— Правильно, — насторожился я, потому что так быстро у нас в городе новости до сих пор не распространялись, — что там было, в этих новостях-то?

— А сейчас будут повторять дневной выпуск по Первому городскому, — посмотрела она на часы, — включай свой Панасоник, там и увидишь.

Я нашел пульт и начал щелкать каналы — до 200 штук, как в десятых годах, пока дело не дошло, но 20-то уже имелось, от федерального ОРТ и до какого-то мутного Диалога на местном канале.

— Седьмая кнопка, — подсказала Лена, — там этот Городской.

— Сам знаю, — огрызнулся я, — у них еще кроме обычных новостей есть передача Вечер трудного дня, так?

— Ага, в народе ее называют Вечер трупного дня, но про твоих подельников в основных новостях будет.

Новости уже шли, но в начале, как это водится, была голая политика — наш молодой губернатор старательно вылезал на федеральный уровень, работая затычкой во всех дырах. Конкретно сегодня был рассказ о визите в город британской премьер-министерши Тэтчер, которая по ходу дела даже в пару магазинов на Сретенке зашла. Дальше-то что будет, подумал я, Дэн Сяопин, Клинтон и Далай-лама, наверно, на каруселях в городском парке кататься будут, наверно… Но политика в конце концов закончилась, про коммуналку тоже прошла пара сюжетов, и начался криминальный блок.

— Вчера вечером в поселке Сортировочном рядом с музеем паровозов, — прощебетала миловидная ведущая Ирина Водина, — были обнаружены два трупа в неесественных позах. Слово нашему корреспонденту.

И в кадре появился их корреспондент, дюжий паренек со сверлящим взглядом, который немедленно повернул камеру в нужную сторону и начал так:

— Один из убитых был привязан к носовой части паровоза серии ФД20, второй примотан к трубе другого паровоза, СО17, вот здесь и здесь, — и он показал на эти два места, где еще болтались остатки веревок. — Проверка, проведенная органами внутренних дел, показала, что оба убитых были предпринимателями из Верхнегородского района. Кто и зачем совершил убийство таким зверским способом, в настоящее время выясняется.

А ведь это прямо рядом со скупкой лома, куда я ездил полгода назад, подумал я. Я выключил телевизор и прямо спросил у Леночки:

— Ты их знала что ли?

— Которого пониже знала — он же рядом с нами сидел, руководил Самсунгом, кажется. Второй к нему заходил, но с ним я даже словом не перекинулась.

— А с Женей, значит, перекинулась… — не то спросил, не то констатировал факт я.

— Конечно… даже в столовку в обед вместе ходили несколько раз. А у тебя они, значит, стройкой рулили, верно?

— Верно, — хмуро бросил я, разливая остатки напитков по бокалам, — рулили-рулили, да так и не вырулили… а что там с твоей конторой-то? Так и проводите интернет в массы?

— Не, этой мелочевкой давно уже две дочерние фирмы занимаются, — покачала головой она, — а наш Империал только крупными заказчиками и магистральными вопросами.

— Например?

— Например, спутниковым интернетом, система Гонец, может, слышал… недавно начали раскручивать тему.

— Ладно, все ясно, я тогда в душ пошел, а ты устраивайся тут поудобнее…

После горячего и продолжительного секса у меня само собой вырвалось следующее:

— А переезжай ко мне, вместе веселее жить, хоть поговорить с кем будет…

— Я буду вместо твоего кота Васьки? — ответила она.

— Не совсем, — улыбнулся я, — Васька только слушать умел, а ты еще и отвечать будешь.

— Мне надо подумать, — ответила она и замолкла.

Ночью начался сильный ветер, местами переходящий в ураган, крыша громыхала, как литавры в финале оперы Борис Годунов.

— Что это у тебя там творится? — спросила Лена, указывая вверх.

— Аааа, — с отвращением объяснил я, — наш застройщик сэкономил и на дымоходы сверху прилепил листы оцинковки… вместо кирпичных перекрытий. И эти листы в сильный ветер громыхают по-черному… мы тут уже привыкли к этому.

— А из твоих окон, которые на склон выходят, — продолжила она, — вполне можно выбраться туда, если сильно захотеть.

— Знаю, дорогая, — отвечал я, — и даже один раз проделал этот эксперимент…

— И как, не убился при этом?

— Как видишь — руки-ноги на месте.

А утром она выпила кофе с пирожком, у меня в холодильнике нашлась парочка, разогрел их в духовке, а потом быстро собралась и исчезла с обещанием позвонить ближе к вечеру.

Московские гости

А я немного написал во второй том моей саги о потерянных гражданах, но писалось с большим напрягом. Поэтому я сохранился, выключил компьютер и вышел на улицу — чисто прогуляться и возвратить вдохновение. На лестнице, которая вела в подвал, трудился сосед Иван, насыпал песок в ведра и вытаскивал их к воде.

— Бог в помощь, — сказал я ему, — ну что, разобрались с Алексеем-то?

— Разобрались, — буркнул он, — я забираю этот отсек, а он тот, что в его подъезде.

— А с деньгами как решили?

— Нулевой вариант, отдал ему двадцать пять тысяч, затраты получилось у каждого по сто двадцать пять.

— Ну и отлично, — заметил я, — худой мир всегда лучше доброй ссоры. А с таможней у тебя как?

— Не отвечают твои телефоны, — ответил он, на этом разговор сам собой прервался.

А я решил прогуляться вдоль берега, но не к вокзалу, хватит с меня приключений в той стороне, а направо — к районному отделу внутренних дел. Надо было пройти под мост, потом обогнуть две точки общепита на набережной и Речной вокзал, по инерции всееще функционирующий, хотя коммерческие точки уже уполовинили его площади. И еще тут спешно оборудовали пункт для голосования, местные власти выбирать будем через месяц, надо сходить что ли…

К причалам у Речного уже были пристыкованы два теплохода, невзирая на апрель месяц — начинался сезон круизов по Реке, от нас они в трех основных направлениях уходили. Вниз до Астрахани, где осетры и черная икра бочками, вверх до Питера через Волго-Балтийский канал и Валаам на Ладоге, а еще укороченный вариант до Москвы через Рыбинск и Углич, в котором в свое время зарезали царевича Димитрия. И я даже плавал по всем трем этим направлениям, но в предыдущей своей жизни.

Конкретно сейчас у причалов стояли Георгий Жуков и Федор Шаляпин, четырехпалубники, построенные в социалистической еще Чехословакии. Большие и красивые суда, ничего не скажешь. Добрел до бывшего банка Рукавишникова, в правом крыле которого находилась местная ментовка, и сел на скамеечку передохнуть и поразмыслить о делах своих скорбных. Вспомнил заодно, что обещал не позднее обеда дать ответ товарищу Островенку насчет совместной работы.

Принимать его предложение мне категорически не хотелось, пример предыдущих руководителей Кости и Жени не сулил мне ничего позитивного. Но и просто послать завлаба было бы неправильным — следовало найти какое-то дипломатическое решение вопроса… И еще я вспомнил про крысиную дыру в будущее, как-то я забыл этот момент — надо будет сделать новую вылазку туда и расставить все точки над и. Этим и займусь после обеда, а до него решу все проблемы с Островенком.

Пока я сидел, рассматривая погрузку людей и грузов на Георгия Жукова, из отделения милиции вышла небольшая группа товарищей в мышиной форме. Они разделились — большая часть села в машины и покатила куда-то в центр города, а двое отделились от них и направились прямиком ко мне. Очень интересно, подумал я, куда это они и зачем… но додумать не успел, потому что они подошли вплотную ко мне и сели слева и справа.

— Гражданин Новак? — спросил тот, что слева, старший лейтенант, судя по погонам.

— Так точно, — подобрался я, — а в чем проблема, граждане?

— Что ж ты так нехорошо с нашим Скворцовым обошелся? — спросил уже тот, что справа сидел, капитан, судя по четырем звездочкам.

— Господа, — начал я ответную речь, но посмотрел на них обоих и поправился (ну какие из них обоих господа, прости господи), — то есть товарищи — вашего Скворцова госбезопасность повязала, я тут совсем не при делах… надо было аккуратнее работать, тогда бы и проблем не случилось…

— Ты нам тут лапшу-то не вешай, — грозно сдвинул брови капитан, — такие подставы бывают только по предварительной наводке. А кто ее мог дать? Вот то-то и оно.

— Ладно, — махнул рукой я, — предисловие вы огласили, скажите теперь в содержательной части, чего вы хотите?

— Если хочешь спокойно жить и не оглядываться, занесешь нам все то, что обещал Скворцову — больше ничего, — это старший лейтенант уже выдал.

— А если не занесу? — решил осветить я полноту вопроса, — тогда что?

— Тогда будешь жить, постоянно оглядываясь, — порадовал меня волчьим оскалом капитан, — больше ничего.

— Мне надо подумать, — сказал я после некоторой заминки, — хотя бы до завтра.

— Думай, это еще никому не повредило, — усмехнулся лейтенант, — но не больше, чем до завтра. Сбросишь свое решение мне на пейджер, записывай номер.

Во дела, подумал я, доставая записную книжку, у ментов тоже пейджеры стали появляться. Номер записал, это оказался такой же Вессо-линк, как и у меня, и даже с очень близким номером. На этом я с ними и расстался, кляня себя за выбранный маршрут — если б я тут не появился, может и не возникло бы новой проблемы… хотя это как посмотреть, конечно — вероятность и того, и этого исхода можно принять на пятьдесят процентов.

Ну а уж после этого я возвращаться домой не стал, а просто сел на маршрутку с номером 19 и быстро добрался до своего родного института. Надо ведь дать ответ товарищу завлабу, по совместительству завотделом, у нас в тяжелые постперестроечные времена много совместителей стало. Первым, кого я встретил в вестибюле, был сумрачный Виталик… ну тот, который собирал телевизоры из запчастей, а потом ходил вместе со мной на аудиенцию в таможню.

— Привет, — протянул он мне руку, — что там у тебя с таможней вышло в итоге, поделился бы…

— Да не вопрос, — ответил я, — ходил на собеседование на железнодорожный пост, и мы даже вчерне договорились с его начальником, но, к сожалению, начальника повязала собственная безопасность буквально через десять минут, после моего выхода оттуда…

— А ты что, там специально караулил этот момент? — ядовито осведомился он.

— Ничего специального, Виталя, — взял я его за пуговицу, — просто зашел перекусить в Макдональдс, он там напротив как раз через площадь, вот и увидел в окно всю эту картину… а ты еще раз ходил туда?

— Ходил, — уныло ответил он, — с тем же результатом, погнали в шею.

— Ну не расстраивайся, — утешил его я, — опасное это место, как оказалось, мне тут одна птичка на ухо шепнула, что тот самый начальник поста с железной дороги, Куприянов его фамилия, имеет все шансы загреметь на пять лет строгого режима… с конфискацией.