Ну вот сейчас все и узнаю, продумал я, на всякий случай отступив подальше от дороги. Водительская дверь затонированного в ноль Хаммера открылась, и из нее вылез… ну кто бы вы думали… нет, не угадали — это оказался заведующий отделом моего родного института товарищ Островенок…
— Привет, Сергуня, — сказал он мне, захлопывая дверь Хаммера, — как жизнь?
— Ну здравствуйте, Илья Аркадьич, — в некотором ступоре отвечал я, а потом не нашел ничего другого спросить, кроме, — новую тачку прикупили?
— Взял во временное пользование, — сухо ответил он, — пойдем прогуляемся вдоль берега.
— А что, здесь нельзя поговорить? — справился я, следуя, впрочем, за ним к концу развалин вокзала.
— Можно, но для надежности лучше еще подальше бы… от посторонних ушей и глаз.
Через минуту мы остановились… был уже глубокий вечер, на противоположном берегу Реки зажглись многочисленные огни, а наша забытая богом улица оставалась в темноте. Островенок сел на парапет набережной, в советские времена ее тут залили в бетон на многие километры от центра, поэтому места для сиденья здесь имелись повсеместно. Я уселся рядом и приготовился слушать.
— Значит так, Сергей Владимирович, — завлаб наклонился, взял горстку камешков и начал их швырять в воду, благо недалеко было, вода поднялась в этом году прилично, — ты, конечно, хочешь меня спросить, как я вообще этой темы касаюсь, так?
— Если в общем и целом, то да, — осторожно ответил я, — вы же даже не знакомы с ним были, с Евгением нашим.
— В этом ты ошибаешься — пока он сюда к вам не переехал, мы с ним в одном подъезде жили в Щербинках… и даже на одном этаже. Так что знаю его… у тебя еще вопросы есть или мне можно продолжать?
— Продолжайте, конечно, Илья Аркадьич, — не стал бежать перед паровозом я, сам все расскажет без моих вопросов.
— Так вот… — с большими паузами продолжил он, — в последние полгода я часто имел дело как с Женей, так и с твоим этим Костей, как уж его…
— Черноусовым, — подсказал я.
— Вот-вот… схему с экспортом в Прибалтику цветмета мы вместе разработали и внедрили в жизнь, так сказать…
— Я же был зиц-председателем по этой схеме — почему я вас ни разу не заметил?
— Удачно маскировался, — улыбнулся Аркадьич, — ну давай уже ближе к теме — почему я тебя выдернул сюда, понятно?
— В формате предположений — да, но хотелось бы все же услышать это от первоисточника.
— Все просто, Сергуня, проще не бывает, — тяжело вздохнул он, — два руководителя нашего холдинга, если его можно так назвать, выбыли из строя на неопределенный срок — нужен новый лидер…
— На меня намекаете, Илья Аркадьич? — все же решил я поставить точки над и.
— На тебя, Сережа, на тебя…
— Но что же в конце концов случилось с Женей и Костей? — поставил я вопрос ребром, — вы так и не рассказали…
— Хорошо, слушай… в наш город решила заехать одна крупная московская организация. Называть ее я тебе не буду, сам узнаешь, если захочешь… и этой московской организации наш холдинг встал поперек дороги… дальнейшее рассказывать?
— А Женя с Костей уперлись и отказались сотрудничать… — закончил я за него, — я, кстати, видел, как их обоих запихнули в джип и увезли куда-то, и Костю, и Женю.
— Так, — насторожился залаб, — с этого места давай подробнее — когда, где, кто, куда…
— Куда, увы, не знаю, вдоль Черняховского куда-то уехали под мост, когда… вчера в шесть вечера примерно, кто… бандюки какие-то, незнакомые, я с ними раньше не сталкивался, на бэхе-семерке приехали, где — на Монастырском съезде возле усадьбы Водолазовой, если вам это что-то говорит.
— Знаю я эти развалины, — хмуро отвечал Аркадьич, — даже приценивался как-то раз, но решил не связываться с покупкой. Номер бэхи не запомнил?
— Так… — я закрыл глаза и попытался вытащить вчерашний эпизод из памяти, как ни странно, это удалось, — вспомнил, он простой был, этот номер — А777АА97.
— Москва, значит, причем новые, такую нумерацию полгода, как ввели, — процедил сквозь зубы завлаб, потом вынул записную книжку с ручкой и записал там этот номер, — ладно, разберемся… а ты что скажешь на мое предложение?
— Ну Илья Аркадьич, — вспомнил я цитату из культового фильма, — такие вещи с кондачка не решаются, надо подумать, посоветоваться…
— Ага, а мне зайти на недельке, — ядовито усмехнулся он.
— Зачем на недельке, завтра не позже обеда сообщу… заодно и в институт забегу, давно там не был.
— А что у тебя за дела с монастырем? — напоследок поинтересовался он.
— Уже никаких дел нет, Илья Аркадьич, — честно выложил я, — у нас в доме живут двое их сотрудников, с ними эти дела и связаны. Были связаны, сейчас уже нет.
— Ладно, понял… — вторично вздохнул завлаб и поднялся, но я вспомнил еще про один вопросик и тут же задал его.
— А чего это вы с этой стороны приехали? А не как все, с Черняховского?
— Дело одно там было, — буркнул он, — спустился по серпантину к яхт-клубу, потом сюда, ничего сложного…
— А что за дело, если не секрет? — решил окончательно обнаглеть я, будучи уверенным, что меня сейчас пошлют, но ошибся.
— Тебе, как родному, расскажу, — сел начальник обратно рядом со мной, — я хочу… ну то есть мы хотим купить вот этот вокзал… а в яхт-клубе сидят люди, способные решить этот вопрос, не вставая от столика с напитками.
— А зачем вам этот вокзал? — ошарашено спросил я, — железнодорожную ветку же к нему двадцать лет назад разобрали.
— Нет, путями сообщения мы заниматься не планируем, — пояснил он, — хлопотно это, да и монополия РЖД не даст. А просто оно красивое и большое здание, тут можно много чего устроить… начиная от бизнес-центра и заканчивая жилым комплексом повышенной комфортности и удачного расположения на местности. Знаешь такой факт — если из окон квартиры виден водоем, это повышает ее стоимость процентов на двадцать пять… если не на пятьдесят сразу.
— Хотя это и жуткие развалины, — выдал я свои соображения, — но все равно денег за них уйму, наверно, запросят… а потом реконструкция еще… ярдов десять в рублях потянет, нет?
— Даже пятнадцать, — серьезно отвечал мне Островенок, — но отдача будет в разы больше… у тебя больше нет вопросов?
— У матросов нет вопросов, — ответил я бодрым голосом, — удачи вам на дорогах, Илья Аркадьевич.
Леночка
Когда я ехал домой, подпрыгивая на ухабах Черняховской улицы, заметил на берегу целую свору собачек. Не тех, что на меня недавно наехали, других… надо бы заняться этой проблемой, подумал я, пока они всех тут не перекусали. А у подъезда меня ждал еще один сюрприз, на этот раз приятный, в виде исключения наверно. Там стояла, переминаясь с ноги на ногу, девочка Леночка… ну однокурсница моя, которая работала секретаршей в интернет-конторе.
— Ба, — раскинул я руки в стороны, — какие люди и без охраны. Ты ко мне, надеюсь?
— Где ты там ходишь? — недовольно спросила она, — я тут уже кругов двадцать вокруг твоего дома нарезала.
— Разговор был, — ответил я, — деловой, вон там, возле вокзала…
— Ну хоть договорился о чем-нибудь?
— Договорился продолжать договариваться, — ушел я от ответа, открывая кодовый замок на подъезде. — Ты замерзла наверно?
— Есть немного, — призналась она.
— Ничего, сейчас согреешься… — я первым делом включил газовую колонку, у нас горячая вода таким образом приготовлялась.
Колонка производства Ленинградского завода Газоаппарат пошуршала немного внутренностями, но быстро собралась с силами и завелась. Вода из крана потекла приемлемой температуры, я молча вручил Леночке чистое полотенце из шкафа и повесил на гвоздик в ванной свой запасной халат. Хороший халат, махровый в полоску, всего-то год назад прикупил.
— Ни в чем себе не отказывай, — сообщил я ей, — шампунь на полочке, мочалка там же, геля для душа, извини, не завел.
— Спасибо, Сергуня, — она чмокнула меня в щеку и исчезла за дверью ванной, а я вытащил, что там оставалось в холодильнике, худо-бедно сервировал это на раздвижном столике и достал чистые бокалы.
Обвел критическим взглядом интерьер зала, убрал с глаз долой ненужные вещи, прикатил с кухни столик на колесиках и накинул покрывало на диван. Все в порядке, осталось дождаться Леночку. Она не заставила себя особенно долго ждать, выпорхнула из ванной буквально через десять минут, вся румяная, с полотенцем на голове и в моем махровом халате.
— Ты как Афродита, — сообщил я ей, — выходящая из морской пены.
— Из мыльной пены, — поправила она, — ну наливай что ли, чтобы еще лучше согреться.
Что я и сделал, ей плеснул полбокала мартини, себе остатки Джонни Уокера с черной этикеткой.
— Кучеряво живешь, — сказала она, выпив свою порцию без тостов, — вон какими напитками пользуешься.
— Жизнь хороша, — ответил я ей рекламным слоганом, — когда пьешь не спеша. Зачем экономить, все равно же в могилу все деньги не возьмешь…
— Это верно, это верно, — согласилась она, — у тебя тут, кажется, кот еще жил, рыжий такой.
— Сдох Васька, — скорбно сообщил я, — месяц назад сдох… теперь мне и поговорить-то не с кем.
— Это печально, — кивнула она, забирая у меня второй бокал мартини, — как живешь-то, рассказал бы девушке.
— Конечно, — ответно закивал я, — про себя я готов рассказывать в режиме 24×7. В институте своем я только номинально числюсь, по привычке, а так возглавляю пару ООО-шек, с них и имею кое-какой доход.
— Машинку твою я уже видела, маленькая, но приличная — давно купил?
— Неделю назад, сосед из первого подъезда подогнал.
— Что за сосед, может, я его знаю?
— Вряд ли, зовут Лешей, хоккейный судья по профессии.
— Интересные у тебя тут соседи, — вздохнула она, — а еще кто здесь живет?
— Ну слушай, раз хочется, — начал загибать пальцы я, — в восьми из шестнадцати квартир — мои подельники по МЖК, вместе дом строили четыре года. Вряд ли они тебе интересны будут. В остальных кроме судьи Леши обитают трое строителей, застройщик их так поощрил, два служителя из монастыря (я сделал жест в ту сторону), он у нас на горе стоит, и еще двое мутных граждан, что-то среднее между бандитами и предпринимателями.
— У вас тут Ноев ковчег просто какой-то, — развеселилась она, — а застройщик ваш кто такой есть?
— Был, — я подлил мартини в бокал и пояснил, — убили его вчера… вместе с куратором нашей стройки от комсомола.
— Слушай, я этот сюжет в городских новостях видела — убили их на Сортировке, так?