А на втором этаже меня действительно уже ждали. Люди в форменной таможенной одежде — на ментовскую похожа, конечно, но детали немного другие, цвет не мышиный, а морской волны, погоны непривычные и цветом, и расположением звездочек, да и фуражки повыше.

— Новак? — спросил меня один из трех сотрудников, перекуривавших тут в углу.

— Так точно, — не стал отпираться я.

— Чеж ты опаздываешь-то? — укорил он меня, и я не нашел ничего лучшего, кроме как развести руки в стороны и вспомнить к месту цитату из Ильфпетрова.

— Проколы, поломки, энтузиазм населения — все это задерживает.

— Ладно, заходи, — этот старший, по-моему, Золотого теленка не читал, поэтому он просто выкинул бычок в пепельницу и открыл дверь в кабинет за номером 22, я и зашел, озираясь по сторонам.

За спиной у обитателя этого помещения висел портрет Бориса Николаевича, в углу стоял флаг Российской Федерации, в другом углу шкаф с какими-то одинаковыми книгами, я так подумал, что это таможенный кодекс, например, с пояснениями и тарифами… хотя стой, тарифы же через год-полтора появятся, а пока в Россию и из нее все ввозят-вывозят не правилам, а по понятиям.

— Ты очень понравился нашему главному по кадрам, — сообщил мне таможенник (я, наконец, увидел, как его зовут, на табличке было написано Куприянов Анатолий Федорович, начальник железнодорожного поста), — и он порекомендовал мне поговорить с тобой.

— Конечно-конечно, Анатолий Федорович, — отозвался я, — я всегда готов к открытому и честному диалогу. Начать с биографии?

— Можно и с нее, — Куприянов усмехнулся, снял фуражку и поудобнее устроился в своем кресле, я же сел на краешек гостевого стула, — давай начинай.

— Сергей Владимирович Новак, 28 лет, родители умерли оба, был женат, сейчас в разводе, детей нет, образование высшее, инженер-системотехник, политех, работаю в НИИ радиотехники… ну как работаю, числюсь.

— НИИ это твое, оно на Луначарского? Рядом с психушкой?

— Не столько рядом, сколько напротив, — поправил его я, — главврач психушки, кстати, большой друг нашего института.

— Наслышан, — сообщил мне он, — наслышан… из вашего института у нас двое уже работают, но не здесь — один в аэропорту, другой на нефтехимическом заводе. А живешь-то ты на что, Новак, в НИИ, как мне известно, платят мало и редко…

— Ну, во-первых, все же платят, — возразил я ему, — а во-вторых, сейчас на одной работе никто не зацикливается — хочешь жить, умей вертеться, так говорит народная мудрость.

Про свои главные источники доходов я решил ему ничего не говорить, ну его, пусть кушает усеченную версию.

— Ясно… — он побарабанил пальцами по столу, встал, прошелся до окна, выходящего на станционные пути, вернулся и закончил свою мысль, — а живешь ты где?

— Так на Черняховского, — не понял изгиба его мыслительных процессов я, — а какое это имеет отношение к нашему разговору?

— Я там в детстве жил, в 15 доме…

— Это там, где балкон обвалился?

— При мне он еще на месте был, — удивленно ответил он.

— Наш дом начали строить пять лет назад, — сказал я, — тогда никакого балкона уже не было… и еще все от мала до велика знают, что в этом домике продают наркоту.

— Дааа, вконец испортилась Черняховского, — протянул он, — но хватит воспоминаний, давай по делу.

— Конечно, я готов, — немного напрягся я.

— Специфику нашей работы понимаешь?

— Могу, конечно, ошибаться, но, по-моему, это — проверил товар, приходящий или уходящий за рубеж, на предмет соответствия написанному, оформил таможенную декларацию и отчитался в вышестоящие инстанции… ничего не забыл?

— В целом правильно все сказал, но есть отдельные нюансы… ты, кстати, знаешь, что тебе придется уволиться из своего института, если мы договоримся? У нас тут совместительство строго запрещено.

— За этим дело не станет, Анатолий Федорович, с институтом меня сейчас мало что связывает. А вот хотелось бы уточнить денежный вопрос — сколько мне тут положат оклада в случае устройства?

— Ты сейчас сколько в институте получаешь? — прямо спросил он.

— Тридцатник, — честно выложил карты на стол я, — и подработки еще столько же дают.

— Ну, допустим, оклад тебе положат в стольник, — затянулся сигаретой Куприянов, — но это так сказать, будет только видимая часть айсберга… знаешь, сколько там у него под водой плавает?

— Седьмая часть вроде бы над водой, — вспомнил я школьный курс физики.

— Десятая вообще-то, — поправил меня он, — но ты понял мою аналогию…

— А не посадят, если что? — выдал я ему свою озабоченность, — сидеть это немного не то, что входит в мои ожидания…

— Если будешь слушать, что говорит руководство, и не дергаться в разные стороны — никто тебя никуда не посадит, — твердым голосом ответил Куприянов.

— Можно подумать до завтра? — перевел я разговор в нейтральную плоскость.

— Конечно… завтра в это же время сообщи свое решение… можно по телефону, — и он пододвинул мне по столу свою визитную карточку.

Рынок, он же маркет

Я забрал эту карточку, откланялся и вышел обратно на привокзальную площадь. Здесь строили метро лет восемь подряд, поэтому долгие годы на добрые полкилометра тут простирался котлован под станцию. Но слава богу, метро в конце концов сдали, котлован закопали, но не все, как говорится, коту масленица — главный универмаг города решил расшириться и выкопал новый котлован под будущий второй корпус ЦУМа. И все это, как водится, зависло на долгие годы, поэтому территория вокруг железнодорожного вокзала снова стала напоминать лунный пейзаж.

Я аккуратно обошел заборы нового строительства, вдоль них, кстати, предприимчивые граждане поставили частокол ларьков, киосков и павильонов, в которых в основном продавалось видеопродукция. Еще тут стояли многочисленные покупатели ваучеров, ведь срок окончания их действия близился, вспомнить знаменитую сценку из КВН Донецкой, кажется, команды, как у ж там… Но помни, что 1 июля 94 года твой ваучер превратится в пустую бумажку! Справился уж на всякий случай, почем сейчас они идут, ваучеры — оказалось, что от 35 до 40 тысяч рубликов. Явно не две Волги, как обещал Чубайс… Волги-то сейчас минимум 30 лямов стоят.

А на самом краю этого ряда ларьков разместились книгопродавцы, они же книгообменщики — за какие-то пять тысяч можно было поменять книгу, купленную у них ранее, на аналогичную из той же линейки. Черная кошка там или зарубежный детектив. Удобно, прямой аналог советских библиотек — сейчас ведь в библиотеках совсем ничего актуального не найдешь. Завис на некоторое время, обозревая книжный ассортимент… ну все примерно так же, как в оптовом магазине Центрполиграфа — детективы, фантастика, женские романы. И немного нон-фикшн, разные там кулинарные справочники, руководства по рукопашному бою и учебники на тему, как стать красивой и привлекательной.

Приценился к фантастике… практически все укладывалось в диапазон 15–25 тысяч, причем в результате торга цена резко снижалась. Ну и ладно, Чейза, Хэммета и Желязны мы пока что брать повременим, а зайдем-ка мы в Макдональдс. Да-да, только что на нашей привокзальной площади выстроили ресторан быстрого питания этой всемирной сети. Был он полукруглым каким-то и трехэтажным, но наверху что-то совсем другое располагалось, бутерброды с кока-колой только внизу предлагали. Клоун Макдональд тут, понятное дело, тоже имелся, сидел прямо справа от главного входа в заведение.

— Биг-мак, — сказал я в ответ на фразу «свободная касса», очередь тут небольшая была, — маленькую картошку и кофе с молоком.

Получил все это через тридцать секунд и сел за столик возле окна с видом на вокзал… а на привокзальной площади тем временем проводилась какая-то милицейская операция — количество УАЗиков и Волг с соответствующей расцветкой было явно больше десятка. Причем группировались они в районе железнодорожной таможни, откуда я только что вышел. С большим интересом начал наблюдать за бесплатным представлением, закусывая биг-маком. Все закончилось, к сожалению, довольно быстро — через пару минут со стороны путей менты вывели с десяток таможенников, судя по форме цвета морская волна, а во главе этого выводка шествовал товарищ Куприянов собственной персоной. В наручниках. Ай-яй-яй, Анатолий Федорович, подумал я, что ж ты мне врал только что, что работа у вас безопасная…

А последним в этой процессии оказался удивительно знакомый человек… я присмотрелся — ба, да это же товарищ Лимонов, почетный кришнаит нашего города. Он, проходя мимо окна Макдональдса, а путь до автозака от таможни вел именно здесь, увидел меня и приветственно помахал рукой. Я сделал ему приглашающий жест, он знаком ответил, что занят, но чуть позже вернулся от автозака и зашел внутрь Макдональдса.

— Что-то мы с тобой часто сталкиваемся, — сказал он, садясь за мой столик, — ты как тут оказался-то, если не секрет?

— Да какой тут секрет, — махнул рукой я, — ты будешь смеяться, но только что заходил на таможню, откуда ты вышел… картошку будешь?

— Давай, — он забрал у меня пакетик с картошкой, — а что ты там делал?

— Нанимался на службу, я ж тебе вчера говорил, — напомнил я.

— Вспомнил, — потер он лоб, — ну и как, нанялся?

— Сказал что подумаю, — ответил я, — до завтра… но теперь уж даже и не знаю, что думать… вы там всех повязали на этой таможне или остался кто?

— Остался-остался, — заверил он меня, доедая картошку, — вспомнил, что еще что хотел сказать — вчерашние твои знакомые, которых бандиты повязали, знаешь, что с ними стало?

— Понятия не имею, — потряс головой я, — что?

— Их трупы сегодня на Сортировке нашли, я случайно на эту сводку наткнулся, больше ничего…

— Охренеть, — честно признался я, — в какое время мы живем, подумать страшно…

— Давай вечером встретимся, поговорим о том, о сем… — предложил он.

— Нет возражений, — отозвался я, — адрес ты знаешь, код на подъезде 2903, заходи.