— Нормальный чувак, — пожал плечами я, — на идее ни разу не сдвинут, вменяем, договориться можно было бы… тем более, что я с ним, как оказалось, года три работал в одном отделе.
— Понятно… — Серафим вернулся от окна к столу и сел напротив меня, — мне очень жаль, парень, что все так нескладно вышло, но как говорится — человек предполагает, а бог располагает.
— Да я понял, батюшка, — поднялся я со своего кресла, — пойду решать вопросы с Лысым Джо… а не то он за меня их решит, верно?
На это мне Серафим совсем уже ничего не ответил, поэтому я просто встал и вышел на свежий воздух. Погоды стояли изумительные, на деревьях пробивалась первая листва, птички пели на разные голоса, а на реке заканчивался ледоход. Возвращаться решил опять через Монастырский съезд, так ближе было, чем через площадь. И проходя мимо особняка в четыре этажа (последняя очередь нашего многострадального МЖК, достроенная, к сожалению, уже в эпоху первоначального накопления капитала), вспомнил про подземный ход, которым я спасался недавно от бандитов. Делать сейчас все равно нечего, решил я, давай-ка мы обследуем это дело по-настоящему, а то в предыдущих случаях все как-то рывками получалось.
Вход с Монастырки в него был прикрыт досками и каким-то дополнительным хламом, я даже не сразу и обнаружил-то его. Убрал доски, за ними образовался аккуратный спуск вниз в виде кирпичной лесенки из десяти ступеней. Ну пошли, Сергуня, помолясь — сказал я сам себе.
За собой я, конечно, эти досочки аккуратно назад придвинул, зачем мне излишнее внимание любопытствующих граждан. Светодиодный фонарик у меня был вделан в лазерную указку, так что худо-бедно подсветить себе дорогу я вполне мог…
Десять ступенек вниз это было самое начало спуска, потом коридорчик поворачивался один раз налево и два раза направо, пока я не уперся в тяжелую даже на вид дубовую дверь. Рассохлась она, конечно, от времени, трещины шли сверху донизу, причем даже не две, а штуки четыре. Но функцию свою она выполняла исправно, закрывала ход в следующий отсек. Дернул ее на себя, она подалась, но распахнулась, конечно, не до конца. В образовавшуюся щель можно было протиснуться, что я и сделал. Внутри оказалась довольно просторная комната с низким потолком, так что идти надо было, скорчившись. Кроме пыли и грязи тут имелись еще три двери, налево, направо и прямо, совсем, как в русской народной сказке. Налево пойдешь… и так далее.
Я подумал немного и выбрал лево, где согласно былине богатырю обещали потерю коня. Гужевого транспорта у меня в наличии не было, так что опасаться тут, вроде бы, нечего, решил я и толкнул эту дверь (такую же дубовую и рассохшуюся, как и предыдущая) внутрь, она туда открывалась. За ней обнаружился еще один ход, выложенный красными кирпичами, стены и полукругом потолок, пол был земляным и слегка мокрым на первый взгляд. Не удивительно, подумал я, подземные ручьи и реки тут текут через каждые 50 метров, вот и здесь, очевидно, что-то рядом протекает.
Ход был не прямой, а изгибался в обе стороны примерно в равных пропорциях, то налево на полметра, то направо на метр. Все закончилось через полсотни метров и две минуты — коридорчик уперся уже не в деревянную, а в самую натуральную кованую железом дверь. И на ней висела табличка «Не влезай — убьет». Ну та самая, которую при советской власти вешали на столбы электропередачи. Шутники, пожал плечами я, авось да не убьет — и дернул дверь за встроенное кольцо, тоже тяжелое и кованое, на себя.
Удивительно, но и эта дверь со скрипом, но отворилась, пропустив меня далее… а ведь за сто лет, явно не раньше ее сюда поставили, могла и заржаветь напрочь. Хорошо, посмотрим, что тут и как… коня, главное, каким образом тут можно потерять. Помещение это было довольно обширным и даже с высоким потолком, тут можно было не сгибаться. Осмотрелся по сторонам — стеллажи по двум боковым сторонам, в дальнем конце еще одна дверь, и из-за нее даже пробивается лучик света, очевидно, выход на поверхность, причем не тот, куда Миша провалился, а я потом от бандитов убегал, другой какой-то. Ну что же, проверим, что тут на полках лежит, зря что ли я эту вылазку предпринял.
Ничего особенно удивительного я на этих полках не обнаружил — деревянные ящики тут стояли с остатками некой еды, давно окаменевшей, даже и запахов она уже не издавала за давностью. Еще бутылки были, явно не современные поллитры, или совсем большие, на пару литров, или поменьше, но все равно больше, чем 0,5. Все зеленые, то, что внутри находилось, тоже явно давно испортилось, даже и пробовать не стоит.
Интересным оказался только один ящик справа, он доверху был набит слипшимися бумагами, а на дне находился деревянный ларец явно ручной работы, тяжелый как на вид, так и на вес — килограмма четыре, не меньше. Вот что я сделаю, подумал я, на сегодня археологии хватит, заберу этот ларец, а все остальное оставлю на завтра. Но сначала проверю эту дверь, которая на поверхность выходит. Открывать ее пришлось не меньше минуты, пришлось отгрести наслоения земли, накопленные за прошедшее время. Открыл, наконец, и зажмурился от потоков яркого света…
Этот выход располагался чуть правее нашего дома, если смотреть на реку. Замаскированный обильной растительностью из американских кленов, они тут, как сорняки, вылезали на каждом квадратном сантиметре площади. Первое, что бросилось в глаза, так это стадион на той стороне реки, большой и круглый. Что за чертовщина, потряс головой я, чтобы рассеять видение. Не помогло — на месте он остался, этот стадиончик… построенный к чемпионату мира в 2018 году, а сейчас у нас что на дворе? Правильно, 1994-й… и на этом месте должен быть обширный пустырь и вещевой рыночек еще, если я все правильно помню. Куда же это я попал…
Раз такое дело, то ларец я уж не стал с собой таскать, оставил здесь в каменном проходе, а сам медленно и аккуратно спустился вниз с правой стороны от монастыря. Еще одна непонятка вылезла — высокая стена вокруг него, монастыря, в 94-м ее явно не имелось. Ладно, исследуем новую реальность более подробным образом. В начале нашей улицы стояли два одинаковых дома, соединенные общей стеной, 4й и 5й, многие их за одно строение принимали. А табличка на этом сдвоенном доме гласила, что улица теперь называется совсем даже не Черняховского, а Зайцева… это имени нашего комиссара что ли, подумал я. Что ж такого он сделать успел, что его именем улицы называют, это была первая мысль в моей голове, а вторая такая — скорее всего он помер, потому что именами живых людей у нас что-то в последний раз называли при товарище Сталине.
Что-то совсем пустынно было на нашей улице с новоприобретенным именем, пока до своего жилища добрался, вообще ни одного прохожего не встретил. Ладно, вот мой подъезд, опа, а на нем домофон, ключа от которого у меня естественно не могло быть, потому что в 94-м тут кодовый замок стоял. Ну не беда, знаю я, как эти домофоны открываются — надо просто приложить соответствующее усилие к двери, в среднем в 30–40 килограмм, магнит и не выдержит. Дернул, что есть силы, помогло… поднялся на свой третий этаж — дверь слава богу та же и замок неизменный. Проверим…
Внутри было очень много пыли, похоже, что несколько лет тут никто не появлялся. В гостиной стоял непривычно большой телевизор, не меньше метра по диагонали, рядом лежал ноутбук, очень тонкий, телефона же, который я лично подключал в конце 93-го, видно не было. Прошелся по другим помещениям — тут я никаких изменений не обнаружил, поэтому вернулся в большую комнату и попытался включить ноутбук. Как ни странно, это удалось, и даже пароль не спросили. Непривычная операционка, ну да разобраться можно… а вот это, наверно, выход в интернет… правильно, загрузилась главная страница Яндекса. Первым делом на дату посмотрел… мда, 10 апреля 2019 года… ну ты попал, конечно, Сергуня.
Вот что я сам себе посоветую, думал я, выключая ноутбук (перед этим проверил свои денежные накопления, есть у меня такая привычка, сохранять все свои счета в одном месте — получилось, что у меня в этом времени 955 миллионов рублей или около 15 лямов в долларах, неплохо), надо бы тебе, Сергуня, вернуться обратно и как следует продумать все дальнейшие действия. Заодно и ларец проверишь, вдруг там что-то совсем запредельное по деньгам лежит.
Пацан сказал, короче говоря, а потом пацан сделал — закрыл за собой дверь квартиры, тихонько спустился вниз и вернулся обратно тем же способом. По дороге встретил, представьте себе, соседа по дому Виталика, который на адвоката учился, постаревшего на 25 лет… он посмотрел сквозь меня и прошел мимо. Ну и хорошо, не хватало еще объясняться непонятно как и непонятно зачем.
Больше никто не помешал забраться обратно на склон и спуститься все в ту же дверцу в прошлое… или в настоящее, смотря с какого ракурса изучать это дело. Ларец стоял на месте, надо же его как-то замаскировать, подумал я, после чего снял с себя куртку и завернул ларец в нее. Выход из подземелья оказался несложным, один раз только зацепился за гвоздь, торчавший из одного из стеллажей, и распорол себе плечо. Ничего, до свадьбы заживет.
Моя квартира встретила меня своим привычным обликом — телевизор Панасоник, телефон Сименс, компьютер ноунейм, но в основном из Тайваня. Как хорошо, когда в мире что-то остается стабильным. Взял газетку, постелил ее на стол в кухне и раскрыл, наконец, свой ларец. Но сначала рассмотрел его снаружи… сделано на совесть, из дерева какого-то, чуть ли не красного… на крышке металлические элементы, наверно бронза… на боках вырезаны сцены из русских былин — богатыри, Соловей-разбойник, Баба-яга, птица Сирин… не зря мне, наверно, вспоминалось про выбор пути из трех вариантов. Все в пыли, конечно, а бронза в патине, взял тряпочку, протер аккуратно все составляющие. Потом уже начал процесс открывания…
Это оказалось непростым делом, петли основательно заржавели, так что пришлось даже смазать их ВД-шкой, у меня в шкафчике валялась баночка, как раз для таких экстренных случаев. Наконец, распахнул я крышку и начал оценивать содержимое… сверху лежали полуистлевшие бумаги, а под ними с десяток монет, желтых, но явно не медных — неужели золото? И еще кучка драгоценностей, ожерелья, серьги, одна диадема плюс большой металлический крест с вделанными в него драгоценными камнями — два красных, два синих. Богатая, короче говоря, находка… но тут затрезвонил телефон в гостиной.