25 ноября 1463 A . D ., Сеговия, королевство Кастилии и Леона

— Сеньор Альваро, — Энрике IV брезгливо посмотрел на поданную к его столу рыбу, — я не буду её есть, она пресная!

— Она солёная, Ваше высочество, — склонился стоящий рядом с королём, алькайд замка Алькасар.

— Сеньор Альваро, а где перец? Где мой любимый соус с мускатным орехом⁈ — тут же возмутился король.

— Их больше нет на рынке, Ваше высочество, — трагично вздохнул барон, — купцы не привозят больше нам пряности, сказали, что поставки из Генуи прекратились полностью, а венецианцы в погоне за прибылью всё везут во Францию, Священную Римскую Империю, Бургундию и Англию.

Король изумлённо посмотрел на дворянина.

— А какова причина этого?

— Всё подорожало на тридцать процентов, Ваше высочество, — расстроенно вздохнул сеньор Альваро, — и самого товара стало значительно меньше, на всех не хватает.

— Бельтран! — король повернулся к своему любимчику, — узнай, что случилось.

— Да, мой король, — склонил голову граф Ледесма.

— А вы, сеньор Альваро, — король повернул взгляд на побледневшего дворянина, — найдите пряности или я вас заменю, вместе с вашим пропавшим сеньором.

— Слушаюсь, Ваше высочество, — обречённо ответил барон Менорский.

Настроение у короля было испорчено, он отказался есть, так что всё, что было наготовлено отдали дворянам, которые гостили в замке, а грустный барон отправился к человеку, который мог ему помочь.

— Сеньор Альваро! Какая честь для меня, — старый еврей почтительно поклонился дворянину, когда тот с расстроенным видом показался на пороге у его дома, — проходите, мы как раз ужинаем. Будьте нашим гостем.

— Даже не знаю, сеньор Авраам, — вздохнул барон, проходя в зал, где сидела большая семья главы еврейской общины Сеговии, — после королевского ужина, боюсь мне в рот ничего уже не полезет.

— А что случилось, сеньор Альваро? — удивился Авраам Сениор.

— Пряности исчезли с нашего рынка, — тяжело вздохнул алькайд королевского замка, — Его высочество был в страшном гневе из-за того, что его еду просто посолили.

На лице старого еврея расплылась широкая улыбка, он показал на свой стол.

— Тогда тем более, сеньор Альваро, присоединяйтесь к нашему ужину.

Когда барон перевёл взгляд на еду, его рот открылся, а подойдя ближе и потянув носом воздух, он услышал все знакомые запахи: шафран, корица, перец и конечно же мускатный орех.

Он вернул взгляд на довольного иудея.

— Но как сеньор Авраам? Ничего же на рынке нет! Я лично сегодня ездил!

— Ах, сеньор Альваро, — вздохнул тот, — я был бы ровно в такой же ситуации, как и вы сейчас, если бы случайно не услышал от Иосифа, что сеньор Иньиго, ещё до своего отплытия, приказал купить ему на пятьдесят тысяч флоринов все пряности долгого хранения, а также самые дорогие рулоны с шёлком, какие только можно было достать. Я, зная сеньора Иньиго, решил сделать также и прикупил себе запас пряностей заранее.

Сеньор Альваро изумлённо посмотрел на иудея.

— Вы думаете сеньор Иньиго приложил ко всему этому руку?

— Ну вот сейчас, когда вы об этом сами сказали, сеньор Альваро, — задумчиво пробормотал старый еврей, — можно сложить несколько вещей: его приказ купить всё заранее, его паломничество как раз туда, откуда в Европу везут эти товары, а также почти полное прекращение поставок оттуда.

В зале на мгновение настала полная тишина, поскольку все переваривали услышанное.

— Это вполне в его духе! — трагично заключил барон Менорский, заломив руки, — мне-то что теперь делать? Король выгонит меня из замка, если я не найду специй к утру!

— Поезжайте к Иосифу, сеньор Альваро, — дал хороший совет еврей дворянину, — я думаю он продаст вам для короля что-то из этих запасов.

— Тогда я так и сделаю, спасибо за помощь сеньор Авраам, — заторопился барон обратно на улицу, — простите, но я не хочу снова испытать на себе гнев короля.

— Конечно, сеньор Альваро, — поклонился дворянину старик, — но мы всегда будем рады видеть вас у себя снова.

Тот кивнул, отправился к Иосифу Колону, который выслушав его стенания, выписал ему разрешение на покупку со складов, принадлежащих банку Медичи, по несколько килограмм разных пряностей.

— Нужно будет ещё, приходите ко мне, сеньор Альваро, — отдал он радостному алькайду бумагу, — но лучше купите впрок побольше, поскольку цена будет только расти.

— Конечно Иосиф, благодарю тебя, ты практически спас меня, — облегчённо вздохнул барон, забирая бумагу. — Почему сеньор Иньиго не сказал мне об этом?

— Он никому об этом не сказал, кроме меня, сеньор Альваро, — вздохнул банкир, — я сначала не понимал, зачем это нужно было делать, зато сейчас отчётливо вижу причину.

— А когда вы будете продавать его запасы? — поинтересовался у еврея сеньор Альваро, — вы же не будете вечно держать их в резерве?

— Сеньор Иньиго оставил мне весьма чёткие распоряжения насчёт этого. Я начну продавать специи и шёлк, когда цена поползёт выше пятидесяти процентов, — ответил иудей, заставляя алькайда замка Алькасар схватиться за голову от ужаса. Королевский бюджет такого точно не выдержит.

— Скажу об этом королю, — решил он, — ещё раз спасибо Иосиф, за помощь.

— Обращайтесь, сеньор Альваро, — улыбнулся тот, — вы ведь служите тому же человеку, что и я.

Кивнув, барон Менорский поспешил к складам, чтобы купить для королевской кухни специи на завтра.

* * *

29 ноября 1463 A . D ., Сарагоса, королевство Арагон

— Хорошие новости, Ваше высочество! — вошёл в рабочий кабинет к королю, Педро де Перальта-и-Эспелета.

— Да? — тот поднял на него скептический взгляд, — ты уверен?

— Более чем, Ваше высочество! — дворянин повернулся и заторопил солдат, которые внесли и поставили на пол деревянный сундук, обитый железом.

— Все свободны! — выпроводил он их, затем открыл ключом замок, снял его с петель и открыл крышку.

Увидев блеск серебра, который было трудно с чем-то перепутать, король поднялся с кресла и подошёл к сундуку ближе, наклонившись и взяв одну из необычных монет в руки.

— Тяжёлая! — удивился он, поскольку он впервые видел такую большую серебряную монету.

— Посмотрите на неё с двух сторон, Ваше высочество, — улыбнулся барон Марсилья.

Хуан перевернул её и удивлённо посмотрел на монету. Непонятно стало какая из её сторон аверс, а какая реверс, поскольку на одной стороне был выбит его гордый профиль, а на второй стороне профиль короля Энрике, ошибиться было трудно из-за большого размера монеты, оба королевских профиля были чётко видны.

— Кто посмел⁈ — начал раздражаться он, но тут же до него дошло. Он присмотрелся к гербу монетного двора, который выпустил эти монеты и увидел там герб города Эстелья.

— А-а-а, Иньиго, решил так пошутить над нами, — понял он, — вот же гад злопамятный.

— Ваше высочество, я уже отдал одну монету на проверку вашему алхимику, жду результаты, — заметил Педро де Перальта-и-Эспелета, — но судя по блеску и весу, они очень высокой пробы.

— Да без всякого алхимика сам это вижу Педро, — вздохнул король, который лучше любой экспертизы мог определить качество монет. Эта была даже лучшего качества, чем чеканил он сам.

— Отдай всё на наш монетный двор, пусть переплавят, понизят пробу и отчеканят из этого серебра наши монеты, — приказал он, — а вернётся этот маленький прощелыга, я его накажу за издевательство над королём. Новостей про него кстати нет?

— В Аликанте тишина, только город постоянно расширяется из-за увеличивающегося потока паломников, Ваше высочество, — доложил барона Марсилья, — благодаря булле папы, теперь это второй город на Пиренейском полуострове, который рекомендован Римом для паломничества.

— Это налоги Иньиго только с графства? — проворчал король, поскольку количество монет было явно больше, чем в прошлом году.

— Да, Ваше высочество, за маркизат они пришли ещё раньше, — печально вздохнул Педро де Перальта-и-Эспелета, — к моему большому сожалению, сеньор Иньиго пока единственный, кто заплатил за прошлый год так рано.

— Может тогда и не накажу его, — король опечалился, — но пожурить нужно, что это ещё за два короля на одной монете!

— Простите Ваше высочество, что говорю это, — осторожно ответил барона Марсилья, — но за этими монетами уже гоняются все купцы. Крупные, высокой пробы, они идеальны для больших расчётов за крупные партии товаров. Им уже даже дали народное название.

— Дай угадаю, — проворчал Хуана, — «Два короля»?

— Всё верно, Ваше высочество, — поклонился с улыбкой королю дворянин, — вы как обычно очень догадливы.

— А что там кстати с ростом цен на пряности? — вспомнил король, — мне доложили, что расходы на них выросли. Может стоит ограничить их закупку для королевской кухни?

— Придётся Ваше высочество, — расстроенно заметил Педро де Перальта-и-Эспелета, — у нас выбор прост либо специи, либо солдаты.

— Обойдёмся тогда пока без специй, — согласился король, — причину-то удалось выяснить?

— Говорят прекратились поставки из Александрии, Ваше высочество, — пожал плечами сановник, — причина неизвестна.

Хуан изумлённо посмотрел на своего советника.

— Да как же неизвестна Педро, ты два плюс два сложить не можешь? — удивился король, но видя что его собеседник не понимает, со вздохом его спросил.

— Наш пострел куда, по-твоему, поплыл?

— Насколько я слышал, в паломничество, на Святую Землю, в Иерусалим, — озадаченно ответил барон Марсилья.

— На двадцати четырёх кораблях? — король покачал головой, — к тому же я тебе не говорил этого, но он сам мне признался, что хочет пограбить Магрибское побережье, так что Педро нечего даже сомневаться, это его рук дело. Ни до какого Иерусалима он не дойдет, зато крови нехристям попьёт знатно, ты его знаешь.

— А как на то, что из-за его действий все страдают от повышения цен на пряности? Не вызовет ли он гнев у других королей этим?

— Он же грабит мусульман, а не христиан, то есть делает благое дело Педро, — вздохнул Хуан, — небольшой Крестовый поход в исполнении Иньиго. Да его восхвалять все будут, а не порицать, уж поверь мне. Рим так уж точно после его возвращения будет ставит его всем в пример.

— Вот же беспокойный человек, — вздохнул барон Марсилья, — ни дня не может усидеть спокойно.

— Попомни мои слова Педро, — согласился с ним Хуан, — ты ещё будешь низко кланяться ему и величать «ваша светлость».

— Думаете, он всё же сделает своего друга графа Латаса и себя заодно герцогами? — удивился Педро де Перальта-и-Эспелета, — мне все говорят, что король Энрике недолюбливает маркиза, как, впрочем, и его окружение. Как при такой немилости, его пожалуют титулами?

— Посмотрим Педро, посмотрим, — вздохнул король и вернув монету в сундук, закрыл крышку, — а пока займёмся своими делами.

— Да, Ваше высочество, — поклонился советник и вышел отдать приказ солдатам, чтобы они отнесли сундук на монетный двор.

* * *

5 декабря 1463 A . D ., Каир, Мамлюкский султанат

В рабочий кабинет султана, вошёл низко кланяясь эмир Каирского войска с печальным лицом.

— Эмир Яшбак мин Махди? Что-то случилось? — сразу обратил внимание на его вид Аз-Захир Хушкадам.

— О повелитель верных, тень Аллаха на земле, позволь мне говорить прямо, ибо вести, что я принёс, тяжёлые.

— Говори, эмир, ты редко приходишь ко мне с такой тревогой в голосе, — кивнул султан.

— Повелитель, я всё проверил и это уже не просто одиночный набег или случайная дерзость, это целая система.

— Объяснись Яшбак.

— Мы недооценили наглость франков и простого усиления гарнизонов портов оказалось недостаточно. За последние два месяца наши берега были поражены не единожды: Александрия, затем Дамьетта, потом один за другим были разграблены Тир, Сидон и Бейрут, а между этими ударами нападения на купеческие корабли и даже наши военные галеры.

— Кто они? Венецианцы?

— Мы не знаем, повелитель. У них нет тяжести регулярного флота, нет беспорядка пиратов, но тем не менее их корабли действуют как единое целое.

— Как именно, Яшбак мин Махди? — султан тяжело посмотрел на военачальника, поскольку действительно, проблема начинала вырисовываться огромная.

— Они то делят свои силы, то снова их соединяют. Их тяжёлые корабли то идут к портам, чтобы ударить, и тогда лёгкие фусты обеспечивают им разведку, то тяжёлые корабли пропадают на несколько дней, пока алжирские фусты действуя самостоятельно, находят одиночные суда, отрезают корабли от караванов, и захватывают их, прежде чем те успевают воззвать о помощи.

— Думаешь у них есть нужные для этого сведения? — задумался султан.

— Да, повелитель и это пугает более всего. Они знают, когда выходят суда. Они знают, где проходят пути, это определённо точно не просто удача.

— Кто даёт его им?

— Не знаю повелитель, но либо это купцы, ищущие выгоду, либо люди, купленные страхом или золотом, но языки у них в наших городах есть, в этом нет у меня сомнений.

— Ты сказал, алжирские фусы? — задумался Аз-Захир Хушкадам над проблемой.

— Да, повелитель. Они привели с собой людей Магриба из Алжира. Тех, кто живёт морем и грабежом. Их суда, фусты, быстры и многочисленны, они не ждут жалованья, поскольку живут добычей и потому бросаются на цель с жадностью, которую не знает дисциплинированное войско.

— Значит, это союз против нас?

— Союз или договор выгоды, мы пока не знаем повелитель, но он работает, и слишком хорошо.

— Каков наш ущерб, эмир?

Яшбак мин Махди низко поклонился, прежде чем продолжить говорить дурные вести.

— Торговцы жалуются, повелитель. Суда идут реже. Караваны задерживаются. Страх поднимает цены. Доходы с Александрии начинают колебаться. Если это продолжится, то пострадает не только казна, но и слава твоего правления.

— Слава не терпит подобных пятен, — отрезал султан подобное предположение.

— Именно поэтому я говорю открыто, повелитель. Это не просто враг. Это человек, который понял, как вести войну на море иначе.

— И как же?

— Он соединил то, что обычно разделено: дисциплину военного строя, жадность пиратов и расчёт купца.

— Согласен с тобой, это опасная смесь, — покивал головой Аз-Захир Хушкадам.

— Да, мой султан. Если его не остановить, другие последуют за ним. Тогда море перестанет быть дорогой торговли и станет дорогой охоты.

— Что ты предлагаешь эмир?

— Поднять все наши войска и усилить все портовые города, чтобы не было больше внезапных захватов. Запретить одиночное плавание и учредить конвои, пусть суда идут вместе. Также вывести в море все наши корабли и держать их там для усиления конвоев и перехватов судов врага. Дополнительно, я ещё раз разошлю вести всем наместникам, чтобы искали того, кто даёт им сведения. Без этого мы будем слепы.

— Хорошие предложения эмир, — согласился с ними султан, — а если этого окажется мало?

— Тогда придётся искать их базу, они должны где-то ремонтировать свои корабли, пополнять припасы, так что нам нужно найти и уничтожить её. Иначе они будут всё время возвращаться.

— Ты говоришь о долгой войне? — удивился султан, поскольку вроде бы войны ни с кем сейчас не было у них, а тем не менее приходилось прилагать такие большие усилия, чтобы избавиться всего лишь от одного настырного франка.

— Я говорю о необходимости, повелитель. Море всегда приносило нам богатство, и мы не должны позволить случиться тому, чтобы оно стало дорогой для врагов.

— Согласен Яшбак мин Махди, скажи секретарям, чтобы подготовили все нужные указы, я подпишу. Да укрепит Аллах наше решение.

— И пусть тот, кто осмелился поднять руку на наши порты, узнает, что значит гнев султана, — подобострастно поддакнул каирский военачальник, радуясь, что султан не стал задавать вопросы почему обо всём этом он сообщил ему так поздно.

— Амин, — кивнул и султан.

* * *

10 декабря 1463 A . D ., Константинополь, Османская империя

Вечер был тих, но в покоях султана чувствовалось напряжение. Мехмед II стоял над большой картой восточного Средиземноморья. Его пальцы медленно скользили по побережью — от Лесбоса и Самоса, ниже на юг к логову проклятых пиратов-крестоносцев, засевших на Родосе. Его давнишней головной боли.

Великий визирь вошёл без лишнего шума и остановился на расстоянии, ожидая, пока султан сам с ним заговорит.

— Ты пришёл без свитков Махмуд-паша, — произнёс осман, не поднимая головы, — значит, хочешь говорить, а не читать.

— Да, повелитель, — склонился в поклоне великий визирь.

— Тогда говори, я тебя слушаю.

Визирь сделал шаг вперёд.

— Тревожные вести с юга, повелитель. От наших людей в Сирии и от купцов, прибывших из Александрии.

Султан чуть склонил голову.

— Египет?

— Да, и Левант, повелитель. Их берега подверглись ударам. Сначала была Александрия, затем Дамьетта. Потом города Леванта: Тир, Сидон и Бейрут.

Султан медленно провёл пальцем вдоль побережья, находя прозвучавшие названия.

— И мамлюки молчат?

— Они не обращались к нам, государь. И не обратятся.

Мехмед усмехнулся едва заметно.

— Конечно, не обратятся.

Визирь кивнул.

— Но молчание не означает, что они не встревожены. Торговцы говорят больше, чем послы.

— И что же говорят торговцы, Махмуд-паша?

— Что это неслучайные удары, поскольку между ними нет тишины. Флот, который это делает, всё время остаётся в море и не исчезает.

Султан поднял удивлённый взгляд на визиря.

— Как это возможно?

— Скорее всего у них есть где-то база, откуда они черпают свои силы, повелитель. К тому же их корабли не держатся всё время вместе. Они то разделяются, когда лёгкие ищут купеческие суда, перехватывают их, отрезая от караванов, то снова соединяются, когда тяжёлые идут к портам, чтобы ограбить их.

— Значит, они знают торговые маршруты и силы гарнизонов мамлюков?

— Да, повелитель, их удары всегда точны и это точно не удача.

Мехмед задумался.

— Эта тактика не похожа на венецианцев.

— Вы правы повелитель, Венеция бережёт свои корабли. Эти же рискуют, но небезрассудно.

— Может быть тогда так осмелели пираты?

— Пираты среди них есть, но они не действуют так долго и так слаженно, государь, — заметил великий визирь.

Султан отступил от стола с картами, подойдя к окну.

— Тогда что это? — спросил он, смотря на свой вечерний город.

Визирь чуть помедлил с ответом.

— Человек или группа людей, которые действуют так необычно, — наконец предположил он, исходя из имеющейся у него информации.

Султан повернулся и снова удивлённо посмотрел на великого визиря.

— Ты говоришь так, как будто уважаешь их Махмуд-паша.

— Я говорю, как тот, кто видит опасность, повелитель.

Напряжённая тишина повисла в комнате, поскольку нужно было понять, на пользу ли для осман действуют эти люди, или во вред.

— Они действуют ещё с кем-то? — наконец спросил султан, прерывая размышления.

— Купцы говорят мой повелитель, что с ними алжирские пираты, их суда малы и быстры, они главная угроза для них на море.

— Значит, всё же у них союз.

— Скорее всего союз выгоды, повелитель, но он как-то держится.

Мехмед снова вернулся к карте.

— Мамлюки слабы на море, — сказал он спокойно, показывая пальцем на главные порты султаната соседей, — они защищают города, но не море между ними.

— Именно это и используют их враги, — согласился с султаном великий визирь.

— Это должно радовать нас или заставить задуматься? — тихо поинтересовался у него Мехмед II.

Визирь ответил не сразу.

— Возможно, и то и другое повелитель, поскольку их потери, не наши потери.

— Но? — Мехмед поднял взгляд на собеседника, — я слышу в твоём голосе сомнения.

— Но привычки меняются, государь, если зверь попробовал кровь, остановить его будет уже невозможно.

Султан медленно кивнул.

— Ты думаешь, это может коснуться и нас, и я с тобой соглашусь, Махмуд-паша. Если такие люди останутся без ответа, то сегодня они бьют по Египту, а завтра по любому, кто окажется слабым в море.

Султан прошёлся по комнате, раздумывая.

— Ты предлагаешь нам вмешаться? — спросил он, не оборачиваясь.

— Нет, повелитель, — спокойно ответил визирь, — я предлагаю усилить наблюдение за Родосом и готовиться нам самим.

Мехмед остановился.

— Продолжай, Махмуд-паша, ты явно хочешь предложить что-то большее.

— Первым делом нужно усилить наш флот. Строить не только тяжёлые галеры, но и быстрые, а главное лучше контролировать наши торговые маршруты, сообщив купцам, что если начнутся атаки, подобные тем, что у мамлюков, они без промедления должны сообщать об этом в столицу. Мы не должны пропустить, появление у нас подобной угрозы.

Султан долго смотрел на визиря, затем снова перевёл взгляд на карту.

— Мамлюки не попросят нас о помощи, — задумчиво сказал он, — но, если они ослабнут, это всё же будет нам на пользу.

— Да, государь, — поклонился великий визирь.

— С другой стороны, если появилась сила, которая может управлять морем без государства…

— Она станет угрозой для всех, кто имеет выход к морю. Вы снова правы мой повелитель, — снова согласился с Мехмедом II, великий визирь.

Султан довольно кивнул.

— Значит, мы будем наблюдать, но не как зрители, я принимаю твои предложения.

— Благодарю повелитель, я обо всём распоряжусь, — с улыбкой на губах поклонился Махмуд-паша.

Мехмед тяжело вздохнул.

— Главное, найди мне больше сведений о происходящем там, — произнёс он, — а также имя того, кто стоит за этим.

— Мы уже ищем, повелитель.

— Найдите быстрее, — голос султана похолодел.

Визирь поклонился.

— Да направит Аллах твои решения, государь. Я всё сделаю, как можно быстрее.

— И пусть море помнит, кому оно принадлежит, — довольно кивнул Мехмед II в ответ на глубокий поклон великого визиря.

Конец десятой книги

май 2026