— Я и не расстраиваюсь, — ответил он, — особо… тут появился шанс встроиться совсем уже в верхнюю часть вертикали власти…

— Да ты что? — удивился я, — намекни хоть, куда именно ты собрался встраиваться.

— В администрацию губернатора, — отвечал он с довольной улыбкой, — там айтишное подразделение сформировали, сейчас народ набирают.

— Ну удачи тебе тогда, Виталик, — уважительно пожал я ему руку, — желаю успешно встроиться в вертикаль власти, я тебе тут мешать никак не буду.

И я прошел через пост охраны, сунув в зубы вохровцу свой потрепанный пропуск. Островенка на месте не оказалось, и куда он делся, никто пояснить не сумел. Тогда я пошел в свою родную уже до боли кладовку и примерно с час занимался каталогизацией ставших ненужными модулей КАМАК. Пока занимался этим ненужным, в общем и целом, никому делом, мимо прошли чуть ли не все мои сослуживцы, с которыми я делил служебные помещения в последние десять лет. Интересная беседа случилась только с программистом Мишей, который когда-то менял сахар на колбасу.

— Привет, Сергуня, — сказал он, увидев меня в открытую дверь, — ты, говорят, неплохо поднялся в последнее время.

— Слухи о моем подъеме сильно преувеличены, — на всякий случай осадил его я, — так, на пару метров над землей — это самое большее. А ты как живешь?

— У меня тоже, кажется, жизнь стала налаживаться, — расцвел он в улыбке, — завтра с концами ухожу из института.

— И куда же это ты идешь, если не секрет?

— Не секрет — в администрацию губернатора. Там решили создать компьютерное подразделение, вот туда меня и позвали. Пока просто инженером, но зарплата вдвое выше, чем здесь. Плюс разные бонусы…

Что-то я второй раз за сегодня слышу про эту тему, подумал я, неспроста это. А вслух сказал:

— И кто же у вас там за главного?

— Так Юрик же Шапкин — ты его наверняка знаешь.

— Это который Империал? — уточнил я.

— Он самый… совмещать будет полезное с приятным.

— Ну передавай привет Юрику, — сказал я, закругляясь с этой бестолковой катологизацией модулей.

А ведь Леночка мне далеко не все рассказала, думал я, запирая кладовку… если встречусь с ней сегодня, надо будет более подробно ее расспросить. Товарищ Островенок, как оказалось, прибыл и располагался в своем кабинете, отчаянно дымя сигаретой. С тех пор, как его заместителя Шнейдермана поперли со службы, он занимал это просторное помещение один.

— Ааа, Сережа, — поприветствовал он меня, — ну заходи, располагайся, заодно расскажешь, что там насчет моего вчерашнего предложения?

— Знаете, Илья Аркадьич, — начал я, — как оказалось, одного дня для раздумий мне маловато будет… дайте еще хотя бы сутки.

— Ясно-понятно… — буркнул он, — хорошо, даю еще сутки, но завтра уже надо дать определенный ответ… не позднее пятнадцати-ноль-ноль по Москве, — он посмотрел на часы, потом добавил, — кстати, насчет Москвы — эти ребята уже прибыли, в Центральной гостинице сидят. Если надумаешь, надо будет побеседовать.

Центральная гостиница у городских старожилов имела наименование Кавказская. В связи с тем, что там, в основном, жили лица этой национальности, рядом же располагался главный городской рынок.

— Ну хорошо, — вздохнул я, — в гостинице, значит в гостинице. Сколько их там прибыло-то, не подскажете?

— Подскажу, — Островенок открыл ежедневник и прочитал оттуда, — четверо мужчин и одна женщина. Люди серьезные.

— Услышал, — кивнул я, — ну я тогда побежал? Еще пара неотложных дел до завтра у меня имеется.

— Беги, — милостиво разрешил он, но я перед уходом все же притормозил и задал еще один вопросик.

— А что это за компьютерный отдел в областной администрации, не подскажете? Уже двое моих знакомых туда уходить собираются.

— Подскажу, — прикурил он новую сигарету от старой, — наш губернатор озаботился модными веяниями и решил, что он ничуть не хуже своих кремлевских начальников. Там же недавно создали такую новую структуру — Управление информатизации, вот и у нас будет что-то похожее… а с какой целью интересуешься? Если тоже устроиться туда захотел, то это зря, там все места уже разобраны.

— Да что мне там делать, — отбоярился я этого предположения, — просто интересно стало, почему об этом все вокруг говорят.

И на этом мы с завлабом, он же завотделом, расстались, и я побрел домой пешком, в транспорт лезть не хотелось. Но отделение милиции на набережной все же обошел десятой дорогой — через Ильинскую слободу, Гребешок и сразу вниз позади Печорского монастыря.

Пока шел, подсчитывал в уме количество неотложных дел, решение по которым надо бы принять в ближайшие два-три дня. Насчитал 5 штук — предложение Островенка, раз, новый наезд ментов, два, не забыть узнать у Лимонова про клад, да и просто побеседовать с ним, три, переезд Леночки ко мне, четыре. Ну и, пожалуй, стоит прояснить вопрос с этой пространственной дырой в 21 век, это пять. Лучше всего, наверно, будет забыть про нее, как про страшный сон, но такой вариант может оказаться непроходным… блин, надо ж было ноутбук утащить из будущего, сделал себе зарубку в памяти.

А у входа в мой подъезд меня ждала шестая проблема, о которой я впопыхах забыл — там, опираясь на бэху-тройку, картинно стояли два бандита из щербинской группировки. Я уж и забыл про них совсем, а они про меня, оказывается, нет…

Это были те самые первые бандиты, с которыми я столкнулся возле цирка, я их хорошо запомнил. Старший, видимо, из них двоих, повыше и покрепче телосложением, выплюнул сигарету изо рта и лениво сказал мне:

— Где ты ходишь, мы уже заждались.

— Дела были, — буркнул я, — а у вас-то что ко мне теперь? Неужели Эдик не урегулировал все вопросы?

— А мы не по тем вопросам, — ответил второй, отделяясь от капота бэхи, — наш главный хочет поговорить с тобой совсем на другие темы.

— Это Лысый Джо что ли? — изумился я, — и что ему нужно?

— Вот на месте все и узнаешь, — сказал первый бандит, открывая заднюю дверь машины, — поехали, время идет, часики тикают…

— Да не вопрос, — ответил я, понимая, что сопротивляться себе дороже выйдет, отмудохают и все равно увезут, — только побыстрее можно этот вопрос закрыть? У меня сегодня еще две встречи до вечера.

— Там видно будет, — хмуро ответил старший и захлопнул за мной правую заднюю дверь.

Внутри было прохладно и пахло чем-то сладким… посмотрел по сторонам и увидел елочку на зеркале, такие ароматные артефакты были модными в девяностые годы. Вдоль берега они не решились ехать, и правильно — там джип с четырьмя ведущими колесами нужен, вырулили наверх по Похвалинке и сразу на Гагарина. Движение пока еще было не особо напряженным, даже и в часы пик, всеобщая автомобилизация населения начнется лет через 5–7, поэтому мы быстро-быстро обошли по кругу площадь Лядова и рванули по четырехполоске через редкие светофоры. Меньше получаса у нас заняла вся дорога до микрорайона Щербинки-2.

Бэха свернула вовсе даже и не налево, где основные постройки микрорайона стояли, а направо прямиком к обрыву над рекой. Немного попрыгала на ямах и ухабах и остановилась возле загородного дома в два этажа с мезонином. Ничего так домик для 90-х, но и ничего особенного для человека из 21 века. Мы все вышли из машины и проследовали до главного входа в домик, на крыльце, если я что-то понимаю в этой жизни, нас ждал тот самый Лысый Джо, действительно без волос на голове, но с большими каплевидными темными очками, под Сталлоне сработанными.

— Ну здравствуй, Сергей, — протянул он мне свою мозолистую руку, — давно хотел с тобой познакомиться.

— Здравствуйте… — замялся я при произнесении его имени, — вас так и называть, Лысый Джо?

— Зови меня Фомой, — буркнул он, — такое имя мне родители дали… пошли поговорим, — и он распахнул дверь внутрь своей дачи.

Там ничего такого уж особенного я не увидел, если не считать, конечно, лосиной головы с рогами на стенке. Но заострять внимание на этом я не стал, а просто проследовал за Фомой-Джо куда он там следовал. Остановился он в большом зале, где по бокам висели какие-то ружья и кинжалы, а в дальнем углу даже имелся камин, уж не знаю, настоящий или декоративный.

— Джин будешь? — спросил он у меня, остановившись возле стеклянного бара.

— Не люблю я его, — честно признался я, — опилками пахнет… лучше что-нибудь родное.

— Ну тогда Белуга, — вытащил он из бара красивую бутылку с осетром на этикетке, — против нее возражений не будет?

Я покачал головой без слов, и он разлил эту Белугу в хрустальные стаканы чуть ли не доверху, по двести грамм, не меньше.

— А дальше будет, как в фильме Судьба человека? — решил разнообразить нашу беседу я, — русские после первой не закусывают, так?

— Не знаю, — удивленно похлопал он глазами, — не смотрел это кино. А ты пей, сколько захочешь, никаких притеснений не будет.

Я отпил четверть этого бокала без всяких тостов и спросил прямо:

— Зачем звал-то, расскажи?

Он повторил за мной то же самое, крякнул и начал озвучивать свои хотелки.

— Мои люди донесли до меня, что ты непростой человечек. Это так?

— Это сложный вопрос, Фома, — решил заболтать его я, — простые у нас одноклеточные организмы типа инфузорий, а все, что выше — достаточно сложноорганизованное.

— Язык у тебя хорошо подвешен, — он выпил свой стакан до половины и завершил свою мысль, — но это не отменяет того, что за тебя очень влиятельные люди слово замолвили.

— Наверно это так, — я тоже ополовинил свой фужер, — но давай уже ближе к делу, Фома. Ты же меня вытащил сюда не затем, чтобы обсудить мою сложность, да?

— Хорошо, давай уже перейдем прямо к делу, — не стал упираться он, — тебя, как я знаю, сватают на должность генерального директора корпорации Основа, это верно?

— Не буду отрицать, — кивнул я, — такое предложение мне сделали.

— И что ты ответил?

— Ответил, что подумаю… срок у меня до завтра, до 15.00.

— Так вот… я, то есть моя организация, желает, чтобы ты согласился с этим предложением. До 15.00 завтрашнего дня.

— Неожиданно, — честно признался я, — а зачем тебе… ну то есть твоей организации это нужно — спросить можно?

— Спросить можно, — усмехнулся он, — ответа только не будет…

— А если я откажусь, тогда что? — поставил я вопрос ребром.

— Тогда будешь жить и оглядываться, — дословно повторил он слова милицейского капитана, что он мне высказал часа три назад.