— Ну и какие у тебя мысли насчет обложки? — поставил я вопрос ребром.
— Да все как обычно, — вздохнул он, — красотка на первом плане и мускулистый самец на заднем… ну у тебя там самолет еще падает, можно его сбоку приделать.
— В принципе пойдет, — немного все же поморщился я, — но еще бы дальневосточную экзотику добавить, вулкан там или гейзер. А что насчет иллюстраций — сколько их там запланировано-то?
— Три штуки, — ответил Гена, — на равных расстояниях примерно… то есть первая после четверти книги, вторая в середине…
— А третья за четверть до конца книги, — закончил я эту мысль за него. — Можно привязать к событиям, которые примерно там протекают… в начале пусть, допустим, будет таинственный Дымок, убивающий пилота, в середине интерьер подземного бункера с вычислительной машиной, а в конце — плот с парусом, на котором они пытаются уплыть с острова. И чтоб загадочные цифры были на каждом рисунке…
— Что за цифры? — поинтересовался художник, — я до них, похоже, не добрался.
— В терминал ЭВМ надо будет вводить эту лабуду, — пояснил я, — чтобы мир не взорвался к чертям собачьим…
— Однако… — с уважением посмотрел на меня Гена, — лихо у тебя там все закручено… надо будет до конца дочитать. А рисунки сделаю, через три-четыре дня будет готово.
— Сбрось сообщение на пейджер тогда, — отвечал я, продиктовав ему номер, — ты художку заканчивал?
— Ага, — кивнул он, — ее самую, она тут в трех минутах ходьбы.
— И как там учат в художке?
— Да примерно так же, как и раньше — неплохо учат… но если таланта нет, конечно, толку от этой учебы никакого не будет… а ты что заканчивал? — ответно поинтересовался он.
— Политех, — со вздохом сообщил я, — радиофак, микроэлектроника.
— А Ксения про тебя с придыханием говорила, — на дорожку снабдил он меня таким наблюдением, — мне даже завидно стало.
Ну теперь-то все, подумал я, выходя на Володарского, теперь строго домой, не отвлекаясь на сторонние возмущения. Вам, наверно, будет интересно, что же поручила мне сделать восточная красавица Нинель во время гостиничного разговора. Расскажу, как на духу… все упиралось совсем даже и не в цветмет, и не в компьютеры, это, видимо, будет в дальнейшем, а первое мое задание в таинственной корпорации Основа строго касалось ваучеров… ну да, приватизационных чеков номиналом десять тысяч рублей, розданных каждому гражданину РФ в прошлом году. Кто забыл, как они выглядят, посмотрите
Чубайс обещал, что каждая такая бумажка будет стоить, как два автомобиля Волга… и прикиньте, это действительно свершилось, но для доли процентов держателей. Если б в 94 году обменять свой ваучер на обыкновенные акции Газпрома, в большинстве регионов их по две тысячи приходилось на душу населения, то в 2008-м эти 2 тыщи акций можно было продать по 350 рубликов за каждую. То есть семьсот тысяч за ваучер, а Волги в то время как раз и стоили не дороже трехсот тысяч… Волги-Сайбер на тот момент производились на ГАЗе. Так-то они за полмиллиона шли, но со скидками, программами доступности и утильсбором получалось триста… ну триста пятьдесят. Ровно две машины на ваучер. Но этим, как вы понимаете, воспользовались единицы.
А миллионы держателей ваучеров пролетели мимо денег, вложив их в пустышки-однодневки типа Первого ваучерного фонда или Нефть-алмаз-инвеста, который негр рекламировал по телеку… или МММ-инвеста, Мавроди начал свои танцы с ваучерами чуть раньше билетов МММ.
Так вот, задание, выданное мне Нинель Сайдуллаевой, гласило — скупить на нашем городском рынке минимум десять тысяч приватизационных чеков и передать их товарищу Островенку. Где брать деньги для этого? У того же Островенка, каждое утро наличными по 5–6 миллионов. Покупать не дороже 30 тысяч, самый край — по 35. Бонус будет рассчитываться так — все, что ниже 35 тысяч, вычитается из этих 35 и делится на три, что ниже 30 — соответственно на два, это мой бонус. Ну вот купил я сто чеков по 33 допустим — (35−33)*100/3=67 тыс выйдет моего бонуса, если тысячу чеков достану, то 670 тыщ и так далее. Время пошло, короче говоря.
Я доехал до дому и задумался, а зачем мне, собственно, эти хлопоты с ваучерами? Что, денег у меня мало что ли… от одних мавродиевских бидетов скоро вот пару сот лимонов заработаю. Не говоря уж про книги и клад, который сейчас оценивается в ФСБ… вот кстати, надо бы напомнить товарищу Лимонову про это дело. А здесь ведь, если переходить на язык карточных гадальщиц, одни пустые хлопоты, с большой вероятностью перехода в длинную дорогу да в казенный дом…
Ладно, мысленно махнул рукой и произнес классическую фразу Скарлет О’Хары — я подумаю об этом завтра. А сам открыл, наконец вытащенный из будущего ноутбук и принялся за его ревизию.
Тааак, производство китайское, компания Хуавей… что в переводе означает, если не путаю, Китай-вперед! Диагональ экрана 15 дюймов, разъемы какие тут имеются… два стандартных USB, один HDMI, это чтоб телевизор подключать, и две дырки, под наушники и карту памяти. Ничего необычного. Включаем, ждем… хорошо, что пароля не установлено — это не проблема, конечно, но повозиться пришлось бы. Заставка обычная, окно-Виндоуз, на рабочем поле картинки нет, синий равномерный фон. А номер у операционки какой? Хм, всего-навсего 12… что-то замедлила темп развития компания Майкрософт…
Какие тут иконки выведены, давай будем разбираться, их не так, чтобы очень много, но явно больше двух десятков. Корзина, проводник, Микрософт-Эдж, Гугл-Хром, Микрософт офис, сетапы какие-то, мю-торрент, в будущем тоже фильмы воруют, пара банковских приложений, запаролены они наверняка, и о — Телеграм… запустим-ка мы это дело для начала…
Заставка Телеги не изменилась ни разу, все тот же синий самолетик из тетрадного листа. Ну ясен пень, соединение ты сейчас не установишь, не с чем соединяться, поэтому перейдем в автоном и посмотрим, о чем там беседовал хозяин этого ноутбука в 29 году…
Посмотреть этого мне не удалось, завибрировал пейджер… надо ж, Лимонов порешал вопросы с пейджинговыми ребятами… там было сообщение от него, родимого, оно было таким «Сергей, через полчаса жду тебя на Монастырском съезде». Ну делать нечего, надо уважить такого уважаемого человека, тяжело вздохнул я, потом закрыл крышку ноутбука и начал собираться на встречу. Взял на всякий случай сотню тысяч наших рублей и пару тысяч иностранных баксов, мало ли что там может случиться, верно ведь?
Погоды на улице стояли замечательные… и вообще, если вдуматься, то лучшее время в нашей средней полосе России это апрель и сентябрь, и не жарко и не холодно. Я бы, например, согласился всю жизнь прожить в таких местах, где полгода стоит апрель, а остальное время сентябрь. И такие места даже есть на нашем земном шаре, например, Канарские острова или Куба. Но они, к сожалению, далеко, и вообще жизнь у нас обрывается на берегах Азовского моря, как справедливо заметили когда-то Илья Ильф с Евгением Петровым.
На улице царил покой и благолепие, которые не способен был даже нарушить сосед и напарник по нашему многострадальному МЖК Ваня Грушин. Он ходил вдоль фасадв дома и произносил с равными промежутками времени — «я так и знал… я так и знал».
— Чего ты так и знал, Иван? — спросил у него я.
— Все я так и знал, — озлобленно ответил он мне, — дела не делаются, дом рушится.
— Стоп-стоп-стоп, — притормозил я его, — давай конкретику — что не делается и где рушится?
— Нигде не делается и все рушится, — ощерился он на меня, — вон фасад весь в трещинах, надо что-то делать.
— Это абсолютно нормальный процесс, Иван, — попробовал урезонить его я, — два-три года после постройки каждое строение дает осадку, после которой образуются некоторые трещины вв конструкции. А что насчет дел?
— Нам нужен нормальный управляющий, — продолжил он, — ты на эту должность не подходишь.
— Блин, десятый раз отвечаю на этот вопрос — не нравится, бери управление на себя, печать и полномочия я тебе хоть сегодня передам… хотя нет, неделю придется побегать в треугольнике районная администрация-налоговая инспекция-жилкоминспекция… эта последняя сейчас на Белинке сидит, контакты я выдам.
— Я не про это, — надулся Иван, как мышь на крупу, — лично я быть председателем не смогу.
— А кто сможет? — вспомнил цитату из Ильфа-Петрова к месту, — папа римский сможет? Ну вот когда дашь ответ на этот вопрос, тогда и заходи.
И я обошел стороной Ивана, напоминавшего сейчас паровоз, собирающийся стартовать по Транссибу, и двинулся дальше, в обозначенный Лимоновым переулок. По дороге у меня тут справа была наша Река с пирамидальными тополями по берегу (почему именно такими тополями тут все было засажено, загадка, уходящая корнями в далекие советские годы), а слева два длинных дома авторства архитектора Кизеветтера (желающие могут погулить, кто это), один жилой, но наполовину, первый подъезд занимало все то же Теплоэнерго, стоящее слева от нас. А второй — бывшая конюшня для городской конки, несуразный пятидесятиметровый домик с выступами и впадинами в самых неожиданных местах.
А вот и поворот на Монастырский съезд, весь в ямах и колдобинах, страшно подумать, как сюда могут заезжать нынешние среднестатистические автомобили… лично я на своем Ниссане не рискнул ни разу. Справа двенадцатый дом по Черняховского, бывшая усадьба купца Полетова, слева пустое место, где должны были по проекту поставить два коттеджа нашего МЖК, четвертой очереди. Но увы, не сложилось… а далее значился именно тот особняк Водолазовой, где повязали Женю с Костиком, а напротив него та самая дыра в будущее, надежно закрытая сейчас кучей дерьма.
Эдик Лимонов стоял возле своего скромного двухсотого Мерседеса чуть выше, почти что у входа в Печорский монастырь.