7 ноября 1463 A . D ., Аликанте, королевство Арагон

Паула задумчиво смотрела в окно повозки, наблюдая за большим грузопотоком, который пересекал графство в обе стороны. Изменение привычных маршрутов произошло по двум причинам, обе из которых случились только благодаря деятельности её друга. Каменные дороги, которые заменили грунтовые, а также полная безопасность на них, постепенно делали из ранее небольшого портового городка, настоящего соперника для Валенсии.

Прямой доступ купцам из Гранадского эмирата в порт Аликанте также сменил и морские маршруты. Мавры чаще везли свои товары сюда, поскольку низкие пошлины и полная безопасность для них, решали многие вопросы. В Аликанте всё настолько странным образом переплелось, что оставалось только удивляться, как могли уживаться вместе евреи, мавры, арагонцы и кастильцы.

Хотя чему тут удивляться, развешанные по деревьям разбойники стали тоже своеобразной местной достопримечательностью, а имевший в городе палач не сидел без работы, и минимум раз в месяц в городе проводился большой праздник с казнями и массовыми гуляниями, всё за счёт магистрата города.

— Сеньора, — сидящая напротив её Амара, одетая в красивое дорогое платье, обратилась к баронессе, — как думаете, сеньор Хайме будет рад вас видеть?

— Не знаю Амара, — вздохнула Паула, — всё же я везу ему плохие новости, его отец упал с лошади на охоте и разбился насмерть. После смерти его мамы это ещё одна большая потеря для наследника.

— Но у него же остались другие родственники? Я помню в замок приезжали две тёти и дядя.

— Они тоже умерли, — спокойно ответила Паула, — несварение желудка.

— Бедняжка, остался совсем один, — огорчилась негритянка, но тут же спохватилась, — но слава Господу у него остались вы, вы ведь его так любите.

— Конечно Амара, — Паула холодно улыбнулась, — больше жизни.

— Сеньора Паула, а вы не слышали ничего о сеньоре Иньиго? — поинтересовалась молодая девушка.

— Беспокоишься об отце? — поняла Паула.

— Да, он же с ним, — кивнула смущённая негритянка, — я так за них обоих беспокоюсь.

Паула вздохнула, она тоже беспокоилась об Иньиго, но он как уплыл в своё паломничество, так и больше о нём не было вестей. Никто не знал, жив он вообще или нет.

— Не знаю Амара, мне он не пишет, — покачала головой Паула.

За разговором, они въехали в гудящий оживлённый город и подъехали к домам, которые занимал маркиз. Стража на воротах сразу пропустила повозку и отряд сопровождения, поскольку не узнать баронессу было сложно.

— Сеньора Паула! Какой приятный сюрприз! — вышел из дома неаполитанец, который остался, по сути, главным, после отъезда маркиза. Бернард постоянно был в разъездах, поскольку старался контролировать все сферы деятельности, которые имелись у маркиза. Ему не хотелось, чтобы после возвращения Иньиго, тот был им разочарован. Инквизиторы были тоже заняты вместе с сеньором Альберти стройкой собора, Бартоло с головой закопался в бумаги и организацию службы гонцов, так что никому кроме Антонио Беккаделли не было дела до приезда Паулы.

— Синьор Антонио! — Паула натянула на лицо милую улыбку и спустившись по поданной тумбе со ступеньками из повозки, поприветствовала старика на неаполитанском наречии, — как свежо вы выглядите! Пьёте кровь девственниц по утрам?

Неаполитанец, скверный характер которого был всеобщим достоянием, как, впрочем, и его любовь к молоденьким девушкам, которых он менял словно перчатки вместо того, чтобы обидеться, громко рассмеялся.

— Всё так же остроумны и милы, синьора Паула, как и всегда, — он поклонился ей, поскольку, пожалуй, единственный знал, кто она на самом деле. Тесная работа обоих с Хуаном Рамосом не прошла бесследно, так что старик знал, на что она была способна, так что одновременно уважал, и побаивался её.

— Новостей от синьора Иньиго нет? — первое, что спросила баронесса, когда они прошли в дом и сели на диваны.

— Только эхо, — улыбнулся старик, — ко мне пришли новости из Венеции. Десятки галер Светлейшая сняла с привычных маршрутов и отправила в сторону Африки поставив их на постоянный маршрут Триполи-Венеция.

— Да? — удивилась Паула, — почему?

— Точных данных нет, к сожалению, — он пожал плечами, — но опять же по слухам, из Триполи в Светлейшую потоком идут товары: шёлк, сахар, драгоценности, пряности и всё это на фоне всё более снижающихся поставок от других купцов, из-за которых в других городах растут цены на эти виды товаров.

Паула изумлённо вскинула брови.

— Хотите сказать, Иньиго грабит Магриб, продавая всё венецианцам, так что всем остальным ничего не достаётся?

— Мне всегда нравился ваш ум, синьора Паула, — склонил голову неаполитанец, — я пришёл к таким же выводам. Но это пока всё, что мне о нём известно, хотя бы и косвенно.

— Но он хотя бы жив, и то хвала Господу за это, — вздохнула девушка.

— Простите синьора Паула, что возможно лезу не в своё дело, — старик серьёзно на неё посмотрел, — но в каких вы с ним отношениях? За всё время своего нахождения здесь, я этого так и не понял.

— Он мне как близкий друг, как опекун, как отец, синьор Антонио, — не стала скрывать Паула от него информацию, — я бы сильно хотела, чтобы он стал ещё и моим любовником, но у него на этот счёт другие планы.

Старик покивал, затем серьёзно спросил.

— Вопрос с родственниками наследника баронства Альбаида решён? Синьор Иньиго при отъезде попросил меня помочь вам, если у вас будут проблемы с этим.

— Спасибо, синьор Антонио, — девушка покачала головой, — но я разобралась со всем сама. После того, как синьор Иньиго изящно переманил на свою сторону графа Косентайна, мы с его женой подружились, и они даже часто снова стали посещать наш замок. Как там кстати дорога в их графство, не знаете? Строиться?

— Знаю, — улыбнулся старик, — работы ведутся полным ходом, но из-за горной местности, строители задерживают сроки, я попросил синьора Антонио привлечь ещё один цех каменщиков из Арагона.

— Благодарю вас, — девушка благодарно посмотрела на старика, — обрадую их, когда приедут следующий раз.

— Вы приехали за Хаиме? — поинтересовался собеседник.

— Да, синьор Антонио, — кивнула девушка, — сейчас в замке стало безопасно, и я могу его смело забрать.

Их разговор прервали, в зал вбежал ребёнок, заливающийся слезами. Он бросился к Пауле и обнял её, слёзы потоком бежали из его глаз.

— Ты уже узнал, мой малыш? — Паула сменила маску на лице, на трагичную, — какая потеря для всех нас! Я просила его не ездить на охоту, но ты сам знаешь, как твой отец не любил меня и не слушал.

Хайме кивнул и сильнее прижался к опекуну, оставшемуся у него единственной опорой.

Паула тоже обняла мальчика и стала гладить его по голове.

— Со смертью моего дорогого Бенжамина, — вздохнула она, — смерть словно поселилась в ваших владениях. Возможно, я стану её следующей целью.

— Нет, сеньора Паула! — мальчик испугался, — вы мой опекун и больше у меня никого не осталось!

— К сожалению, у Бога на нас свои планы, — ответила девушка и перекрестилась, — но тебе нечего переживать, я составила завещание и в случае моей смерти, твоим опекуном будет сеньор Иньиго. Ты ведь не против?

— Нет, конечно, нет, сеньора Паула, — закачал головой мальчик, — он подарил мне и моим друзьям оружие и ещё мы сопровождали с ним наследного принца в Кастилию!

— Знаю, мой дорогой, — Паула чуть улыбнулась, — отец был бы так горд тобой за это.

Слёзы при упоминании мёртвого, снова полились из глаз малыша, так что Паула стала его успокаивать, а синьор Антонио внимательно за всем смотрел и делал выводы. Главным из которых был, не пересекать дорогу этой двуличной и безжалостной убийце. Внешность ангела и целое личное кладбище отравленных и убитых людей, переплетались в ней причудливым образом, делая её по-настоящему опасным человеком. К услугам которого совершенно точно прибегал его новый синьор, который каждый раз раскрывался ему с новой стороны, чем больше он вникал в дела его выстраиваемой финансово-торговой империи.

— Поедешь домой? — поинтересовалась она у Хайме, — попрощаешься с отцом?

— Да, сеньора Паула, я бы хотел, — покивал он.

— Тогда я отдохну и через два дня мы выедем в обратный путь, — кивнула она, — тебе ещё что-то нужно в Аликанте? Я могла бы это для тебя купить.

— Я видел на рынке красивого коня, сеньора Паула, — мальчик поднял на неё заплаканный взгляд, — но он очень дорогой.

— Если это хоть как-то развлечёт тебя, мой дорогой, — мягко ответила девушка, — то мы конечно его купим тебе.

У Хайме сквозь слёзы прорезалась небольшая улыбка.

— Спасибо сеньора Паула, вы так добры ко мне.

— Я обещала твоему дедушке быть тебе хорошим опекуном, — улыбнулась она и растрепала волосы на голове мальчишки, — и намерена сдержать своё слово.

* * *

17 ноября 1463 A . D ., Венеция, Венецианская республика

Заседание Сената, обсуждающего положение дел на войне с Османской империей, закончилось, все стали расходиться, только Никколо Контарини остался сидеть, привлекая внимание дожа своей неподвижной фигурой.

— Синьор Никколо? — обратился он к нобилю, — вы что-то хотели?

— Да, ваша светлость, — кивнул тот, — пришло письмо от сына.

— Идёмте в мой кабинет, — ответил Кристофоро Моро и поднявшись, показал следовать за ним.

Когда они втроём, сели на кресла в рабочем кабинете дожа, Никколо Контарини протянул письмо, которое взял в руки Джорджо Лоредан, и принёс его Кристофоро Моро.

— Хм, Дамьетта разграблена и нам нужно перевести сотни тонн сахара, — задумчиво пробормотал дож, — сахар сейчас дорогой, это хорошая добыча. Хорошо, что Иньиго после месяца провала поставок, снова в деле.

— Марко ещё пишет, что маркиз де Мендоса договорился с наместником Алжира, и тот предоставил ему своих пиратов, — продолжил Никколо Контарини, — теперь, имея очень быстрые и манёвренные корабли, успешность перехвата купеческих судов возросла в разы. Нам на продажу прибыло уже пять практически новых галер.

Дож хмыкнул, посмотрев на Джорджо Лоредано.

— Ваша светлость, вы сами прекрасно знаете Иньиго, — пожал тот плечами, — если дело пахнет прибылью, он договорится не только с мусульманами и пиратами, но и с самим Сатаной.

— Выделите деньги из казны на закупку всех товаров, поставляемых Иньиго, — приказал дож, — нужно удержать эту монополию, пока об этом не пронюхали флорентийцы и генуэзцы.

— Генуэзцы его же оскорбили, — удивился Никколо Контарини, — я слышал его лишили звания Почётного гражданина и выгнали из города. Думаете, он после этого станет с ними сотрудничать?

— Синьор Никколо, вы сами слышали, что только сказал синьор Джорджо, — тяжело вздохнул дож, — мы покупаем сейчас у Иньиго товар по семьдесят пять процентов его реальной стоимости в Европе. Если они ему предложат восемьдесят процентов, он станет продавать всё им. Этого человека кроме денег, мало что интересует. Что касается генуэзцев, он им отомстит конечно при случае, но не сейчас, когда ему будет выгодно с ними сотрудничать.

— Известна его следующая цель нападения? — поинтересовался у нобиля синьор Джорджо Лоредан.

— Сын написал, что Тир, — ответил тот.

— Тир? Это же бедный рыбацкий городок, что там может быть интересного? — удивился Джорджо Лоредан.

— Не знаю, синьор Джорджо, — Никколо Контарини пожал плечами, — но никакой другой информации у меня нет.

— Цены на пряности и шёлк идут вверх, — задумчиво сказал дож, — нужно до самого последнего мгновения скрывать, кто является причиной этого, а также то, что мы закупаем у этой самой причины захваченные им товары. Передайте всем, чтобы держали языки за зубами и не продавайте всё сразу, создадим искусственный дефицит товаров, чтобы цена подросла ещё больше.

— Да, ваша светлость, — поклонились оба нобиля, правителю Светлейшей республики.

* * *

20 ноября 1463 A . D ., Рим, Папская область

— Родриго останься, — Пий II пошевелил рукой, и все кардиналы с поклонами вышли, оставляя кардинала Борджиа вместе с папой.

— Да Ваше святейшество, чем могу вам помочь? — поклонился тот.

— Мне сегодня доложили, что на рынках стали расти в цене специи и ткани из Азии, — с намёком сказал папа, — всё, как и говорил твой друг.

Родриго Борджиа широко улыбнулся, он купил по минимальным ценам запас того и другого, так что только ждал, когда цены влетят выше неба.

— Хотите знать, Святой отец, когда я начну продавать свои запасы? — поинтересовался он.

Пий II улыбнулся.

— Над тобой все потешаются, что ты почти всё своё золото потратил на покупку товаров, которые всегда есть в наличии, — продолжил он, — я хочу посмотреть на их лица, когда ты станешь всё это продавать по повышенной цене.

— Я верю в Иньиго, Ваше святейшество, — пожал плечами кардинал, — он умеет зарабатывать деньги.

— Это вне всяких сомнений, — покивал Пий II, — до скольки ты будешь держать товар? Чтобы я тоже начал продавать свои запасы.

— Думаю цена выше сорока пяти процентов от привычной, вряд ли вырастит, — подумав, ответил тот, — так что я буду продавать на сорока пяти, Ваше святейшество.

— Хорошо, благодарю, — кивнул Пий II, — тогда я распоряжусь, чтобы мои товары тоже начали продавать, когда цены вырастут до этой отметки.

— Рад, что был вам полезен Святой отец, — поклонился кардинал.

— От него самого писем нет?

Родриго Борджиа отрицательно покачало головой.

— Но он сразу меня предупреждал, что писать не будет, поскольку боится, что письма перехватят, и воспользуются имеющейся там информацией.

— Жаль, зная, чем он сейчас занят, можно было ещё на чем ничуть заработать, — вздохнул Пий II, и шевельнул рукой, — всё благодарю тебя, ты свободен.

— До вечера, Ваше святейшество, — Родриго поцеловал перстень на руке папы и кланяясь вышел из зала.