– Ну не знаю… – Воздушного вида девица крутанулась перед зеркалом, отставила ногу, выгнула спинку и игриво поинтересовалась: – Как я тебе?

– Ты и в дерюге хороша, – сказал Валентин, кинув быстрый взгляд на Ольгу, слышит ли.

Слышит.

В салоне было пусто, тихо, а бас Валентина имел обыкновение заполнять все-то свободное пространство. Впрочем, как и сам Валентин, который за последний год изменился мало, разве что лоску прибавилось.

– Да, но шубка… не длинновата? Девушка, а у вас есть что-то покороче? И посветлее… не знаю.

– Есть. Сейчас… – Ольга вымучила улыбку и, подхватив шубу, которую красавица небрежно скинула с плеч, унесла. – Есть голубая норка, чернобурка… есть щипаные, вязаные…

– Ну какое-то оно все… обычное, что ли? Ты обещал, что мы выберем что-то такое… Такое! – Девица махнула рукой, и золотые браслетики на запястье зазвенели. – Особенное… А тут все как везде! – Она закатила глаза и носик сморщила.

– Мы постараемся… Девушка ведь постарается, так?

– Так. – Ольга подавила в себе желание взять бывшего за горло и сдавить, чтобы исчезло это снисходительно-надменное выражение лица. – Обязательно. Но если бы вы сказали конкретней, что хотите…

– Шубу! – раздраженно произнесла девица. – Я хочу шубу! Что тут непонятного?!

– Какую?

– Красивую! – Топнула ножкой. – Все, Валечка, мне надоело! Она меня не понимает!

– Короткую, – продолжила Ольга, – средней длины или длинную. Запашную или на пуговицах. Рукав…

– Дура! – громко рявкнула девица, и ангельский голосок пробило хрипловатым баском, отчего она сама и удивилась, и осеклась. А потом подхватила куртейку и бросила: – Заплати ей… чаевые. Я буду ждать на улице.

Чаевых Валентин точно не оставит. Не с его патологической жадностью.

Вот только и уходить он не спешил. Даже шубу, одну из брошенных новой подружкой, подал любезно, чем неимоверно насторожил. Валентин никогда и ничего не делал по велению души.

Это Ольга теперь поняла. А раньше…

– А у тебя, смотрю, все по-старому, – промурлыкал он, и от низкого голоса по спине побежали мурашки. – Но это даже хорошо. Иногда нужно понимать, что где-то что-то да стабильно.

– Валька, чего тебе надо?

Шубы предстояло развесить.

А еще осмотреть, потому что от таких вот капризных дурочек случались сюрпризы вроде жевательной резинки, выплюнутой в мех. В лучшем случае выплюнутой, а то ведь и втирали. И мех выдергивали, и заливали лаком.

– Так… соскучился? – Валентин попытался приобнять. – Может, встретимся? Поужинаем.

– Серьезно? – От такой наглости перехватило дыхание. – А как же твоя девица к этому отнесется?

– А мы ей не скажем.

– Валь, а Валь… – Ольга с легкостью вывернулась из объятий бывшего.

Он, конечно, та еще тварь повышенной цепкости, но опыт у нее имеется. А еще рост и масса. По мнению Валентина, избыточная, но в иных случаях весьма полезная.

– Чего? – игриво спросил бывший и бровями пошевелил.

Когда и где он вычитал, что шевеление бровями сексуально, Ольга не знала. Но вот вычитал же и, главное, уверился.

– А не пойти бы тебе…

– Куда?

– К твоей красавице. А то вдруг да вернется… неудобненько выйдет. Кто она там? Лапочка? Заюшка? Рыбонька?

– Невеста.

– Даже так?

Сердце болезненно кольнуло. Сколько он с этой девицей встречается? С Ольгой полгода как расстался, а до этого четыре года прожил, и она все надеялась.

Надеялась, надеялась… вынадеялась вся.

– Предложение я сделал. Она приняла. Вот, к свадьбе готовимся.

– И зачем тебе я?

– По старой памяти.

– Для памяти фотку сохрани. Могу скинуть.

– Ты становишься похожа на свою мамашу. – Валентин и не думал уходить. – Не дуйся, Олюнчик…

Как же бесило это его «Олюнчик»! Снисходительное, насмешливое.

И вообще, дающее понять, что она ни умом, ни красотой до Ольги не доросла.

– …Машка – хороший вариант. При квартире, машине… нормальной.

Ольгина машина тоже была вполне нормальной.

Пусть не пафосной и не сказать чтобы новой, но ведь ездила же. Не разваливалась.

– А главное, при родственниках, которые готовы принять меня в семью.

Наверное, просто отчаялись свою стервозную Машку с рук сбыть.

– Вот и принимался бы себе. Чего ко мне лезешь?

– Да баба ты хорошая… – И снова бровями шевелит.

Они у него черные, густые, но теперь вот стриженые. И если раньше походили на мохнатых гусениц, то теперь гусениц причесали и облагородили. Впрочем, как и самого Валентина.

– Слушай… – Ольга открыла было рот, чтобы сказать, что думает, но зазвенел колокольчик.

– Валечка! – Нервный голосок заставил Валентина замереть. И гусеницы застыли в испуге. – Валечка, я тут подумала! Я не хочу шубу! В конце концов, шуб много! Я салон хочу. – Чтоб тебя. – Я позвонила папе, и он согласился, что идея отличная! Я ведь дизайнер! Выпущу свою коллекцию, – она раскинула руки, – новую! Совершенно! Такую, какой ни у кого не было…

Ну да. Не было, не было – и вот опять.

Дурацкое в голове крутилось.

– Сколько стоит этот салон? – поинтересовалась девица, озираясь с интересом, будто видела все впервые. – Конечно, бедновато…

Это не бедновато.

Это стиль такой.

– Но если сделать ремонтик… Зеркал добавить. Лепнины. И такое вот, чтоб потолок золотой! А стены шелком обтянуть. И диванчики такие низенькие… Так сколько? Хотя… – она наморщила носик, – откуда тебе знать. Вот… – В тонких пальчиках появился кусочек картона. Золотого. – Передай хозяйке. Скажи, что у меня к ней деловое предложение. Пока она совсем не прогорела с таким-то ассортиментом. Валечка, идем, а то опоздаем…

– Я позвоню, – шепнул Валентин на прощание и опять бровями пошевелил.

Надо же, а было время, когда дурацкая эта привычка казалась милой и забавной.

Ольга обняла шубу.

Ассортимент… с ассортиментом были проблемы. Мягко говоря. Даже не проблемы, а полная катастрофа, в которой, по-хорошему, Ольга и виновата. Ну кто же знал, что старый надежный поставщик вовсе не так надежен, а договоренности, которые на словах, они ничто, ведь бумаги важнее.

И цену ему за мех дали выше. А Ольга, если хочет, может забрать остатки. Да, качество не высшее, но какое уж есть… можно что-то подешевле сделать.

Она прислонилась к стене и выдохнула. Надо успокоиться. Собраться с силами и успокоиться. Случается. В конце концов, это бизнес, и никто не обещал, что будет просто. Она ведь знала, что не будет, уже тогда, когда замученные в край мама и тетя Нина притаскивали баулы с турецкими шубами, которые нужно было развернуть, растрясти, подшить, если где порвались. И вообще, привести в вид, годный для рынка.

И Олька, отодвинув учебу, принималась трясти, сушить, пушить и шить. Нет, никто не требовал, но она сама прекрасно все понимала.

Всякое было. И точку эту мама не сразу решилась открыть. А потом чудом не закрыла в первый же месяц. А уж Олькина идея шить шубы самой поначалу показалась вовсе дикой. Но ведь сумели. Сделали. Организовали производство… пусть даже работу оставить пришлось. Нет, снова никто не требовал, но мама с теткой Ниной уже не справлялись. А больше – кому доверишь?

Кинули? Можно подумать, в первый раз. Раньше вон постоянно кидали.

С оплатой, с поставками. С лекалами, которые на поверку оказывались кривыми. С опытом работы швей – те клялись, будто имели дело с мехом, а на деле только портили ценные шкурки.

Но ведь как-то разобрались со всем. И нынешний кризис преодолеют.

Ольга найдет нового поставщика. И коллекцию, которую Юлька-перебежчица прихватила, наново сочинит. А старой пусть подавятся. Будут они еще судом грозить за использование!.. Авторские права… Какие тут права? Кто первый отшил, тот и в теме. И Юлька знала, что Ольга долго думает, все дорабатывает, сомневается… Она и теперь сомневается. Ничего. Наметки уже есть. Придется, конечно, кредит брать…

И не дадут же, чтоб не под залог квартиры. Но есть бабушкина и…

Телефон зазвонил нервно и громко.

– Да, – напряженно ответила Ольга, в последнее время ничего-то хорошего от телефонных звонков не ожидая.

– Лялька, привет, – раздался веселый голос Катюхи. – Ты у себя?

– А где еще…

Пустовато. И…

Нет, золота Ольге не надо, но ремонт и правда не помешал бы. Потолок вон покрасить. И в целом освежить согласно новым веяниям.

– Ляль, тут такое дело… как бы это сказать… ты замуж хочешь?

Телефон пиликнул, выбросив смайлик от номера, который Ольга все хотела удалить, да как-то руки не доходили.

– Хочу, – решительно сказала, подняв несчастную шубку. – Но кто меня возьмет?

Она отражалась в зеркале. Статная, как говорила тетя Нина. А мама морщилась и вздыхала, мол, в отцовскую родню, а там все такие, что прям на плакат о достижениях социалистической промышленности просятся. Или, на худой конец, в памятник. Памятником себя Ольга не видела. Но… чего им не хватает? Да, высоковата. И плечи широкие. Ну так им грудь держать, которую не каждые плечи удержат.

А талия у нее имеется. И задница не обвислая. Нормальная задница приличной округлости.

Из-за этих округлостей она когда-то шить и начала, потому что найти одежду, которая сходилась бы на талии и не трещала на заднице, оказалось нереально.

– Вот… В общем, у нас товар, у вас… Точнее, наоборот. Короче, Оль, тут купец приехал, который жениться хочет.

– Кать?..

– Ну… ты ж на моей свадьбе не была?

– Извини, я просто… мне нужно было по делам. Мне стыдно, честно. Очень стыдно. Но…

Потому что именно тогда затык и случился. Первый. Когда ей сообщили, что ее заказ на меха, не единожды согласованный, сделанный под конкретный запрос, выпестованный и выбранный чуть ли не собственноручно, перехватили. И Ольга осталась без сырья.

И почему-то казалось, что если она поедет туда, если лично посмотрит в глаза Кружковскому, то в нем проснется совесть.

– Да не в этом дело. Я думаю, что, если б поехала, мы б тебя на месте и сосватали. Но тут… В общем, ответишь на пару вопросов? Дурацких…

Телефон вздрогнул в руке, выплевывая очередное сообщение с сердечком и шампанским. Букв ему жалко, что ли? Написал бы. А эта наскальная живопись в современном формате Ольгу бесила.

– Давай свои вопросы.

– Скажи, ты когда с Гремиславом общалась, он тебя не пугал?

– Чем?

– Или вот Ленкин муж…

– Не скажу, что красавец, но не настолько страшный, чтобы пугаться.

– А ощущений тленности бытия, тоски и желания сбежать не появлялось?

– Катюх, не финти… У меня эти ощущения в последнее время сами по себе постоянно.

– Проблемы? – Катюха резко сменила тон.

– Да… обычное дерьмо. У тебя не будет денег занять? Миллиона два, может, три…

Сколько понадобится, чтобы все перезапустить?

– Знаешь, а и будет, – спокойно ответила Катюха. – Но сначала я тебя с женихом познакомлю.

Снова дрогнула трубка.

Кровать. Сердечко. И три розочки друг за другом.

– Знакомь, – со всей решительностью сказала Ольга. – Я уже на все согласная. В том числе на жениха.

– Значит, мы сейчас. Только, Оль, он выглядит немного странно… Не в том смысле, что урод, просто… Скажем так, у него там мода… своеобразная очень.

Многовековой давности.

Было время, когда Ольга, еще наивная девочка, искренне мечтала о принце. Таком, чтоб как в старой сказке. Темные волосы, синие глаза и наряд престранный, принцевский.

Хоть и с опозданием, мечта исполнилась. Причем в точности.

Принц был высок, выше Ольги, что само по себе достижение. Темноволос. При этом волос, что вороново перо, отливал то синевой, то зеленью, но не резко, не пошло. Как-то… естественно, что ли? И с алым бархатом плаща контрастировал.

Мех, кстати, на оторочке интересный – с длинной остью и подшерстком серебристого окраса. Причем цвет явно был естественным и получался не от смешения белого с черным, как обычно… Потянуло потрогать.

– Ольга, – Катерина окинула принца печальным взглядом, будто заранее ему сочувствуя, – это Раймонд.

– Седьмой? – ляпнула Ольга, заметив, что голову указанного Раймонда венчает корона, точнее широкий золотой обруч с квадратным синим камнем в центре.

Камень весьма гармонировал с голубыми очами, а сама корона – с отвратительно аристократичною физией.

– Тринадцатый, если позволите. – Ну да… Раймонд Тринадцатый. – Владетельный герцог Ниссажа и окрестных земель.

– Не принц?

– Боюсь, что нет. – Он несколько растерялся. – А надо?

– Нет-нет. Не стоит! – Ольга замахала руками. – Герцог – тоже хорошо… очень-очень хорошо.

Еще у него были стройные ровные ноги – в чулках, которые эти ноги облипали второю кожей, скрыть кривизну было бы сложно.

А так да… красиво. Чулки золотые. Над ними штаны, тоже в обтяжку и золотые, но потемнее и с шитьем. Или это панталоны, если правильно? На каждой штанине – или панталонине? – сбоку бантик. А внутри бантика камушек поблескивает, надо полагать, драгоценный. Камзол из темной ткани плечи облегает, задницу прикрывает, а на груди расходится, позволяя разглядеть жилет с золотой цепочкою. На поясе – клинок в ножнах, в руках – длинная трость с круглым набалдашником.

В общем, не герцог – мечта реконструктора.

– Раймонд, это Ольга, – продолжила Катерина, озираясь с интересом. – Как-то у тебя тут пустовато.

– Знаю.

Раймонд протянул руку, и Ольга неловко ее пожала. Намеревалась. Но он пальцы перехватил и руку поцеловал.

Это…

– Спокойно, – поспешила встрять Катюха. – Он нормальный. Просто пока воспитание не выветрилось. Ты как?

– Да живая… А что?

Раймонд ладонь выпускать не спешил и смотрел. Вот на нее так только мама смотрела, когда Ольга вдруг заняла первое место на конкурсе красоты. Правда, школьном, в третьем классе, но заняла же…

Главное, знакомая такая смесь: и восхищение, даже восторг, и удивление, будто он поверить не мог, а тут… И от этого совсем неловко становится.

– Может, вам чаю? Только у меня пакетированный…

Поить целого герцога чаем из пакетиков было стыдно, тем паче к чаю имелись лишь слегка одревесневшие пряники, три зефирки и купленный для успокоения нервов шоколадный батончик. Его Ольга есть не собиралась, твердо решив худеть, а взяла исключительно в целях тренировки силы воли.

Правда, чуялось, что к вечеру тренировка не удастся, но…

– С превеликой радостью, – отозвался герцог, озираясь. – Это ваши владения…

– Пока еще мои. Остатки владений… Помнишь Юльку?

– Назарову? Твою помощницу? – Катька не забыла, где подсобка, и чайник сама включила. – Уволилась?

– Хуже, она давно сливала информацию конкурентам… появились тут из новых. А я сперва не понимала, почему продажи падают, у меня ж клиентура наработанная. Потом и сказали, что перехватили. Цены сбросили, бонусов добавили… Там целая сеть, мне с ними не тягаться. Затем поставщика моего увела. Ну и напоследок – коллекцию.

– Вот… тварь! – Катерина явно хотела выразиться жестче, но покосилась на герцога, невозмутимое присутствие которого придавало чаепитию легкую нотку аристократизма.

– Отшивают теперь по моим лекалам. Еще и пригрозили, что если рискну повторить, то они меня засудят. У них там юристы…

А может, и вправду продать бутик? От него действительно мало что осталось, если так. Взять нормальную цену. Мама… да, будет злиться, но поймет. Пусть характер у нее ужасный, но голова-то работает.

– И швей она за собой потянула. Так что я в полной… заднице. Извините.

– Ничего, – сказал герцог, наполняя чашки кипятком. И пакетики закинул вполне профессионально. – Знаете, когда-то бабушку обманул управляющий, искренне полагая, что не с женским умом разбираться в счетах. А она разобралась.

– И?..

– И посадила его на кол, – невозмутимо ответил герцог. – Но это было давно. Тогда с предателями не церемонились. Он, кстати, по сей день семье служит.

– Он не умер?!

– Умер. Но бабушка его подняла. Все-таки специалист хороший, а мертвым он считает не хуже живого.

И все замолчали. Ольга приняла чашку.

– Спасибо…

А он опять глянул так странно… И сел рядом. Нет, в каморке места не так много, но мог бы и напротив устроиться. А он рядом, локоть к локтю. И косится этак… как ребенок-аллергик на подаренный троюродною тетушкой мандарин.

– А вы и вправду герцог? – Надо же о чем-то спросить, а то прямо совсем неловко. И смешно, и глупо. – То есть на самом деле?

– К сожалению, да. Герцог по праву рождения, некромант по дару, а по жизни если, то я охотиться люблю.

А меховая оторочка его плаща при ближайшем рассмотрении поблескивала, словно алмазной пылью посыпанная. Причем каждый волосок. Что за зверь? Какая-нибудь шиншилла в нанообработке?

– Извините, а что это за мех? – Ольга не удержалась и потрогала.

– Это? – Раймонд посмотрел на плащ, словно впервые его видел. – Это горная шуша. Мелкий такой зверек, но довольно зловредный. Заводится обычно в шахтах, старых отвалах. Норы роет. Мех у него и в самом деле красивый.

– Никогда не слышала. А он дорогой?

– Не особо. Сейчас их и вовсе разводить стали. Но по регламенту герцогский плащ должен быть оторочен мехом горной шуши.

– А не особо – это… сколько?

– Оль, – Катюха поднялась, – вы тут… пообщайтесь. А мне, раз уж вернулась, надо кое-какие свои дела уладить. И… у тебя ж бабушкина квартира пустая? Не сдаешь?

– Не сдаю.

Ольга сама в ней останавливается. И Федор опять же… И надо сказать, но она почему-то молчит.

– Вот и отлично. Пусть Раймонд поживет пару-тройку дней, пока вы вдвоем не решите, стоит ли знакомство продолжать или все-таки лишнее…

Мелькнула мысль, что в бабушкиной квартире герцогу не место, но…

Мелькнула и исчезла. Собственно говоря, почему бы и нет?