– Несказанно рада, что вы нашли время и откликнулись на мое приглашение…

Бабушкин голос проникал сквозь дверь, тем паче та была не заперта, а так, слегка прикрыта. И Раймонд остановился, не желая мешать беседе. Появилась мысль вовсе удалиться, пока бабушка не почуяла его присутствия. Если осторожненько, на цыпочках, то может и получиться. Потом он запоздало вспомнил, что на неделе она говорила что-то о гостях и ужине, на котором Раймонду лучше бы присутствовать. Если, конечно, он не хочет бабушку огорчить.

Огорчать бабушку Раймонд не рисковал.

– Кто? – шепотом спросил он у Ланса, который появился за спиной.

Демонстрируя очередное весьма своеобразное, возможно, нужное, но нервирующее умение и намекая, что отступать уже поздно.

– Гости, сэр. – Ланс глядел невозмутимо. – Ваш наряд готов, сэр.

Чтоб вас…

Надо было на охоте задержаться. Дня на два. Или на три. Больше трех дней бабушкину компанию только Ланс и способен был выдержать.

– Что за гости? – уточнил Раймонд, опасаясь, что вечер будет долгим, ужин – торжественным, с пятикратной сменой блюд, струнным квартетом и пирогом с певчими птицами.

Душу кольнуло недоброе предчувствие.

Невеста?

– Деловой визит, сэр. – Ланс заложил руку за спину. – Если желаете присоединиться к беседе, я доложу. – И главное, вот уж много сотен лет мертв человек, а взгляд донельзя выразительный.

В настоящий момент в этом выразительном взгляде читался намек, что от предложения столь лестного стоит отказаться. Или хотя бы наряд сменить.

Чтоб ничего не текло на ковер. Не капало и не воняло.

– Сильно? – Раймонд поднес ладонь к носу и принюхался, сам же на вопрос и ответил: – Сильно… Это все болотные хмызы. Целая стая, представляешь? Главное, матерые такие твари. Вожак так и вовсе с меня почти вымахал. Откормленный…

Он запнулся.

Вежливый интерес на лице Ланса к продолжению беседы не располагал.

– Я переоденусь, – решился Раймонд.

– Ванна готова, сэр…

– Понял.

А в Горняках где-то шахты заброшенные, и в них всенепременно кто-то да нашелся бы. Кто-то здоровый и злобный, представляющий серьезную угрозу местному населению. Пусть даже то население глубину угрозы и не осознавало, но ведь можно же спасти всех превентивно… В профилактических целях.

А главное, что из-за аномалии портал напрямую не пробьешь. От точки день пути в сторону шахт, день обратно… На месте и вовсе на неделю задержаться, если так-то.

– Ванна, сэр, – напомнил Ланс.

– Понял, понял. Там шкуры. Пусть кто-нибудь займется.

– Конечно, сэр.

Чтоб вас.

А ведь Раймонд сам рассчитывал повозиться. Давно уже хотел один рецепт опробовать, с добавлением вытяжки из черного девясила и тремя каплями бальшудской смеси для стабилизации. Главное, и мех хороший – твари к зимовке готовились, перелиняли, обзавелись густым подшерстком. Вожак и вовсе редкого серебряного окраса.

Или спуститься по-быстрому в подвал? Ванну наполнить, добавить смесь и пусть отмокают. А там уже…

– Сэр?

Голос Ланса заставил вздрогнуть, и Раймонд с сожалением отодвинул столь заманчивую мысль. Нет, сбежать в подвал ему не позволят.

– Так, задумался. В общем, скажи, чтобы замочили в стандартном трехпроцентном растворе. Чистить ничего не надо, я сам займусь, но позже…

Чтоб вас.

Всех.

– …Таким образом, налицо явная закономерность. – Бабушкин голос звучал ясно и четко, непостижимым образом заполняя всю парадную залу.

– Леди Эдит, – раздался голос, показавшийся смутно знакомым.

Раймонд остановился у двери, бросив взгляд на начищенную кирасу доспеха. Доспех сиял, и кираса вполне сошла за зеркало, позволив убедиться, что выглядит он ровно так, как должен выглядеть последний представитель древнего и славного рода Нарров.

Волосы лежат.

Кружевной трехслойный воротник торчит.

Золотая цепь давит на плечи. А дурацкая шапочка с пером белохвоста вполне себе вписывается в общий не менее дурацкий образ. Наверное, стоило порадоваться, что к моменту бабушкиного перерождения из моды вышли ботинки с чрезмерно длинными носами и подвязки для чулок. А в остальном…

Пару часов Раймонд потерпит.

– При всем моем к вам уважении этот план, извините…

– Идиотский? – Бабушка восседала в высоком кресле из мертвого дерева, которое единственное было способно выдержать напор ее силы. – Понимаю. И в любом ином случае всенепременно согласилась бы с вами. Однако я вынуждена настаивать.

– Доброго вечера. – Раймонд изобразил поклон и улыбку. Получилось даже искренне, хотя желание сбежать и спрятаться никуда не делось. – Несказанно рад встрече с вами. Для меня честь принимать…

– Хватит, – оборвала бабушка, – это свои. Можешь не стараться.

– Вот… А предупредить нельзя было? – Раймонд стянул дурацкую шапочку, перо которой щекотало нос. – Прошу прощения, леди…

– Это Гремислав с супругой Екатериной, – бабушка указала налево, – а это Елизар с супругой Еленой. – Шапочку Раймонд сунул Лансу, сделав вид, что так и было задумано, и поклонился. – Я позвала их в гости, дорогой, чтобы они помогли решить твою проблему.

– У меня нет проблемы!

А кроме шахт в Горняках имелся Громовой перевал, до которого вообще четыре дня пути верхом, а если пешком, то и вся неделя. В одну сторону.

– И проблемы у тебя нет. И жены у тебя тоже нет, – сказала бабушка. – Ланс, подавай. А я пока обрисую суть нашей несуществующей проблемы.

– То, что вы надеетесь найти ему жену, мы уже поняли, но… – Елена посмотрела на подругу. – Почему так срочно? И при чем здесь мы?

К последнему вопросу Раймонд сам присоединился.

Мысленно, правда. Задавать вопросы вслух он отучился еще в юности.

– Потому что у вас получилось. Сперва ты, – бабушкин палец указал на Елизара, – отправился в тот богами забытый мирок и вернулся с невестой. Затем взял своего… приятеля, и тот тоже, что характерно, вернулся с невестой. Следовательно, они там водятся!

Возражений у гостей не нашлось.

– Ужин, – возвестил Ланс, прервав беседу.

Это позволялось, пожалуй, лишь ему одному.

Тотчас заиграла музыка, негромко и ненавязчиво, но при том умудряясь действовать на нервы. Из-за скрипок, наверное. Или в целом…

Потянулась вереница слуг. Блеснуло старинное серебро семейного сервиза, отчетливо хрустнула накрахмаленная салфетка в руке Гремислава.

– Это все получилось случайно. – Елена с интересом наблюдала за сложным церемониалом ужина, не пытаясь в него вмешиваться, но и не смущаясь. А ведь даже высокие гости несколько терялись. – И основной посыл, повторюсь, понятен. Однако почему и вправду полагаете, что это так просто?

– Просто?! – Бабушка позволила себе чуть повысить голос. – Как бы не так! Я уже двадцать лет пытаюсь найти ему жену, но родовая сила Нарров столь велика…

Еще бы. Замок пронизан ею от лабиринта подвалов, все закоулки которого вряд ли даже бабушке известны, до черного ворона на шпиле башни Семи ветров.

– …Что и родовитые особы не выдерживают его присутствия.

Или бабушкиного.

Но эту мысль даже про себя стоило думать с опаской.

– Из сорока трех особ подходящего положения и возраста тридцать две при личной встрече с моим внуком лишились чувств. – На Раймонда посмотрели все и с немалым удивлением. – Еще с семью приключилась безобразная истерика. – Удивление выросло. – Из четырех оставшихся три, узнав о возможном заключении брака, попытались покончить с собой, а последняя сбежала в монастырь за неделю до свадьбы.

Кто бы знал, как Раймонд тогда умаялся, старательно уводя погоню в сторону. Эта девица отличалась скорее благочестивостью, нежели умом… Ну да ладно, кое-как добралась.

А монастырю он потом пожертвование отправил. Втайне от бабушки.

– После чего у моего внука появилась весьма однозначная репутация. Личная, будто родовой мало. А мне это надоело!

– Бабушка…

Слуги внесли серебряное блюдо с вепрем, жаренным на вертеле. Следом – блюда поменьше, с оленьими ребрами, зайчатиной и перепелами, уложенными красивой горкой.

Раймонд очень надеялся, что обойдется без лебедей. Оно, конечно, когда-то было модно подавать их к столу, но с той поры уже не одна сотня лет минула. И вроде говорили о том не раз, и бабушка даже понимала, но вот…

– Бабушка… Вообще-то, я ему прабабушка! Даже прапрапрабабушка!

– Вы отлично выглядите, – поспешила сказать Елена.

Бабушка величественно кивнула, и рогатый чепец ее, с концов которого свисали три жемчужные нити, качнулся, а тяжелые, спускавшиеся до земли рукава поднялись.

– Когда-то я приняла этот замок в наследство, ибо и мать моя, и отец погибли, встав на пути тьмы и не позволив ей пролиться на земли людские. А с ними погибли и братья. Времена были тяжелые. Смертность высокая. Да и в целом жизнь оставляла желать лучшего. От всего рода осталась лишь я. Замок и земли стали моим приданым. И проклятьем. Меня трижды похищали. И дважды мой брак объявляли недействительным. В третий раз наглеца казнили, а король отдал меня своему верному рыцарю. Что ж, я смирилась. – Наверное, в первый и последний раз в жизни и не-жизни. – Я родила своему мужу четверых сыновей. Одного забрала чума. Она же пробудила во мне темный дар… но это неважно. Мой муж упокоился в тот же год, и я осталась бедной беззащитной вдовой… – Почему-то показалось, что бабушке не слишком поверили. – Мне пришлось в одиночку растить сыновей. Старший решил служить королю и был благополучно отравлен за отказ участвовать в заговоре. Средний – казнен за участие. Из-за этого дурака на нас двинулись войной и попытались конфисковать мои земли. Замок осадили, – бабушка фыркнула, – но мне удалось убедить наследников короля, что не стоит этого делать.

Тогда, помнится, еще правящая династия сменилась, но это совпадение, не иначе.

Раймонд протянул кубок, который наполнили яблочным соком. Историю он знал в мелочах, но отчего бы не послушать еще раз.

– Мой сын рос. И я радовалась, думая, что вот тот, кто приведет род к могуществу и процветанию… Но он оказался идиотом. – Кажется, кто-то из гостей поперхнулся. – Сбежал из дома освобождать какие-то там святыни и угодил в плен. Мне пришлось изрядно потратиться, чтобы выкупить его у сарацин. Я вернула его домой, нашла подходящую невесту. Взяла слово, что он будет вести себя так, как подобает человеку его возраста и положения. – Бабушка вздохнула и добавила: – Только выяснилось, что понимали мы это по-разному. Его жена понесла, а этот… вдохновленный отправился демонстрировать свою доблесть на турнире. Где благополучно и свернул себе шею, причем позорно: случайно сверзился с лошади. Дитя родилось с темным даром. Мать его решила, что это проклятье, и отправилась в монастырь. Я ей говорила, что дар наследный, но… времена, повторюсь, своеобразные. А с женским образованием и вовсе беда была. Я снова осталась одна и с внуком на руках. Я отдала ему последние годы своей жизни, надеясь, что, когда он вырастет, передам ему дела и займусь наукой.

Будто ей кто мешал.

Раймонд искренне хотел бы взглянуть на человека, рискнувшего бы перечить бабушке.

– И до определенного возраста мой внук радовал. Он выказывал немалые способности, а еще рвение в постижении темных искусств, но… Я чувствовала подвох. И когда ему исполнилось шестнадцать, нашла подходящую девицу…

Перепелов с нетронутым вепрем убрали, чтобы объявить рыбную перемену.

На огромном серебряном подносе внесли матерого осетра, запеченного целиком и украшенного ягодами красноплодника. Следом ставили горшки с острым супом из белорыбицы, блюда с соленой неркой и лососем, серебряные икорницы, обложенные льдом, глубокие миски с устрицами.

– Дева понесла в срок, и этот… многоумный придурок не нашел ничего лучше, чем призвать демона, дабы передать его силу младенцу. – Гремислав молча закрыл лицо рукой. – Башню пришлось восстанавливать. Дева отделалась испугом. Правда, онемела до конца жизни, но так-то оно даже неплохо…

– А дар?

– А вы не ощущаете? – Бабушка прищурилась, и все снова посмотрели на Раймонда.

– Извините, нет, – сказала Елена. – Какие удивительные пироги…

– Морской черт, запеченный с лимонной травой и молодым сыром, – отмахнулась бабушка. – В мое время такие только в моду входили. Но вот! Видите! Вы не ощущаете присутствия этой силы! А прочие… Ладно. Правнук мой рос. И знал историю рода. Когда ему было двенадцать, я ощутила приближение смерти. Увы, выбор был невелик. Или решаться на ритуал, или рискнуть и оставить все на подростка и его матушку, главное увлечение в жизни которой – вышивка золотом. Нет, вышивала она великолепно. Ее работы занимают отдельный зал в замке, но для сохранности земель нужно что-то иное…

Бабушка сцепила руки перед собой.

Пальцы ее цвета мрамора резко контрастировали с угольно-черными слегка загнутыми когтями.

– Я тогда сказала себе, что это временно… Что задержусь ненадолго, просто чтобы выправить дела рода, которыми почему-то никто не хотел заниматься. Выращу правнука, женю и, наконец, уйду на покой.

– И что случилось? – поинтересовалась Катерина.

– О… его сила была такова, что поиски невесты затянулись на десяток лет. Но я нашла девицу. Хорошую, крепкую, готовую исполнить свой долг. И честно говоря, уже понадеялась, что все получится, но… Мой праправнук был человеком образованным. Для своего времени, как понимаете, а время триста лет тому было несколько иным. Он многие годы провел в поисках, в познании дара, написал несколько книг, обзавелся учениками. Я даже гордилась им, а Нелечка родила здорового малыша. Мне оставалось подождать лет десять, пока он окрепнет, а сам Раймонд IV обратит внимание не только на движение звезд по небосводу, но и на хозяйство… – Бабушка вздохнула. – А он решил, что пришла пора осчастливить весь мир. Ведь образование – путь к прогрессу, и стране нужны молодые умные люди. Конечно, он был прав, только несколько поспешил. На сотню-другую лет… Университеты в стране уже имелись, но изучали в них большей частью право с богословием, а тут он… с некромантией.

– Его неправильно поняли, – сделала верный вывод Екатерина.

– Объявили порождением тьмы. Особенно после того, как он начал скупать покойников и проводить вскрытия в этом своем театре… еще и публичные. Людей зазывал, мол, чтобы увидели, как человек внутри устроен. Церковь призвала рыцарей света. Те тогда тоже были далеки от понимания толерантности и права выбора личного пути. Они даже сюда дерзнули сунуться. Правда, быстро осознали ошибочность данного решения… Я тогда слегка вышла из себя, но понять можно! Была весьма расстроена известием о смерти праправнука.

Да, помнится, в хрониках ордена – Раймонд списывался с нынешним его руководством в рамках создания единой программы обучения – этот инцидент упоминается как «Годы Черной погибели».

– И мы с Нелечкой снова остались вдвоем… втроем. Этот мой правнук был живым общительным ребенком и наукой не слишком увлекался, что, как понимаете, мы не сочли недостатком. Он рос веселым, общительным, но… В общем, тоже весьма запутанная история. – В которой нашлось место чужой жене, будто своей было мало, и дуэли на шпагах, закончившейся для благородного предка неудачно. – И главное, так оно продолжалось и продолжалось. А я устала. Я просто-таки нечеловечески устала… раз за разом…

– Может, проклятье? – осторожно осведомился Елизар.

– Если бы… Я изучила все возможные проклятья. Все, с кем я советовалась, предполагали, что судьба у Нарров такая. Или, точнее, не судьба: с каждым разом подыскать невесту становится все сложнее. Репутация у нашего рода сложилась… своеобразная. – Мягко говоря. – Его матушка, – бабушка указала на Раймонда, – была орочьих кровей. Умная сильная женщина, но слишком уж любила своего мужа. А тот ввязался в эту вашу гильдию… – Бабушка мрачно поглядела на гостей, будто раздумывая, сколь много лично их вины в том, что произошло дальше. – И вместо того, чтобы заниматься делами семьи, он отправился на край мира заниматься делами гильдии. И она с ним. А ведь у меня почти получилось! В кои-то веки все складывалось как нельзя лучше. Дела рода в порядке, наследник подрастает, на выпускном курсе уже… Я ведь и задержалась лишь потому, что эксперимент нельзя было прерывать. Думала, годик-другой, синтез завершится – и все, я свободна… А тут они: «Мы ненадолго, бабушка! Ты и не заметишь отсутствия!» – передразнила она. – Последнее дело! Совершеннейший пустяк! Съездим туда и обратно, а ты пригляди за замком и мальчиком, когда на каникулы приедет, нечего ему в одиночестве оставаться… А вот как вернемся, сразу и будешь свободна. Я и согласилась. А потом ловлю черного вестника. Мол, героически погибли, пытаясь закрыть стихийный прорыв демонического плана. И я опять оказываюсь привязана к этому месту!

От бабушкиного голоса зазвенели стекла, а вспышка темной силы прокатилась по залу, заставив светильники мигнуть и погаснуть.

Хорошо, что Ланс, явно догадываясь о сути разговора, свечи поставил. Огоньки чуть накренились, но и только. А потом и вовсе вспыхнули ярко-ярко.

– То есть вы не можете уйти… – начала было Елена.

– Именно. Я дала слово, что не оставлю мальчика в одиночестве. Что пригляжу за ним и замком. С замком все прекрасно. Дела рода тоже в полном порядке. В кои-то веки кто-то из моих потомков удосужился заняться ими…

Раймонд молча кивнул.

И вновь удивился, почему никто из славных предков не додумался нанять управляющего.

– Осталось лишь женить его. Как только невеста даст клятву, формальное условие будет выполнено, а я наконец смогу заняться личной жизнью!

– А разве у личей бывает… личная жизнь? – неосторожно поинтересовался Гремислав.

И замолчал.

Бабушка умела смотреть очень выразительно, взглядом отбивая излишнее любопытство.

– Извините.

Она величественно кивнула и пояснила:

– Я уже не первую сотню лет состою в переписке с одним уважаемым личем из Торсвуда. И мы очень надеемся на личную встречу, но… Обязательства связывают нас обоих. А потому я весьма надеюсь на вашу помощь.

Бабушка взяла кубок, сделанный из черепа того бестолкового фанатика, который имел неосторожность не только вызвать рыцарей света, но и лично привел их к замку. И ладно бы просто привел, это можно было бы понять – времена все-таки дикие.

Но зачем было нести перед войском голову несчастного Раймонда Четвертого? Да еще на копье насаженную?

– А если моя просьба вдруг покажется вам чрезмерно утомительной… – бабушка сделала выразительную паузу, – я пойду другим путем: приму давнее предложение возглавить факультет некромантии и навести в нем порядок. В гильдии, к слову, тоже не мешало бы…

Вздрогнули все.

– Знаете… – Елена посмотрела на подругу, а та сказала:

– Олька? Она, помнится, говорила, что еще немного, и согласится выйти замуж за первого встречного. И от тебя она точно не шарахалась. Значит, есть шанс.

– Вот видите. – Бабушка нежно погладила череп, и алые рубины, вставленные в пустые глазницы для красоты и выразительности, загадочно блеснули. – Стоило лишь подумать, и уже наметились перспективы. Я ведь не прошу многого. Не нужно перебирать всех девиц. Возьмите его… – Раймонд вздрогнул и едва не подавился пышкой с начинкой из черной смородины и заварного крема. – И отправляйтесь в ваш мир. Познакомьте его с этой чудесной девушкой.

– Ольга как бы не совсем юная, – предупредила Катерина, – и вряд ли девушка…

– К счастью, времена ныне уже не те, когда подобные мелочи имеют значение. – Бабушку, уже почуявшую близость свободы, было не остановить. – Главное, чтобы она была сильна, здорова и… – Взгляд черных глаз остановился на Раймонде. – И только попробуй мне вернуться без жены.

В зале стало тихо.

Квартет и тот смолк. Только свечи слегка потрескивали, разгоняя мрак.

Ну и зачем людей пугать? Раймонд покачал головой. А потом подумал, что в целом ситуацию можно использовать к собственной выгоде. Более того, нужно.

– Правда, есть еще кое-что, – Елена положила руки на колени, – обстоятельство… Точнее, как бы это выразиться, кое-кто: у Ольги есть мама.

– Это логично, – бабушка склонила голову, – у всех живых существ имеется мать.

– И Ольга ее любит…

– Это очень хорошо.

– Но вот характер у Софьи Тимуровны… своеобразный.

– Насколько?

– Весьма. Ольга трижды была помолвлена. Но ни один из женихов не дотянул до свадьбы. Сбегали. Поэтому, честно говоря, я не уверена…

– Я уверена. Мой праправнук не отступил пред чудовищем бездны…

…Три месяца тихой спокойной жизни в Мертвом городе.

– …И одолел Сашинский ужас.

…Еще столько же на побережье. Лето. Море. А что до ужаса… с ним Раймонд справился довольно быстро. Но не признаваться же бабушке, что он просто не хотел возвращаться домой.

Она бы не поняла.

– И с мамой будущей невесты тоже как-нибудь справится.

В глазах гостей читалось некоторое сомнение.

– Боюсь, Ольга не поймет, если ваш внук убьет ее маму, – заметила Елена.

– На месте разберетесь. Раймонд! Ланс должен был собрать вещи. Ящики с дарами в том числе. Будь вежлив, обходителен и не забывай, что ты последний представитель славного рода Нарров…

Как будто ему когда-то позволяли это забыть.

С другой стороны…

Невеста – это лучше, чем чудовище. За ней ведь ухаживать надо… недели три? Четыре? Может, несколько месяцев. Несколько месяцев свободы – это… Это то, ради чего стоит прогуляться в другой мир, тем паче прежде бабушка была категорически против подобных прогулок.

Только сперва надо со шкурами решить. Но у него целая ночь впереди. И…

– Раймонд! – рявкнула бабушка. – Ты меня слышишь?

– Конечно, – соврал он, раздумывая, стоит ли рисковать ускоренной выделкой или поместить шкуры в стазис до возвращения.