Ларец Марии Медичи

Звонил, как несложно догадаться, Лысый Джо… ну не совсем он, а кто-то из его подручных.

— Новак? — спросили у меня в трубке.

— Самый он, — подтвердил я.

— Это Кардан из щербинской группировки, знаешь такую?

— Слышал, — скупо ответил я.

— Через полчаса выходи на улицу, побазарим на общие темы, — было отвечено мне, — Тойота РАВ-4 синего цвета.

— Договорились, — и я повесил трубку.

А потом задумался, сколько ж можно бегать от этих людишек… надо что-то радикальное придумать. Пораскинул мозгами и набрал пейджер Владика Лимонова, руководителя Общества сознания Кришны, а по совместительству сотрудника ФСБ. Есть дело, написал я ему, позвони. Влад откликнулся на удивление быстро, через минуту наверно. Заходи в наш храм, ответил он, там все и обсудим.

Какие вопросы, накинул куртку и быстро-быстро переместился в конец нашей улицы к Харе-Кришнам, Харе-Рамам. Тут, похоже, готовился очередной торжественный проход по нашим местам, прихожане в простынях стояли на проезжей части в три ряда, и барабаны уже гремели. Обогнул их по дуге большого радиуса и заглянул в помещение — Лимонов сидел тут на диванчике в дальнем углу.

— Аааа, — сказал он, увидев меня, — Сергуня… заходи, гостем будешь.

Я сел рядом с ним на диванчик и даже не стал отказываться от косячка с гашишем внутри… удовольствие это, конечно, много ниже среднего, но как говорится — ничего не знает тот, кто сам не попробует.

— Ну говори, какие проблемы? — сказал мне Влад, отбирая у меня косячок, — может и решим их между другими…

— У вас же тут крестный ход намечается, — заметил я.

— У нас это называется по-другому, — отрезал он, — Харинама, если быть точным.

— Это неважно, пусть Харинама будет… ты сам-то пойдешь с этой вашей Харинамой?

— Конечно, я же тут за главного.

— Так давай вместе пройдем тогда, по дороге и расскажу о своих проблемах.

— Простыню тогда накинь, — предложил он, — чтоб от других не отличаться.

Я пожал плечами и набросил на плечи предложенную простыню, на которой сбоку синел штампик РЖД. И откуда они такие берут, пронеслось у меня в голове, но додумать эту мысль до конца я не успел, потому что Лимонов встал, взял меня за предплечье, и мы оба выдвинулись на проезжую часть нашей улицы Черняховского (Зайцева она будет в дальнейшем, невольно отметил я). Бубны и барабаны загрохотали еще сильнее, чем до этого, и процессия двинулась прямиком к Первому городскому мосту, возведенному тут в туманных тридцатых годах при советской власти.

— Ну чего, теперь можно о проблемах? — спросил я, когда мы с Владиком оказались в самом хвосте этой процессии, вытянувшейся на добрую сотню метров.

— Теперь можно, — милостиво разрешил он, — бомби.

— Ты же помимо этого вашего сознания Кришны еще и в другом месте числишься, так? — начал я осторожный зондаж бывшего коллеги по институту.

— Сам ведь знаешь, чего спрашивать, — отвечал он, не забывая ударять в бубен с частотой раз в две секунды.

— Можешь оказать мне одну услугу? Я в долгу не останусь… — прямо перешел к делу я.

— Излагай, — и он отстал от основной процессии, сев на тот же выступ, где я недавно беседовал с будущим адвокатом Виталием.

Я и изложил все в подробностях, начиная от той злополучной аварии возле цирка.

— Через десять-пятнадцать минут приедут посыльные этого Лысого Джо — если поможешь с этим вопросом, моя благодарность не будет иметь границ…

— В пределах разумного, — закончил он за меня эту мысль. — Мне нужно позвонить, отойди на пару метров.

Я пожал плечами и отошел, куда было сказано, а Владик достал из поясной сумки здоровенный кирпич сотового телефона (ну надо же, невольно подумал я, мобильники уже и тут появились) и набрал на нем какой-то номер. Через минуту он поманил меня обратно и сообщил следующее:

— Эта услуга будет тебе стоить десять тысяч баксов единовременно и по две тысячи каждый последующий месяц… если захочешь продлить сотрудничество, конечно…

— Насчет единовременной оплаты я сразу согласен, — мигом отозвался я, — а про дальнейшее надо подумать.

— Деньги сегодня отдашь…

— Не вопрос.

— Когда там приедут эти ребята из Щербинок?

— Через… — посмотрел я на часы, — через десять минут уже, на синем РАВ-4.

— Разберемся… снимай простыню и иди домой, все дальнейшее мы на себя берем.

— И еще уж заодно вопросик, — вспомнил я, — я тут в одном схроне нашел ларец с драгоценностями… можно их как-то оформить через твою контору?

— Что, действительно ценное что-то?

— 19 век, монеты и побрякушки… четыре кило весит.

— Сделаем — свои 25% ты точно получишь… но это уж завтра, на сегодня у меня и так достаточно дел образовалось.

— И совсем последний вопрос, — внимательно посмотрел я на Владика, — а зачем тебе и твоей конторе эти клоуны сдались?

— Знаешь, Сергуня, такую народную мудрость, — медленно, но уверенно ответил мне он, — приказы не обсуждаются, а исполняются.

Я кивнул и побрел обратно, сначала медленно, а потом все убыстряясь, не хватало еще мне новой беседы с этими бандосами… успел вовремя — уже из окна подъезда увидел эту самую синюю Тойоту, вылетевшую из-под моста и распугавшую кришнаитов в разные стороны. Она резко затормозила напротив моего дома, стекло водительской двери опустилось, обнаружив стандартную бритую физиономию среднестатистического члена организованной преступной группировки. К нему немедленно подошел Владик и что-то сказал, открылась пассажирская дверь, он туда и сел.

Далее я смотреть не стал, а просто поднялся в квартиру, где надрывался городской телефон. Успел снять трубку, пока на том конце не сбросились.

— Новак слушает…

— Это Ксения Игнатьевна, помнишь такую?

— Ну как вас забудешь, — не забыл польстить я.

— Прочитала я твою рукопись, вот что…

— И что скажете? — вежливо поинтересовался я.

— Любопытно, вот что скажу… местами коряво, нуждается в правке и шлифовке, но потенциал имеется.

— Может быть, встретимся тогда? — предложил я, — тогда и обсудим все более подробно.

— Можно… — скупо отвечала она, — после работы, только не сегодня, а завтра к примеру.

— Договорились, завтра в шесть вечера на Володарского, — и на этом наша беседа закончилась

Ну надо же, подумал я, передвигаясь к окну, выходящему на реку, хотя бы на этом фронте какие-то положительные сдвиги. А Тойота так и стояла напротив с опущенными стеклами, что там внутри происходило, рассмотреть можно было с большим трудом. Примерно через пять минут Лимонов вышел из машины и помахал мне в окно — надо ж, знает даже, где мои окна. И еще через пять минут на пейджер пришло такое сообщение «Все в порядке, деньги заноси до восьми вечера в храм». Делать нечего, надо идти в Сбербанк, вздохнул я и опять вышел на улицу.

Синей Тойоты уже и след простыл, так что моя Санни стояла тут в гордом одиночестве, если не считать вишневую девятку хоккейного судьи Леши. Интересно, как в хоккее такие ситуации разруливают, думал я, поднимаясь в гору к районному отделению Сбера. Народу там, как ни странно, почти что не было, снятие крупной суммы не вызвало никаких вопросов у сотрудников (а не как через тридцать лет, когда тебе весь мозг вынесут, прежде чем что-то отсегнут наликом), поэтому еще через полчаса я стоял перед входом в храм Общества сознания Кришны.

— Ааа, пришел, — сказал мне Владик из дальнего конца помещения, — ну пойдем наверх, там спокойнее.

Наверху он первым делом вытащил из бара бутылку, на этот раз она оказалось с текилой, мексиканской кактусовой горилкой, а уж не стал отказываться, но сначала вытащил из пакета котлету с баксами.

— Ровно десять штук, — сказал я, — можешь пересчитать.

— Ладно, я тебе верю, — и он сунул пачку в тот же бар, а потом разлил текилу по рюмкам, — здрав будь, боярин, — вспомнил он к месту цитату из культового кино.

— Как там все прошло-то, в синей Тойоте? — осведомился я, выпив налитое… мда, этот напиток очень на сильного любителя.

— Все по плану, — ответил Влад, — корочки нашей организации творят чудеса… не всегда, конечно, но как правило.

— Слушай, а такой Вадим Папиков у вас еще работает или уже нет?

— А ты откуда его знаешь? — вскинулся Лимонов.

— Так в институте же вместе сидели, три года почти — неужели не помнишь?

— Нет, не помню… — потряс он головой, — старею, наверно… а где он сидел в институте?

— На шестом этаже, — ответил я, — в пятом корпусе.

— Нет, он у нас больше не работает, уехал куда-то за границу, насколько я знаю.

— В Корею?

— Почему в Корею? — довольно искренне изумился он, — в Германию, если не ошибаюсь… его комиссовали после того инцидента.

— Ну тогда за здоровье, — поднял я новую рюмку на уровень глаз, — наше и вадиково… он меня, кстати, в Корею звал, пока целый был… на Самсунге работать.

— Обманул бы скорее всего, — поморщился Влад, — где Самсунг и где Вадик. Да, а насчет дальнейшего сотрудничества ты что скажешь?

— Подумать надо, — не стал спешить с решениями я, — хотя бы недельку… да, вот одна побрякушка из тайника, — вытащил я из кармана брошку, усыпанную камнями.

— Давай, проверю, — забрал он ее, — а относительно всего клада я завтра позвоню… или напишу… где ты его обнаружил-то?

— Да вон там, — не стал я раскрывать свои тайны, — в особняке на Монастырском съезде. Как уж его там… усадьба Водолазовой, если не ошибаюсь.

— Понятно… покажешь как-нибудь, мне тоже интересно стало…

— Кстати, насколько я в курсе, в этом здании размещалось ЧК на заре советской власти, твои коллеги, короче говоря. Может, они это и спрятали.