровища, которые в замке хранятся. Соответственно, появлялись желающие эти сокровища добыть. Заодно и побороть порождение зла.

– Ужас какой. Ей, наверное, непросто было…

– Поверь, она была не против. Лет двести тому возникла гильдия, и некромантов перестали считать отродьем тьмы… вслух, во всяком случае.

Важное уточнение. И когда Раймонд улыбается, клыки видны, а так не особо заметны. И вовсе они не портят вид. Очень даже симпатичные клыки.

Господи, о чем Ольга думает?!

– Относились к гильдии серьезно, как и она к тем, кто покушается на некромантов. Предки мои вступили в гильдию, над замком поднялся стяг… В общем, стало спокойно.

– Бабушка рада?

– Не очень.

– Почему?

– Говорит, единственного развлечения лишили. И прислугу новую теперь брать неоткуда.

Ольга задумалась. Наверное, и вправду… Сидишь ты в замке одну сотню лет, потом другую, третью… однообразненько как-то. А тут к тебе добры молодцы сами, с доставкой, так сказать, на дом. Другое дело, что у них какие-то свои планы, но… это их проблемы.

– То есть прислуга у вас в замке мертвая?

– Большей частью. Но они совсем как живые. Неспециалист в принципе не отличит. Но если надо, то и живую нанять сейчас не проблема. Через ту же гильдию.

– А она и наймом занимается?

– Чем она только не занимается! Выступает своего рода гарантом. С одной стороны, некроманты получают возможность найти живую прислугу. Горничных, лакеев, кухарку, секретаря. Да почти кого угодно. С другой, люди – гарантию, что их не принесут в жертву или на органы не разберут. А платят некроманты очень хорошо. Поэтому, если захочешь, найдем тебе живую горничную, компаньонку или кто еще нужен будет. Но повара я не стал бы менять.

– Почему?

– А он у нас уже триста лет служит. Не представляешь, каких высот может достичь кулинарное искусство за триста лет непрерывной практики. – Ольга и вправду не представляла. – Блинчики у него просто невероятные… И не только блинчики.

– У него?

– Воевать шли в основном мужчины, так что да. У него.

И о чем она разговаривает? Ей бы о реальности, а она – о мертвой прислуге в чужом иномирном замке.

Наверное, психика игры играет – о прислуге разговаривать как-то проще и безопасней, чем о перспективах жизненных.

– На самом деле прислуги осталось немного. Время идет, многое меняется. Уже не надо, скажем, разжигать камины в каждой комнате. Или воду таскать. Или расставлять свечи… Бабушка многих отпустила, оставив только тех, кто сам желал бы остаться. Тебя это пугает?

Ольга задумалась: мертвецы?

Абстрактно – нисколько. Как ни крути, она врачом была, а у медиков к смерти и мертвым отношение своеобразное. Да и не выглядел Ланс мертвым. Ощущалось что-то странноватое, но…

– Нет, – ответила она. – Кажется. Ланс не пугает, а остальные… Я их не видела, поэтому сказать сложно. Только не надо их сюда тянуть знакомиться. Пожалуйста.

– Не буду, – легко пообещал Раймонд. – В конце концов, если в замке будет неудобно, то о домах я не шутил. Можно и там жить.

– Вот так… жить?

Он кивнул.

– То есть ты все-таки намерен на мне жениться?

– Я же сказал, – произнес удивленно. – Нарры не отступают от своего слова.

– Но ты меня не знаешь.

– Узнаю. И буду узнавать.

– Может, у меня характер… Может, я с тобой не уживусь.

– Ты с демоницей ужилась, а со мной будет много проще. Я не тороплю, – поспешил заверить Раймонд, – не подумай, тебе не обязательно выходить за меня завтра или послезавтра.

– А когда? В следующем месяце?

– Было бы неплохо.

И поди пойми по невозмутимой аристократической физии, всерьез он или так шутит.

– Соглау-шайся, – вступил в беседу Федор, до того державшийся тихо. – По-ука она тебя совсем не выпила. И тут я не смоу-гу ничего сделать…

– Ты… о ком?

– Федор! – Раймонд нахмурился.

– А она имеет прау-во знать. Или скау-жешь, что не заметил? Или что сау-ма по себе в оу-бморок упала? От воу-лнения?

Ольге думалось, что именно так и было. От волнения, переутомления. Нервов. Все-таки за последнее время случилось много всякого.

Раймонд вздохнул.

– Никогда не любил демонов…

– Ты проу-сто не умеешь нас готоу-вить, – отозвался Федор. – Твоя мау-тушка, Оля, демоница. А демоницы, они ж не просто так с дурным хау-рактером. Они силу так тянут. Да пусть он рассказывает. Чего это тоу-лько я?

– Раймонд?

Если он сейчас соврет…

Любой на его месте соврал бы. Это ж принято. Чтобы не волновать. Защитить от излишних переживаний. И в принципе… Зачем Ольге это знать?

Но Раймонд покачал головой.

– К сожалению, он прав. Думаю, что прав. Демоницы – существа своеобразные, они обладают силой, однако не могут восстанавливать ее извне и питаются жизненной… обычно – своего супруга.

– Но у мамы нет… Погоди. Обычно? – Все вдруг сложилось, только как в такое поверить. – Нет, мама… Она ведь только на четверть демоница. И значит, больше человек…

– Именно поэтому у нее получилось сдерживаться так долго. Не все так однозначно. Во-первых, у многих демониц их истинная сила приходит уже после рождения ребенка и возрастает с каждым последующим. Хотя детей у них обычно мало, не слышал, чтобы у кого-то было больше трех. Есть даже теория, что после третьего ребенка сила становится столь велика, что сами демоницы не способны ее контролировать, поэтому и поглощают всех последующих детей еще… в утробе. Извини.

– Ничего. Мама, как видишь, меня не поглотила…

– Потому что тогда была больше человеком.

– Была, – подтвердил Федор, норовя протиснуться между ног. И ведь не боится, что Ольга на него наступит! – Кое-что-у проскау-льзывало, но так, меу-лочи. И если ты думаешь, что она убила твоу-его отца, это не так, она проснулась уже поу-сле…

– Возможно, смерть его и стала толчком. В своем мире демоницы сильно привязываются к супругу. Они зависят от него, а он от них. Он их питает, и вместе с тем это позволяет развить собственные силы… там очень сложный симбиоз. И в обществе могущество демона часто определяют по количеству его жен. Но это там. Здесь же… возможно, твой отец и поддерживал жену, но при наличии хранителя это вряд ли было непосильной нагрузкой. – Хочется верить. – Он ведь не сам умер? – уточнил Раймонд.

– Авария. Пьяный идиот выехал на встречную. А отец не успел среагировать.

Говорить об этом не хотелось. Совершенно.

– Я так и предположил. Хранитель спас бы от болезней. Ты вот в детстве наверняка почти не болела.

– Не болела. – Ольга вытащила из кармана рукавицу, которую зачем-то взяла с собой.

Может, потому, что ей безумно нравились эти мягкие белоснежные варежки. Она и взяла их для себя, а потом почему-то постеснялась забрать из салона.

Но и на продажу не выставила. А теперь весна уже. Кому весной нужны варежки? Даже такие чудесные.

– Мне порой так обидно было. Все с простудой, а у меня ни разу. Я как-то с мокрой головой на балкон вышла. Специально. Дай, думаю, постою, горло заболит, и контрольную прогуляю. Верный способ.

– И как?

– Не заболело. А мама увидела, ох и ругалась же. И тетя Нина тогда меня в одеяло завернула, сунула в кровать и поила теплым чаем. А когда папы не стало, мы все растерялись. Я ведь уже не ребенок, но все равно…

– Оу-бними челоу-века, – тут же влез Федор, – утешь. Не видишь, расстроилась. Лоу-ви моу-мент. Все-то вас учить надо…

– Иди-ка… погуляй один. – Раймонд почему-то отступил.

А мог бы и в самом деле воспользоваться моментом.

– А соу-ветом кто тебе поу-может?

Ольга не знала, были ли у Раймонда демоны, но кота точно не было. Иначе он бы знал, что выгнать его реально лишь тогда, когда кот сам хочет уйти. Федор явно не хотел. Перебегал с одной стороны дорожки на другую, успевая подпрыгивать, приподниматься на задние лапы и даже в глаза заглядывать. Потом опускался на все четыре и нырял под ноги, спеша протиснуться между ними в шаге, чтобы уже с той стороны повернуться и снова скользнуть, уже вперед.

– Тогда мама и вправду начала меняться. Хотя… не знаю. – Ольга спрятала рукавичку в карман.

И руки тоже, а то вдруг… Сама не знала, что именно «вдруг», но все равно спрятала.

– Думаю, обстоятельства и боль, которую она испытала, во многом поспособствовали пробуждению силы. А хранитель рядом стал источником, из которого она силу пополняла.

– Ей пришлось разбираться. С кредиторами. С долгами. С делами. Со всем сразу. Я тогда была не слишком понимающей. А если бы я…

– Ничего-у бы не поу-менялось, – авторитетно заявил Федор. – Если сила начала просыпаться, то все. Хранительница держау-ла, но дом продали…

– Почему она не сказала? Или сказала… Они часто обсуждали… Может, собирались выкупить? Я спрошу, но… что теперь?

– Теперь… – Раймонд явно задумался. – Теперь твоя мама тянет силы. Непроизвольно. Сама того не желая. Хранительница уже не способна закрыть все потребности. Вот за тебя и зацепилась.

– А делать-то что?

– Пока стоит воздержаться от визитов. Единожды забрав у тебя силы, она будет черпать снова и снова… пока не выпьет досуха.

Звучало жутко.

И как поверить? Чтобы мама…

– Поверь, она не властна над этим желанием. Она и так старалась молчать…

Старалась. Позволила себе всего-то пару едких замечаний.

– А мне теперь как? Просто уехать? Бросить их? Она ведь… Если не будет сил, она умрет?

Наверное, Раймонд опять мог бы соврать. Придумать что-то… допустим, что мама найдет себе другую жертву. Или третью. Или вовсе он достанет чудо-зелье, которое исцелит ее. Но Раймонд не отвел взгляда.

– Боюсь, что да.

– И…

Он широко улыбнулся, так, что стали видны клыки, и сказал:

– Но все можно исправить.

– Как? – Ольга категорически не представляла, как это можно исправить.

– Очень просто. Мы найдем твоей маме подходящего мужа.

– То есть?

– Демонице нужен кто-то очень сильный, способный выдержать давление и поделиться энергией, причем без вреда для себя.

– Демон?

Ольга попыталась представить себе рогатого краснокожего отчима и… не сумела.

– Нет. Боюсь, она все-таки не чистокровная демоница, а потому его силу не выдержит. Но у меня есть одна идея… точнее, кандидатура. И кажется, что не только у меня. Надеюсь, ты не будешь возражать? – уточнил Раймонд.

– Не будет, – ответил за Ольгу Федор. – Она-у не будет, кляу-нусь своу-им хвостом!

И прежде чем Ольга успела что-то сказать, проклятый демон галопом унесся в темноту, откуда тотчас раздался истошный собачий лай, а следом крик:

– Лови его! Лови! Ату!

– Федор!

– Не сожрет. – Раймонд не позволил Ольге побежать на лай. – Демона сложно сожрать.

– А демону?

– А вот он может. Но, надеюсь, не станет.

– Ну да, потом будет… не только перьями, но и собачьей шерстью, – фыркнула Ольга и выдохнула: – Спасибо тебе большое за помощь…

– Но? – Раймонд, кажется, понимал ее куда лучше, чем следовало.

Они ведь знакомы всего ничего. Откуда ощущение, что она знает Раймонда тысячу лет? И что все правильно.

Это ведь неправильно, когда все так правильно! И потому лучше думать о деле.

– Но это вряд ли спасет салон. Торговать почти нечем. Штрафы такие, что всю прибыль сожрут. И главное, ведь не последние. Валентин не успокоится. Своими ли руками, чужими, но не успокоится.

– И этот момент мы решим. Здесь как раз вариантов много…

– Без смертоубийства!

– Конечно, – согласился Раймонд как-то чересчур уж легко. – Я вообще против насилия. Я за гуманизм и прогрессивные методы убеждения…

Впереди раздался вопль, следом вой и скулеж, а еще через миг из тьмы выскочила здоровенная псина, которая, наскочив на Ольгу и коротко рявкнув, унеслась куда-то к выходу из парка.

– Ляля, ко мне. Ко мне, Ляля! Куда ты… – Следом выбежала женщина в синем пальто. – Вы собачку не видели? – спросила она.

– Туда убежала. – Раймонд указал направление.

– Господи… Ляля! Разведут бродячих котов… Этот и вовсе бешеный. Я буду жаловаться. Лялечка…

– Федор, – Ольга нахмурилась, когда тьма, пристально наблюдавшая за женщиной, моргнула, обретая контуры, – тебе не стыдно? Зачем собачек обижаешь?

– Соу-бачек? Оно-у само. Первоу-е. На меня-у… – Федор распушил шерсть и, обойдя Ольгу по кругу, встал перед Раймондом. – И хоу-зяйка не лучше. Я гулял, а она-у сама спустила псину… Ату его, говоу-рит, ату… и смеется. Вот пусть и смеется теперь. Знау-ешь, скоу-лько котов она загрызла? Ничего-у, теу-перь и близко не подойдет…

Если так, то, пожалуй, он прав. И не Ольге судить.

– Некромант, а поу-делишься силой? Я вот чего, пока гуляу-л, придумал. – Федор встал на задние лапки, и Раймонд наклонился.

Ольге же стало вдруг обидно.

Получается, ее кот секретничает с… женихом. Ладно, пусть с самозванным женихом, но могли бы и вслух.

– А я тоже знать хочу, – проворчала она недовольно.

– Я тебе поу-том покау-жу… видео, – пообещал кот. – Так смоу-жешь?

– Смогу. – Раймонд присел и поднял с дорожки горсть камешков. Обычных, какими дорожку и посыпали. Правда, в его руках камешки будто темнотой подернулись, а потом та взяла и впиталась. – Будет держаться часа два. Смотри, сперва берешь слепок объекта, можно с одежды или еще чего, но чтоб яркий. И активируешь прикосновением. Хватит?

Он подкинул камешки на ладони, задумчиво посмотрел на кота.

– Три, чеу-тыре… пять. Хватит. – Кот ощерился, и в темноте блеснули белые зубы. – Устроу-ю им ноучь пробуждения соу-вести… – Оскал стал еще шире.

Федор сгреб камушки лапкой, причем тело рассыпалось и окружило их. И снова стало плотным, кошачьим. И Ольга подумала, что на самом деле не очень хочет знать, о чем эти двое договорились. Она и вправду потом посмотрит.

На видео.