Кроме этого товарища в халате в номере имела место еще и женщина, явно восточных кровей, судя по разрезу глаз и высоким скулам. Одета она была против ожиданий совсем даже не в халат, а в джинсовый костюм, который сидел на ней очень ловко.

— Знакомьтесь, — принял на себя роль ведущего Островенок, — это Сергей Новак, молодой предприниматель и сотрудник нашего института, а это Алекс Ардзинба и Нинель Сайдуллаева, два вице-президента корпорации Основа.

Я пожал руки им обоим, да-да, даме тоже — эмансипация, знаете ли, на дворе, и мы уселись вокруг журнального столика, Ардзинба (абхаз что ли?) и Островенок на стулья, а я рядом с красавицей Нинель на диванчик. Номер был типа люкс и состоял из двух помещений, это вот что-то вроде гостиной было.

— Обойдемся, думаю, без длинных предисловий, — начал абхаз, — чем занимается наша контора, знаешь? — посмотрел он на меня?

— Точно не знаю, конечно, — отвечал я, — но могу предположить, что тем же, что и все другие — экспортом-импортом в страны Прибалтики.

— Ну почти угадал, — вступила в разговор Нинель, — экспорт-импорт это да, а вот Прибалтика немного неточно, Польшу, Финляндию и Турцию мы тоже используем. Годовой оборот у нас в районе триллиона рублей или пол-ярда баксов. Штаб-квартира у нас в Москве возле метро Павелецкая, свечка в 19 этажей высотой.

— Неплохо,- даже присвистнул я, — очень даже неплохо. Про себя вы уже рассказали, теперь давайте я представлюсь.

— А не надо, Сергей, — на столике неизвестно откуда появилась бутыль с выдержанным виски, Гленфиддич было написано на ее зеленой этикетке, — мы про тебя и так все знаем. Должность, которая тебе предлагается, звучит так — советник по развитию бизнеса в Приволжском федеральном округе.

— Да хоть горшком назовите, — вспомнил я к месту народную мудрость, — только в печку не ставьте. У меня сразу два вопроса…

— Дай угадаю, — хищно улыбнулась Нинель, — вопросы такие — сколько мы тебе заплатим и что надо будет делать, так?

— Абсолютно верно, — я взял в руки тяжелый бокал, до середины наполненный янтарной жидкостью, пригубил и продолжил, — отличный продукт, не меньше полтинника, наверно стоит…

— Шестьдесят пять, — меланхолично поправил меня абхаз, — так тебе нужны ответы на твои два вопроса, я не понял?

— Да, конечно, — кивнул я, — с большим вниманием слушаю.

— Начнем с жалования, — продолжил он, — сто пятьдесят жесткая ставка и до двухсот процентов бонус по итогам работы.

— Каждый месяц? — перебил я его, — или по итогам года.

— Ежемесячно, — он тоже ополовинил содержимое своего бокала, — что же касается обязанностей… делать надо будет ровно то же, что и предыдущий наш представитель на этой должности — Евгений Зайцев его звали.

— Знаю-знаю, — скорбно наклонил я голову, — только что похоронили. Его обязанности я знаю, но тоже в самых общих чертах…

— Вот он тебе все пояснит, — показал на Островенка Ардзинба, — а от тебя требуется четкий и недвусмысленный ответ — согласен или нет?

— Согласен, господин Ардзинба, — не стал тянуть резину я, — надо что-то подписать?

— Формальности потом утрясем, — сказала с дивана Нинель, — а сейчас слушай первое задание…

* * *

Ничем особенным меня восточная Нинель не поразила, я, в общем и целом, именно этого и ожидал. Выслушал с показным почтением, но в конце все же осведомился насчет первой зарплаты.

— Алекс, отстегни ему, сколько не жалко, — обернулась она к своему напарнику.

Тот молча подошел к портфелю, стоявшему на подоконнике, и вытащил оттуда кучу разноцветных банкнот.

— На вот тебе на первое время, — отсчитал он три купюры по стольнику, — хватит или добавить?

— На первое время хватит, — я сгреб деньги и засунул их в карман, — но в дальнейшем хотелось бы более официального оформления наших отношений. И лучше бы все зафиксировать в долларах, а то сами знаете, какая на дворе инфляция.

— Оформим и переведем, не волнуйся, — улыбнулся Ардзинба, — а сейчас ты свободен — ждем результат в течение трех суток.

Я не заставил повторять приглашение на выход дважды, встал и очистил помещение гостиничного люкса вместе с товарищем Островенком.

— Суровые они какие-то, — сказал я ему, когда мы уже спускались в лифте, — волчары, грубо говоря, из леса.

— Сейчас по-другому не проживешь, — невесело усмехнулся он, — в ресторан-то пойдем?

— Да ну его… — отбоярился я от этого предложения, — не люблю рестораны… там много водки пьют и крышу дома твоего поют, как говорила группа Примус лет восемь назад.

— Ну тогда довези меня до института, там и разойдемся.

Я прикинул кое-что к носу, скалькулировал количество выпитого Гленфиддича и решил, что доеду без приключений. Так в принципе и вышло, в середине дня гаишники сидят на своих базах и подсчитывают неправедно нажитое добро, это они по утрам только борзые и веселые, обнюхивают каждую первую проехавшую мимо машину, а больше их никогда на дорогах и нет. Хотя стой, что это я… есть еще одна ситуация, когда они стоят на каждом перекрестке — это если что-то случается серьезное, большая шишка, например, приехала из столицы… или не дай бог зарубежный визитер… или какое-то крупное мероприятие в городе типа хоккейного матча или конференции на Ярмарке. Но сейчас-то ничего такого не имеется, верно?

А по дороге Островенок вдруг вспомнил эпизод с похорон.

— А что ты собственно имел ввиду, когда спросил у меня, не показалось ли мне чего? А?

— Лично мне показалось, что Женя Зайцев в своем гробу пошевелился, — честно вывалил я всю правду, — и даже подмигнул левым глазом. А вам?

— Мне то же самое… — угрюмо ответил он, — спишем на флюктуации воздуха, у вас на набережной разное может случаться…

— А что у вас с вокзалом, который в конце нашей улицы, Илья Аркадьич? — в свою очередь спросил я.

— Ничего пока с вокзалом, — вздохнул начальник, — собственники большой ценник заломили.

— А еще вот что, — вспомнил я про сегодняшнее утро, — вы же информированный человек, может, знаете, кто покупает коттеджи на Монастырском съезде?

— Ну, допустим, знаю, — насторожился он, — и что дальше?

— Да я там с утра проходил по этому съезду и поимел неприятную беседу с одним покупателем… Игорек его зовут.

— Автозаводская группировка, — без запинки вылетело из Островенка, — он там разборной бригадой руководит. Серьезный пацанчик. Чем у тебя с ним разговор-то закончился?

— Да в принципе миром… я упомянул настоятеля монастыря, а он тут же зацепил крючок и попросил познакомить его с ним…

— Познакомь, чего уж там, — кивнул завлаб, — а мы уже и приехали… в институт пойдешь?

Обложка

Я отказался, сославшись на неотложные дела, высадил своего институтского начальника и совсем было собрался ехать домой с целью исследовать артефакт из будущего, но вовремя вспомнил, что издательство-то рядом, надо бы с ним уладить взаимоотношения. Тут всего-то пять минут по двум улочкам и одному переулку. Поставил Ниссан все на той же Володарской. Ксения сидела на своем рабочем месте и читала какую-то толстую рукопись.

— Аааа, пришел, — сказала она мне, — уладил свой форс-мажор?

— Так точно, товарищ руководитель, — взял я под козырек, — готов выполнить все ваши распоряжения.

— Садись вот, — она отодвинула от края стола стопку рукописей и положила на это место два экземпляра договора, — Читай и подписывай.

— По триста за экземпляр? — это было первое, что я увидел в договоре.

— Ну да, — кивнула она, — очень неплохая цена, учитывая, что первоначальный тираж будет десять тысяч…

— Три лимона, — произвел я мысленный подсчет, — не фонтан, конечно, но пойдет.

— И еще тебе будет полагаться сорок процентов от дохода по итогам продаж…

— Какую продажную цену вы установите? — сразу взял я быка за рога.

— Две с половиной тыщи, — ответила она, — но отсюда надо вычесть твои триста и еще примерно половину — это будут расходы в ритейле.

— То есть получится… — поднял я глаза к потолку, он был темный и потрескавшийся, — еще три с половиной ляма… и надо все это поделить на два, правильно, мы же на паритетных началах работаем?

— Правильно… что тираж уйдет целиком, я почему-то не сомневаюсь, — продолжила Ксения, — так что будут еще допечатки. И еще вот что… вторую книгу готовь, там у тебя действие обрывается на самом интересном месте — читатели потребуют продолжения.

— Уже почти готово, — ответил я, подписывая договорчик, — в течение недели-двух могу выдать готовую версию.

— Ну а у нас цикл производства дольше, чем у тебя — готовый тираж получится к осени в лучшем случае… а скорее всего и к концу года. Обложку еще надо будет нарисовать и пару иллюстраций в тексте… кстати, можешь напрямую с нашим художником связаться и рассказать все свои пожелания… Гена его зовут, последняя дверь по коридору налево.

— Обязательно поговорю с Геной, — ответил я и сам не знаю почему добавил, — а можно посмотреть на вашу типографию? — поинтересовался я с невинным видом, — никогда не был внутри…

— Это не так просто… — задумалась Ксения, — туда разрешение на вход надо выписывать… ты вот что, сегодня с Геной побеседуй, а визит в типографию отложим на будущее.

— Слушаюсь, командир, — повторно козырнул я, — иду к художнику, а это вот вам, чтоб не так горько жить было на белом свете, — и я выложил, наконец, на стол приобретенную еще вчера здоровую коробку конфет, Пиковая дама она называлась.

Гена сидел в своей каморке, кабинетом это помещение язык не поворачивался назвать, с табличкой 'Главный художник Шершень Г. А.'и чего-то там чиркал в большом альбоме, лет ему было от силы 25.

— Привет, — сказал от двери, — я Сергей Новак, меня к тебе Ксения Игнатьевна прислала…

— Аааа, — протянул он мне руку, — молодой талант типа, знаю-знаю, издательские дамы мне про тебя все уши уже прожужжали.

— Ну не такой молодой, как ты, — усмехнулся я, — за тридцать перевалило, но насчет таланта спорить не буду, что есть, то есть.

— Насчет обложки пришел поговорить?

— Ага, насчет нее, — я уселся без разрешения на соседний с парнем стул, — ты книгу-то мою просмотрел?

— А как же, первые десять листов, этого обычно хватает…