Вечером я раздавил поллитра Джонни Уокера с коллегой по ТСЖ Мишей, не переставая размышлять относительно кришнаитской проблемы. Но так ни до чего и не доразмышлялся, решил, что утро вечера мудренее. Но если честно, ни разу оно не мудренее было, утро нового дня. Плюнул на все и выехал решать свои насущные проблемы — ведь как гласит марксистская мысль, сначала идет базис, а уж потом надстройки разнообразные. Вот и будет укреплять этот базис в виде разрешения материальных проблем, правильно? А духовное оставим на потом.

Заехал за знакомым нотариусом Павликом, ждать его пришлось всего-навсего четверть часа, потом всего да те же пятнадцать минут я дорулил до травматологии, где восстанавливал свое здоровье пенсионер Пантелеев.

— Мы приехали, — сообщил я ему, когда мы вдвоем зашли в палату 307, — давайте побыстрее решим наши вопросы.

— У меня никаких вопросов нет, — сделал отрешенное лицо он, — вопросы — это у тебя.

— Хорошо, — не стал упираться я, — давай решать мои вопросы… это нотариус Сечин, он зафиксирует наше соглашение на бумаге.

— Пусть фиксирует, — благосклонно кивнул головой Пантелеев, — только я потом внимательно все прочитаю.

Павлик все понял и сразу же подсунул ему два экземпляра, предложив прочитать все это вслух. Пенсионер ответил, что пока что не слепой, и взял оба экземпляра соглашения… через двадцать минут все было подписано и завизировано.

— Я тебе больше не нужен? — спросил Павлик на выходе из больницы, когда я передал ему обещанный полтинник в конверте, — ну тогда я пошел…

— Вопросик один имею, — притормозил я его движение, — эта вот твоя деятельность в роли нотариуса — она действительно какие-то деньги хорошие приносит?

— Ты знаешь, Сергуня… — задумался он, — я и сам себя иногда спрашиваю, нахрена я влез во все это… и не могу дать себе ответа ни в положительном, ни в отрицательном смысле.

— Ясно, — ответил ему я, — я сейчас на Нижнюю набережную, могу захватить тебя, если по дороге.

— Спасибо, я на автобусе быстрее доберусь, — сказал он, и мы разошлись в разные стороны.

В виде исключения из правил лейтенанта Скворцова в районной ментовке не оказалось, его коллеги сообщили мне, что он выезде и даже любезно предоставили адрес… точнее даже два адреса, где он может сейчас находиться. Я посмотрел — оба они были в глубокой жопе нашего района, в так называемом Почаинском овраге. Почаинский он не от слова Чай, а совсем даже от Почина, тут когда-то селились первые обитатели нашего городка.

Подъехал ко входу в овраг, мне не в лом… совсем уже внутрь заезжать не решился, там были ямы размером с два моих колеса, ну его. Пошел пешком — Скворцов обнаружился в первом из двух написанных мест, в Лудильном переулке. Это был двухэтажный домик прямиком из 19 века, с тех пор, похоже, его и не ремонтировали. Каждое второе окно было разбито и затянуто полиэтиленовыми пакетами, а из каждого подъезда отчетливо тащило канализацией.

Скворцов стоял, как монумент, возле первого подъезда и читал нотацию одному аборигену, синему, как море в шторм, и в линялой майке навыпуск. Я притормозил свое движение и постоял-послушал, что он там говорит. Нес он, как это водится, стандартную пургу о вреде табака и пользе молока, но быстро свернул все это, увидев меня.

— О, Новак, — обрадованно сообщил он, мигом забыв про аборигена, — что скажешь, управдом?

— Жизнь налаживается, — ответил ему я, — все вопросы с Пантелеевым урегулированы, вот документ, — и я протянул ему копию соглашения, заверенную Павликом.

— Годится, — свернул он соглашение и засунул в карман, — а со вторым вопросом как?

— Сейчас едем на нашу улицу и все выполняем по ранее согласованной программе, — ответил я, — годится?

— Поехали, — Скворцов сказал еще пару дежурных слов алкашу в дырявой майке, после чего сел рядом со мной в Ниссан, и мы стартовали вниз по Зеленскому съезду.

Через четыре светофора и шесть минут мы оказались на улице Черняховского, я попросил подождать лейтенанта в машине, а сам вышел и тупо выполнил все его указания относительно кирпича в окне полуразрушенной бани. Перед этим я, конечно, убедился в безопасности своих действий, никого ни слева, ни справа не увидел. Потом отошел в сторонку и сделал приглашающий жест лейтенанту — тот понял, вышел из машины и строевым шагом направился к окну бани. Но когда он начал выдвигать кирпич, вдруг из прохода между этой баней и нашим домом возникли непонятные лица в штатском, и они, эти лица окружили Скворцова с двух сторон и начали снимать его и деньги, лежавшие в углублении, двумя камерами, очень навороченными на мой взгляд.

А потом один из них поднял вверх шапочку, маскирующую лицо, и оказался главным кришнаитом Владом Лимоновым. Он довольно ухмыльнулся и сказал, повернувшись ко мне:

— Дханневад, Сергуня, ты сегодня помог нам задержать опасного оборотня в погонах…

Дханневад этот, как я догадался, слово какое-то на хинди, например спасибо. Но вслух я другое сказал:

— Ты чего, Владик, внештатный сотрудник органов что ли? В ментовке подрабатываешь?

— Бери выше, Сережа, — вполне серьезно ответил он, — в ментовке мне делать нечего.

А лейтенант Скворцов, белый, как бумага, добавил лично для меня, когда ему застегнули наручники:

— Ну мы с тобой еще встретимся, падла!

— Конечно встретишься, — ответил ему вместо меня Лимонов, — но лет через пять. А пока залезай в бобик.

Из дальнего конца нашей улицы, где тарахтела еще мельница, построенная при царях, подкатил запыленный УАЗик, почти такой же, как у Скворцова, но даже не раздолбанный. Лейтенанта запихнули на заднее сиденьем, а Лимонов лично ко мне обратился на дорожку:

— Мы с тобой еще свяжемся… а взятки все же давать не надо, в следующий раз тебя тоже посадим — подумай об этом на досуге.

Я подумал… все мои мысли сводились в основном к тому, что пока-то не посадили, и на том большое спасибо… дханневад в смысле. Ну и ладно, а пойду-ка я прогуляюсь по своей забытой богом улице, чтобы успокоить нервы. А Владик-то у нас в ФСБ похоже работает, это первое, о чем я начал думать, миновав вход в Общество сознания Кришны. Оттуда традиционно несло приторными пряностями плюс еще и музыка раздавалась, ведическая судя по всему.

Весело там у них… а дальше у нас шел домик с остатками балкона, про который все в округе знали — здесь торгуют наркотой. Как софт-вариантами типа травки-гашиша, так и супертяжелыми, колесами разными и герычем-винтом. Кокаина здесь не водилось, слишком дорого для нашего захолустья. Этот вот бизнес ФСБ и его внештатника Владика ни разу не интересует, подумал я, а какие-то копейки милицейскому лейтенанту, это волнует прямо очень сильно. Странно…

Дальше пошел комплекс мельницы купца Башкирова, монополию, между прочим, в России держал вместе со своим коллегой Бугровым. Два олигарха, говоря современным языком, на небольшом куске нашего городка. И в итоге нашей улице значилась площадь имени героя Чапаева, а за ней бывший железнодорожный вокзал, когда-то исправно функционировавший, а сейчас лежащий в руинах. Сел на парапет набережной, достал сигареты, я их ношу на всякий случай, так-то не курю, и задымил, разглядывая противоположный берег.

Из кустов позади вокзала выскочила стая бродячих собачек, их тут много летом бегает, место глухое, никто не гоняет. Удовольствие, конечно, много ниже среднего уровня, общаться с такими вот животными… я аккуратно и медленно поднялся, прислонился к вертикальному бетонному столбу, чтобы иметь защиту за спиной, и поднял недлинную и нетолстую палку, валялась тут рядом… пойдет и такая, хотя лучше бы, если б это был кусок арматуры.

А собачки выстроились вокруг меня полукругом, пара из них начала уже рычать. Ну что тут сделаешь, решил поговорить с животными.

— Что уставились, а? — спросил я не так, чтобы громко, но отчетливо, — дальше проходите, не задерживайтесь.

Самая большая собачка, не меньше метра в длину, вожак похоже, зарычала совсем уже громко и сделала пару шагов ко мне. Ну все, подумал я, щас набросятся, но тут неожиданно на поясе завибрировал пейджер, у меня там была поставлена на звонок бодрая мелодия группы АББА. Я нащупал его рукой, вынул из сумки и поднял высоко вверх… как ни удивительно, но собачки испугались и буквально отпрыгнули от меня на метр-два. Я нажал на кнопку смены мелодии, на этот раз раздалось разухабистое Дым на водой группы Дип-пепл. Это окончательно добило стаю — вожак отбежал первым, а за ним и все остальные… всего семь штук их там числилось.

Пронесло, подумал я, механически открывая сообщение — ведь вызов-то неспроста пришел, явно кому-то что-то от меня нужно. На экранчике появилась надпись «Сергей, заходи в дом настоятеля, есть разговор». Ну вот у меня и занятие появилось до вечера, подумал я, пряча пейджер обратно в сумку. Обратный путь до монастыря занял гораздо меньше времени, чем я думал. Стену вокруг него пока что не возвели, так что из Монастырского переулка можно было спокойно зайти на территорию, а вот и домик настоятеля.

— Привет, председатель, — по-простому поприветствовал меня отец Серафим, — садись… водку будешь?

— Я вчера много выпил, — скромно отказался я, — так что сегодня надо бы перерывчик сделать.

— Не буду настаивать, — он убрал Распутина обратно в шкаф и продолжил, — позвал я тебя вот зачем, сын мой…

Тут он сделал длинную паузу, почти, как во МХАТе, во время которой переместился к окну, выходящему на наш дом и на реку.

— Вот зачем… — повторил он, — Матвея вчера зарезали в Улан-Уде… тело привезут через неделю… это первая новость.

Я сидел тихо, как мышь под веником, зачем высовываться, когда и так все скажут.

— А вторая новость заключается в том, что твои бандиты из Щербинок нам оказались не по зубам. Поэтому наша сделка расторгается…

— Что, такие крутые оказались? — не выдержал уже я, — у Лысого Джо прихваты оказались прихватистее?

— Да, примерно так, — тяжело вздохнул Серафим, — поэтому разбирайся с ним сам… я бы тебе посоветовал отдать, сколько он там просит, и забыть про него.

— Кришнаитов, стало быть, тоже можно не трогать? — справился я, — а я уже было начал проводить мероприятия… со старшим, например, познакомился.

— С Лимоновым что ли? Ну и как тебе этот старший кришнаит?