– Хоу-зяйка! Хозя-яуйка! – Федор крутился под ногами, то и дело становясь на задние лапы, чтобы заглянуть Ольге в глаза. – Хозя-я-уйка, ну извини-и, ну не мог я сказать! Ты бы решила, что с ума сходишь… – Он выгнул спину и затарахтел, а потом замер, осененный очередной идеей. – А хоу-чешь, я тебе голубя принесу! Жирного! Я его утром поймал, но почти не ел еще!

От столь щедрого предложения Ольге прямо не по себе стало. Особенно от понимания, что и вправду принесет.

Не пожалеет.

– Спасибо, не надо. Погоди, тебе ж нельзя! Я ж говорила, что тебе нельзя голубей! И воробьев! И вообще всякую пакость с помойки подбирать…

– Я не подбирау-л! – Федор от такого предположения сел на зад, и хвост его нервно дернулся. – Я приу-личный демон! Я сам охоу-чусь.

– А потом опять живот прихватит… Раймонд, слушай, если он демон, то почему в ветеринарке этого не заметили? Знаешь, сколько раз я его туда возила? Боялась, что отравился…

– Можешь не бояться, – разрешил Раймонд, – демона отравить не так просто.

– Да? А тошнило его почему?

– От переедания. Пошли, бестолочь, погуляем, что ли?

– Это ты кому? – уточнила Ольга, уж больно своеобразно звучало предложение.

– Ему. И тебе. Если хочешь. Тут и вправду тесновато и душно. И поговорим заодно.

– Я не уеду! – Ольга скрестила руки на груди.

Он и вправду мог подумать, что Ольга их бросит? Маму, тетю Нину… Возьмет и бросит? И уедет в другой мир, пусть и в собственный Раймонда замок? Но… но даже отрешившись от того, что с самим Раймондом Ольга знакома два дня, а это точно не тот срок, за который можно на переезд решиться, то… как? Вот просто – как?

Да, у мамы характер. А тетя Нина постоянно болеет. И жизненных перспектив у Ольги, положа на сердце, нет. И вовсе не ясно, что дальше делать. Магазин? Чем дальше, тем яснее понимание, что просто так его из бездны не вытянешь.

Возвращаться на старую работу… Да кому она там нужна? Ольга-то ничего уж и не помнит. Только если восстанавливать квалификацию. Пусть долго, муторно, но можно.

– Я знаю, – примиряюще сказал Раймонд, подхватив Федора, а тот растянулся на руке некроманта, свесив черные лапки. – И понимаю. Поэтому и хочу поговорить.

– Тогда ладно. Тут парк недалеко, маленький. Только поводок нужен.

– Зачем?

– Чтобы не убежал. – Сказала и поняла, что глупость ляпнула. По взглядам, одинаково укоризненным, и поняла, что глупость. – Извини. Я просто привыкнуть не могу, что он разумный.

– Я еще-у и кроу-ссворды разгадывать умеу-ю. А от гоу-лубя зря ты… Жирный. Наглый. Я за ним три месяца охоу-тился!

И столько искренней радости…

А может, все-таки шизофрения? Или что там еще бывает, чтоб с галлюцинациями?

– Нау-глый был… Прилетал и садился на подоконник. Сидит и смотрит, смотрит. Издевау-тельски, мол, не доу-станешь. А я доу-стал! Я умный!

И кроссворды разгадывать умеет.

Хотя теперь понятно, почему лист с кроссвордами Федор выдирал и драл в клочья. Наверное, чтобы Ольга не поняла, что их разгадывают.

Вот же…

– Так вы идете?

– Идем, – ответил Раймонд. – На самом деле все не так плохо…

До парка дойти не получилось.

Звонок телефона застал уже в дверях, и Ольга даже пожалела, что купила новый.

– Ольга, – голос Настеньки, которая заступила сегодня в салон, звенел от напряжения, – Ольга, вы не могли бы приехать… тут такое… такое… – И всхлипнула.

Твою ж…

– Проу-блемы? – Федор уставился зеленющими глазами.

– Проблемы? – повторила Ольга, понимая, что они самые.

– К нам тут санстанция приехала. И пожарная инспекция. И налоговая. Говорят, что у нас нарушения. И я не знаю, что делать! – Настенька снова всхлипнула. – Извините.

– Сейчас будем, – сказала Ольга, понимая, что прогулку придется отложить на неопределенное время, поскольку так просто со всем этим бедламом не разобраться. – Раймонд…

– Прогуляемся в другой раз. – Тот склонил голову. – После того, как разберемся с проблемами. Федор, ты с нами?

– Коу-нечно.

– Может, без кота?

Почему-то было ощущение, что кот в салоне будет лишним. К котам в магазинах, даже если они демоны, санстанция относится без должного понимания.

Тем более у него и справки нету.

– И я им говорила… говорила, что вы уже едете… – Настенька дрожала и всхлипывала, размазывая по лицу слезы, смешанные с косметикой и темно-красной краской, которой измазали и витрины.

В салоне было… нехорошо.

Покрытые потеками краски, которая начала застывать, стекла почти не пропускали свет. Краска виднелась и на полу, и на шубах. Те, что ближе к двери, опрокинутые вместе со стойками, она покрывала плотно, а дальние, тяжелые, пестрели мелкими пятнами.

Краска была и на руках бледной продавщицы, напуганной до заикания, и на блузке ее, и казалось, что эта девушка вымазана в крови. Она отражалась во всех зеркалах, видела отражения – и пугалась уже их.

– А они протокол вот… оставили… Я не хотела брать, а они… что зафиксировано, что если не согласные, то в суд идите. И только ушли, как сразу тут эти заскочили и давай кричать, что мы убийцы, а я… я им говорю, что нет… а они давай все на пол кидать… и громить, топтать… А потом краской кидались… бомбочками такими. – Настенька шмыгнула носом, и из глаз ее покатились крупные слезы. – Я… я не хочу… Они видео сняли, сказали, что вы-ы-ыложат… – завыла она трубно. – Что я мертвыми животными торгую…

– Где? – осведомился кот, хвост его нервно дергался, лупя по тощим бокам.

К счастью, взволнованная девушка не поняла, кто именно спрашивал.

– Здесь! Что шубы – это убийство… и жестокость! И-извините, Ольга, но я… я увольняюсь! Все равно вы теперь закроетесь! А мне отмываться неделю! И если вздумаете останавливать, то я… я на вас в суд подам!

Слезы высохли, и на лице Настеньки появилось выражение пререшительное.

С таким в бой идут.

– Не буду я тебя останавливать. Домой езжай. – Ольга устало опустилась на пуфик, не заметив, что и тому досталось краски. – Переоденься только. – И, когда девушка скрылась в подсобке, выдохнула: – Вот, кажется, и все. Теперь точно не выплыву.

– Я могу найти тех, кто это сделал. – Раймонд и так с трудом сдерживал силу, что рвалась наружу, желая покарать наглецов.

– А толку-то… – Ольга отмахнулась и подняла с пола белоснежную пушистую некогда рукавичку. Теперь на шерсти виднелись пятна и отпечаток ботинка. – Даже если их найдут, а искать никто и не станет… ты же слышал, они в масках были.

Свиней.

И это тоже злило.

– Замучаешься доказывать, что это они…

– По слепку аур?

– Боюсь, наш суд такое не примет. Хотя да, можно по следам, экспертизы и прочее, и краска… здесь столько, что и сами они изгваздаться должны были, только… Понимаешь, это, скорее всего, подростки. И взять с них нечего. Штрафы, компенсации… Страховая, может, что-то и покроет, но… – она отложила рукавичку, – пока я все это взыщу…

Ольга закрыла глаза.

– А я-у ведь не тоу-лько голубя сожрать моу-гу, – задумчиво протянул Федор.

Он прошелся по салону, то и дело останавливаясь и принюхиваясь. И черная шерсть на загривке его поднялась дыбом.

– Не надо никого жрать. – Ольга вздохнула. – Дело не в них. Это все сразу – налоговая, санстанция, штрафы… просто меня выживают.

– Кто?

– Валентин. Нет, я не уверена, но… больше некому. Наверное… Подожди. Легок на помине. Я сейчас…

Из подсобки выглянула давешняя девушка, успевшая переодеться.

– А вы меня когда рассчитаете? – спросила она.

– Завтра, – Ольга махнула рукой, – все завтра. Сегодня вот… не до тебя сейчас. Да? – Это она сказала уже в телефон. – Узнала, конечно… Что ты вытворяешь, сволочь?!

– Своу-лочь, – протянул Федор задумчиво и нос лапой поскреб. – Никоу-гда мне не нравился. Я ему в тапки гадил.

– Зачем?

– Так… душу отвести.

– Но не сожрал?

– Ольга его вроу-де любила. Мне так казау-лось… Да ты его видел? Такого сожрать тяжко, сплоу-шной хоу-лестерин и стероиды. А у меня-у желудок. Пищеварение чувствительное. На корме так и написано-у: «Для чувствительного пищеварения». Но сейчас другоу-е. Пусть я мелкий, сожрать целикоу-м не сожру, но понадкусываю от души.

И черный хвост хлестнул по боку.

– Не стоит. Тут могут неправильно понять. Лучше скажи…

– Трое… два парня-у и девица, – прервал его Федор, – шли от метро-у, убежау-ли в другую стоу-рону. Думаю, Ольга права. Им заплау-тили за этот бедлам. Может, был и четвеу-ртый…

– Я теневика по слепку ауры пущу. Проследишь?

– Со всем моу-им удовольствием. А потом что?

– Потом и решим. – Раймонд присел на корточки и погладил кота, который благодарно мурлыкнул. – Убивать я их не стану, но ответить за содеянное они должны.

– Знаешь, что?! – донесся из подсобки Ольгин голос, звеневший от ярости. – Да иди ты, Валечка, в задницу!

– Нау-до было гадить старау-тельней. – Федор вздохнул. – Ну, где твой теневик? Тоу-лько собаку не делай, недолюбливаю… Не пойми преу-вратно, но у тела своя специфика…

Заклятье Раймонд сплел. В этом мире больше опасались техники, нежели магии, а потому никто не удосужился скрыть энергетический след.

– Посмотри, кто они, где живут. Возможно ли в жилище заглянуть…

– Сволочь. – Ольга вышла. – Я полицию вызвала. Протокол понадобится, для страховой. Хотя, конечно, возместить они возместят, но… – Она махнула рукой и, оглянувшись, выдохнула: – Еще и убираться…

– Здесь я могу помочь. – Раймонд придал теневику вид огромной крысы, и Федор, подпрыгнув, зашипел.

Но крыса юркнула к дверям, и кот помчался за ней. Ольга, если и заметила что-то не то, не обратила внимания.

– Ты умеешь мыть полы? – спросила.

– Лучше. Я могу обратить краску в тлен, останется пыль протереть. Не переживай, я так уже делал… – Правда, не с краской, а с кровью, но это уточнение было лишним.

И, не дожидаясь ответа, Раймонд выпустил облачко силы, которая расползлась, растеклась, накрывая бледную плитку. Контроль пришлось усилить, но в целом получалось неплохо.

И дальше. И больше…

– Единственное, с техникой не помогу.

– Техники тут, к счастью, нет. – Ольга неловко улыбнулась. – Надо же, прям блестит! Швы и те побелели, а я думала, плитку придется полностью перекрашивать…

Потому что в прах обращалась не только краска, но и в целом грязь.

Правда, радости надолго не хватило.

– Все равно. – Ольга погладила варежку, которая так и лежала на прилавке. – Шубы не спасти, торговать нечем… да и некому, разве что самой становиться.

– Не спеши, – Раймонд ощутил приступ вдохновения, – я думаю, мы вполне можем все исправить.

– И шубы?

– Если… Позволишь? – Раймонд протянул руку, и в нее доверчиво вложили варежку. – Если попробовать настроить по принципу… ага…

Работа тонкая и муторная, но выполнимая. Облачко обняло рукавицу и растворилось вместе с пятнами краски.

– Как?!

И удивление, и восторг, с которым на него смотрят, приятны.

– Нечисть обычно умирает шумно и довольно грязно. И не от всего шкуры можно просто очистить… Скажем, однажды мне удалось взять стайку шимайских болотников. Это такие болотные твари с очень интересной шкурой, на ощупь словно бархат. На самом деле это железы, которые выделяют слизь, а она у болотников мало что ядовитая, так еще и густая. И отмыть ее просто нереально… – Раймонд отпустил силу гулять по полу и сунул руки в густой мех ближайшей шубы. – Я тогда три дня промаялся, подумывал бросить, но нашел способ… такое хорошее заклятье. Несложное, но вполне…

– Знаешь, – Ольга провела рукой по меху, – а я ведь все-таки не верила.

– Во что?

– В то, что ты некромант.

– И герцог?

– Нет, в это как раз легко поверить. Лицо у тебя такое… титулоносное. Но в остальное… Другой мир, магия… Это же звучит странно. Нереально.

– А теперь поверила?

– Да.

– Из-за шубы?

Она не то чтобы стала лучше прежней, но без покрывавших алых пятен краски смотрелась вполне достойно. И Ольга, забрав шубу, встряхнула ее.

– Из-за волшебства. – Волшебство? – Магия уборки в руках мужчины – это мощно!

– Главное, никому не рассказывай.

– Почему?

– А репутация? Некромантия – это магия смерти и зла. Такое сложилось мнение. А тут уборка…

Пожалуй, не стоит Ольге говорить, что в основу заклятья легло другое, из одной весьма почтенной – это даже бабушка признавала – книги, в которой описывались некоторые дополнительные методы воздействия на организм и способ снимать кожу на нужную толщину в частности. Оно и в целом виде весьма годное – шкуры снимало легко и без лишних разрезов, – а в доработанном вовсе чудо.

– Ну да. – Ольга повесила шубу на плечики и осмотрелась. – Еще витрины. И шуб много. Ты не устанешь?

– От такой мелочи? Разве что с тебя ужин…

Договорить Раймонд не успел, потому как дверь распахнулась с оглушительным звоном.

– Ольга! – возопил человек, присутствие которого здесь и сейчас заставило думать, что, возможно, к некоторым советам стоит прислушаться. – Ольга, я примчался сразу, как смог, чтобы уладить это недоразумение!

И руки протянул.

Правда, Ольга от рук этих шарахнулась, а Раймонд не отказал себе в удовольствии пожать. И потрясти еще, позволив силе окутать бледную ладонь.

– Что он тут делает?! – снова возопил Валентин с притворным возмущением.

– Убирается. – Ольга поглядела с упреком. – Хочешь помочь?

– Разве это можно убрать?! – Валентин руку высвободил и обвел ею салон. – Все испорчено! Все, над чем ты трудилась!..

– А он в театре, часом, не играл? – поинтересовался Раймонд.

Валентин, выставив ногу, запрокинул голову и прижал к ней руку. Вторую же вытянул, указывая на витрины, но как-то… экспрессии ему не хватало. И выразительности.

– Играл, – подтвердила Ольга, – в школьном. И в студенческом. Говорил, что очень хвалили. Даже рекомендовали пойти в профессию…

– Это чтобы избавиться. – Раймонд озвучил собственную мысль, и Ольга хихикнула.

– …Многие годы… Все погибло! Но я тебя спасу!

– Не стоит. – Ольга повесила на стойку очередную очищенную Раймондом шубу. – Меня уже спасли.

– Кто?! – Возмущение в голосе было совершенно искренним.

– Он. – Ольга указала на Раймонда. – Видишь, пол уже убрал. И шубы почистит.

– А разве их можно отчистить?

– А у него есть доступ к секретным военным технологиям. Наночистка, – произнесла Ольга, изо всех сил стараясь удержать серьезное выражение лица.

– Даже так? – Валентин огляделся и выпятил нижнюю губу. – Мне казалось, на видео здесь было как-то… серьезнее.

– На видео?

– Акцию слили в паблик, уже разлетелась. Сотня тысяч просмотров. Эти зеленые совсем обезумели. Ты не боишься?

– Чего?

– Того, что в следующий раз это будет кислота? Кто знает, чего от этих безумцев ждать… а от моей защиты ты отказываешься!

Тон у Валентина был обвиняющим.

– Думаю, мы справимся… – заверил Раймонд.

– Мы? Ольга, он это серьезно?

– Более чем, – ответила Ольга.

– То есть ты вот так просто взяла и позабыла все, что нас с тобой связывало?

– Валя…

– Годы любви и нежности…

– Вообще-то, это ты ушел. И жениться собираешься.

– Это другое. – Сие было сказано с вполне искренним возмущением. – Я вынужден жертвовать нашим счастьем, чтобы достичь большего! Ибо в душе каждого мужчины живет стремление к подвигу…

И руку к потолку вскинул.

Раймонд хотел поинтересоваться, как стремление к подвигу связано с женитьбой, но потом передумал и воздержался.

– В то же время ты просто отринула все светлое и доброе…

– Валентин, – Ольга сунула в руки Раймонда шубу, – а не пойти ли тебе…

– Твоя жестокость, твое бездушие…

Раймонду надоело слушать эти завывания, и он дернул поводок из тьмы, заставив Валентина замереть. Только челюсти клацнули.

– Сколько ты заплатил этим людям? – спросил Раймонд. – Чтобы они пришли и устроили здесь… беспорядок?

– Я… двадцать тысяч. Каждому. – Валентина перекосило. – Я… как… это ложь. И еще столько же после…

– Зачем? – Ольга опустилась на пуфик. – Зачем, Валь? Чтобы напакостить? Ты же сам ушел… бросил…

– Дурак был. Я тебя люблю… Не знаю, что ты сделала, но ты меня приворожила… Я пытался выбросить тебя из головы, но не мог. А когда увидел тебя с этим… с этим… Что он со мной сделал? Это ведь он… Я понял, что не могу тебя потерять! Я должен был что-то предпринять…

– Разрушить мою жизнь?

– Ты сама говорила, что устала от всего этого. И бросить не можешь… А я вот… помог. Ты бы продала салон Машке… Она совсем свихнулась, всем уже растрепала, а значит, папочка ей купит. Он всегда и все ей покупает. Я лишь сделал вид, что помогаю… им помогаю. А на деле – тебе. Избавляю от забот. – Он упал на колени и руки протянул. – Ты бы освободилась. Мы бы снова были вместе. Счастливы…

– Украдкой? Когда ты приезжал бы ко мне пару раз в неделю? Скрываясь от жены и ее родственничков? Нет, Валя, не были бы мы счастливы. Уходи. Господи, почему я не видела, какое ты дерьмо?!

– Но я люблю тебя!

К сожалению, это было правдой. Под заклятьем невозможно соврать. Не такому, как Валентин.

– И что? Эта любовь не сделала тебя меньшим дерьмом. Уходи. Просто уходи…

– Ты все равно проиграешь. Тебя вынудят продать. Вынудят. И с чем ты останешься? С этим аферистом, который втягивает тебя… Куда – сама не знаешь. Молчишь. А правда в том, что кроме меня ты никому не нужна. Старая, толстая…

В морду Раймонд ему все-таки дал.

Может, в этом не было ни изящества, ни благородства, но очень уж хотелось.

– Я… – Валентин поднялся на четвереньки, и глаза его нехорошо блеснули. – Я этого так не оставлю!

– Убирайся. – Голос Ольги был тих и холоден. – Здесь ведь камеры стоят. Как думаешь, обрадуется твоя невеста, если запись получит? Или ее родственники…

Валентин встал и, вытерев кровавые сопли, сгорбился.

– Я ведь действительно люблю тебя…

И ушел.

Стало тихо и как-то неловко, что ли…

– Он и в самом деле любит.

Сказав, Раймонд подумал, что стоило бы промолчать или даже соврать, что наоборот, что нет в этом человеке ни капли любви.

– И что это меняет?

– Не знаю. Ты скажи, меняет ли это хоть что-то.

– Ничуть. – Ольга обняла себя за плечи. – Извини, что пришлось ввязаться во все это. А любовь… Одни ради любви становятся лучше, а другие, наоборот, продолжают тонуть в дерьме и за собой тянут тех, кого якобы любят. Я верю, что он решил, будто любит. И сам верит в эту любовь. Но… ради нее он не готов ни невесту бросить, ни отказаться от чудесных перспектив. Да что там, он при всей своей большой любви ни разу за веник не взялся.

Раймонд поспешно огляделся в поисках веника. Не то чтобы он о большой любви говорил, но… веник точно лишним не будет.

На всякий случай.

– Он отводит мне какое-то местечко в своих планах и почему-то ждет, что я буду сидеть в этом загончике и радоваться. И сейчас он оскорбился не тем, что я отказала, а тем, что веду себя не по плану. Какой же я была дурой!

– А я как-то тоже влюбился… на четвертом курсе. Она была красивой. Сильной. Яркой и веселой. Всегда в окружении друзей и подруг, всегда такая… Не похожа на некроманта.

Бабушка не одобрила бы. Нет, не Лоис, а то, что Раймонд говорит о ней. И кому?! Только не слишком умные мужчины рассказывают одной женщине о существовании другой.

– А она была некромантом?

– Была. И осталась, сколь знаю. И в целом она почти не реагировала на мою демоническую силу. Если амулет надеть, то и совсем не ощущала. В общем, я влюбился, начал ухаживать.

Ольга смотрит, ожидая продолжения.

А рассказывать-то, по сути, и нечего. История обычная, банальная до оскомины.

– Она ухаживания приняла. Нет, не из-за титула или состояния, ее род тоже весьма богат и известен, да и сам дар открывал перед Лоис немалые перспективы. И отказываться от них она не собиралась. Сразу сказала, что роль тихой жены не для нее.

Ольга вытянула ноги, положила на колени ладони, рукавичку так и не выпустив.

– Когда-то я думала, что и не для меня. Что и у меня перспективы и планы, а теперь вот… – призналась она. – И кто кого бросил?

– Сложно сказать. Сначала у меня погибли родители. Это давно было и… Но мне пришлось уехать. Обучение я окончил, но экстерном. Бабушка очень волновалась. А ректор решил, что не стоит ее волновать, и выдал диплом. Вот… А Лоис осталась. Мы переписывались, она несколько раз приезжала. Потом ее пригласили в экспедицию. Взяли бы и меня, но бабушка была категорически против. Сказала, что никаких экспедиций, пока не женюсь и не обзаведусь выводком детей.

Ольга фыркнула, а потом уточнила:

– Это не шутка?

– Нет. Я остался. Если бы бабушка последовала за нами, экспедиция точно не задалась бы. Лоис уехала. Письма писала. И ей было интересно: новые знакомства, новые перспективы. Ее дар развивался, и сама она… Поступила на высшие курсы, занималась научной работой, исследованиями… И снова экспедиции. Я же наводил порядок во владениях. Мои родители не уделяли хозяйству должного внимания, как, в общем-то, и их родители. Вот и вышло, что города застыли в развитии. Население уменьшалось, потому что люди предпочитали переезжать туда, где были хоть какие-то перспективы. Завод… тогда это даже не завод был, так, семейное дело, в котором половина работ выполнялась вручную. Да что там, в городах и канализация не везде имелась, не говоря уже о водопроводе.

– А бабушка?

– Бабушка… Она занималась замком. Следила за пополнением казны, за тем, чтобы не появлялась нечисть. Или разбойники. Что до городов, то лет триста тому она предоставила им право самоуправления и на том сочла свой долг исполненным. Главное, чтоб налоги платили. Она не злая, скорее уж выросла в других условиях. Ее стараниями были возведены школы и больницы, но оборудование в них использовалось устаревшее, врачей не хватало и в общем… Там все сложно. Было, – поспешил исправиться Раймонд, пока Ольга не сочла, что он жалуется. – Я ведь тоже не особо задумывался над тем, что творится, пока не оказался заперт на этих землях. Бабушка заявила, что если гильдия вздумает разлучить ее с единственным дорогим внуком, то она явится лично посмотреть в глаза той сволочи, которая до этого додумалась. И это… повлияло. В гильдии мне ясно заявили, что не готовы к тесному со мной сотрудничеству.

– Сочувствую. Мама… она сама предложила мне переехать. Сначала думали, что бабушкину квартиру сдадим. Это неплохие деньги, но… Мама сказала, что сдерживаться ей становиться все сложнее, и отдельная квартира – это выход. Но мне надо приезжать время от времени.

– Сильная женщина, – искренне сказал Раймонд. – Демоницам сложно отдавать свое. Обычно дочери сбегают из дому. Или их крадут.

– Меня красть не надо.

– Учту.

– Так что там… вы просто разошлись?

– Если бы просто… Все к тому шло. Наверное, я сам понимал, что связь эта почти разорвалась или вот-вот… и почему-то решил, что могу все изменить, что здесь, на моих землях, Лоис будет чем заняться. Я отправился к ней, чтобы сделать предложение. Кольцо там… ну и в целом думал сделать сюрприз. И сделал.

– Неудачный?

Раймонд криво усмехнулся. Да… сюрприз получился для всех. И для него, и для Лоис, и для ее научного руководителя, который явно не рассчитывал на третьего лишнего.

– Более чем. Она не сдерживалась в высказываниях. Тогда я узнал, что бросил ее наедине с трудностями, трусливо скрывшись в замке, а должен был помогать и поддерживать. И что она давно собиралась все мне сказать, но ее семья тоже хотела этого брака, более того, они и настаивали на сближении. В общем, если у меня есть совесть, я должен уйти и не мешать.

– И ты ушел?

– Иных вариантов не видел. Хотя бабушка предлагала убить любовника Лоис, а ее похитить и запереть. С семьей обещала договориться…

– Но ты не согласился?

– Пожалуй, я понял, что никогда-то любви не было. Так чего ради? И в целом дураком был.

– Знаешь… а это объединяет.

– Цеу-луетесь? – На полу возникла трещина перехода, из нее появилась тощая когтистая лапа, зацепилась когтями за плитку. – Нет? А зря-у… моу-мент ловить надо!

Голова вылезла боком, остальное тело и вовсе вытекло из трещины комком тьмы, который не спешил обретать форму.

– Федор! – Ольга нахмурилась. – Ты… хотя чего это я. А я-то думала, как он из квартиры уходил! Я ж и двери, и окна запирала.

– Ага… Он тоу-же запирал. Своу-лочь… Вау-лентин, – пояснил Федор и дернул ухом, на котором повисла темная капля. Каплю он смахнул кончиком хвоста. – Я их нау-шел, детишек. Ау-дрес запомнил. Метки поставил. Двое ничего-у… Один жирный, целиком не проу-лезет.

– К-куда?

– В кау-нализацию. Тут такие люки узенькие. Нормальный труп не проу-тащить, расчленять приу-дется.

– Так! – Ольга вскочила. – Никого никто расчленять не станет…

– Говорю же, целикоу-м не проу-лезет… или притоу-пить? Водоемы есть, но дау-леко… Пока до мау-шины дотащишь, пока от мау-шины…

– Я ж некромант, – Раймонд поглядел укоризненно, – если понадобится, своим ходом дойдут.

– Кто?

– Трупы.

– Какие трупы… Господи, вы нашли их? Этих… зеленых?

– Ага, – подтвердил демон, усаживаясь на тощий зад, и усы его задергались. – Никакие они не зеу-леные, обычные роу-зовые… нау-глые… и за деньги рабоу-тали. Кстати, ругались с заказчиком. Я слышал. Он их мау-том крыл за недоу-работки. Должны были все тут поу-ломать и испоу-ртить… И знаешь, кто закау-зал?

– Знаю. – Ольга опустила руки и как-то поникла. – Валентин. Он сюда приходил.

Нос Федора дернулся.

– То-то тут челоу-вечиной гниу-лой воняет. И ты его выпустил?

Раймонд молча развел руками.

– И правильно, – демон поднялся и потянулся, – поу-том убьем. Тихо-у, чтоб она не волновалась.

Ольга раскрыла рот, желая возразить, а потом вдруг покачнулась и начала оседать на пол.