10 октября 1463 A . D ., Алжир, Абдальвадидский султанат

Лёгкая фуста, подгоняемая попутным ветерком и гребцами на вёслах, летела по спокойному морю, словно стрела. Все на этой небольшой, лёгкой и манёвренной галере с большим латинским парусом были одеты в одежды, купленные в Триполи, но за купцов нас бы никто не принял, хотя между ними и пиратами здесь, на севере Африки была очень тонкая грань. Но даже в этом случае, смотря на небритые лица европейских мордоворотов, которые сидели на вёслах, а рядом с ними лежали кольчуги, шлемы и мечи, все проплывающие мимо нас суда, даже явно пиратские, старались делать это как можно быстрее.

Я стоял на носу фусты, вглядываясь в береговые очертания о которых мне рассказали венецианцы с наказом никогда не проплывать рядом с ними, во избежание нападения пиратов и именно поэтому я сейчас плыл ровно туда, куда мне не советовали, наоборот в надежде на то, что на меня нападут.

Тот, кто ищет, тот всегда это находит, так что уже скоро, такая же небольшая быстроходная галера, как наша, стремительно выпорхнула из небольшой гавани и бросилась нам наперёд.

Сеньор Фелипе, который по возращению своей группы, узнав, что я хочу сделать, передал её управление сеньору Пьеру д’Обюссону, а сам со своими верными и лучшими людьми, поскольку на небольшую фусту физически нельзя было взять больше сорока человек, отправился со мной, как он сам сказал «в очередную мою авантюру». Сейчас он стоя рядом, покосился на меня, заметив идущий наперехват нам корабль.

— Сушите вёсла, готовьтесь к бою, — приказал я и он передал приказ дальше. Галера быстро стала терять ход, хоть парус мы не убирали, но все стали облачаться в доспехи, и доставать спрятанные в деревянных ящиках аркебузы.

Вскоре галера догнала нас и оттуда послышались крики.

— Остановитесь и будете жить!

У меня зрение было получше остальных, так что смотря на разномастно одетых и вооружённых людей, я сильно сомневался, что они бы выполнили своё обещание. Они, рассчитывая на то, что их больше, явно собирались нас убить и забрать себе такой прекрасный корабль, увеличив таким образом поголовье пиратов на этих небезопасных берегах.

— Убрать парус, — приказал я.

Застучало дерево, и вскоре наша галера полностью замерла, потеряв ход. Довольные пираты, наоборот, стали подбадривать своих гребцов и вскоре они подгребли достаточно, чтобы увидеть, что происходит на нашем корабле. Я видел, как довольные возгласы сменились на недоумённые, а затем и вообще, они попытались развернуться, чтобы удрать от нас.

— Снимите им пару гребцов, — приказал я и раздавшиеся выстрелы из аркебуз быстро объяснили пиратам, кто здесь главный.

— Остановитесь и будете жить! — крикнул я, обращаясь к ним на арабском.

Лица некоторых их них скривились от недовольства, они почему-то не оценили мою шутку, но когда я приказал убить ещё несколько людей на палубе, оттуда закричал капитан.

— Что вы хотите? У нас ничего нет!

— У вас есть ваши жизни! — крикнул я, показывая пальцем на него, — они-то нам и нужны.

— Кто вы? Чего вам нужно? — закричал он.

— Переговоры, идите ближе к нам и ты один перебирайся к нам, — приказал я, — иначе я прикажу открыть огонь.

Под нацеленными на них дулами аркебуз, пираты, у которых были только луки, совещались недолго и уже скоро их галера остановилась рядом. Туда полетели кошки с верёвками, за которые её наши матросы подтянули к нам ближе.

Почти сразу перепрыгнув через два небольших борта, передо мной стоял огромный волосатый бербер, вонючий словно не мылся с самого рождения. Хотя кто знает, может так оно и было.

— Ты главный? — он посмотрел на меня сверху вниз, — что вам нужно?

— Поговорить, — я показал ему на нос, куда мы прошли, оставшись втроём.

— Ты наверно слышал о нападении на Александрию? — поинтересовался я у него.

— Кто не слышал, — хмыкнул он, — наверняка франки взяли богатую добычу!

— Так оно и было, — улыбнулся я ему, — поэтому у меня к тебе и тем капитанам, кто хочет заработать, деловое предложение. Я дам вам доли с пятнадцати процентов со всей добычи, которую вы поможете нам добыть. Если интересно, то приходите в Триполи, к временной базе франков.

Я достал золотой флорин и бросил его ему.

— Это будет твоим пропуском, покажите монету любому, кто будет в гавани.

Алжирец с подозрением взял монету, даже куснул её на зуб, убеждаясь, что она золотая и затем присмотрелся к тому, что она была не вся ровная, а с зубчиками на ребре.

— Это зачем? — хмуро поинтересовался он, показывая толстым пальцем на спилы.

— Чтобы знать, кому именно я отдал её, — спокойно ответил я.

— Зачем ты хочешь, чтобы мы помогли тебе, чужестранец? — он уже догадался, кто стоит перед ним.

— Вы лучше знаете эти воды, маршруты, а также города, — я спокойно на него посмотрел, — а у меня есть люди и корабли.

Пират задумчиво посмотрел на вооружение моих матросов и главное на огнестрел, с которым они стояли в руках.

— А если я не приду?

— Потеряешь прибыль, — хмыкнул я, — поскольку я предлагаю грабить по-крупному. Кто тебе, когда подобное предлагал?

— Правда твоя чужеземец, — на его лице появилась лёгкая улыбка, — такого не предлагали. Что от нас потребуется, если я соглашусь?

— То, что вы можете лучше всего, — рассмеялся я, — загонять добычу, вести разведку, направлять нас. Наши корабли не столь быстры, как ваши, но зато на них помещается много воинов.

Пират задумчиво посмотрел на меня.

— Мне нужно подумать, — наконец ответил он.

— Тогда думай мой друг, да хранит тебя Аллах, — я показал жестом, что он свободен.

Тот осторожно, будто боясь, что его в любой момент застрелят, вернулся на свой корабль и мы тут же убрали кошки и смотрели, как их фуста отходит от нас, направляясь обратно в ту гавань, откуда она вышла.

— Думаете сработает? — ко мне повернулся рыцарь Ордена Девы Монтесской.

Я показал ему мешочек у себя на поясе с ещё двадцатью надпиленными монетами.

— Мы здесь с вами надолго, сеньор Фелипе, прикажите команде плыть дальше. Поищем ещё любителей лёгкой добычи.

Он улыбнулся и отдал приказ снимать доспехи и идти дальше, я же вернулся на нос и стал посвистывать веселую песенку, улыбаясь своим мыслям.

* * *

12 октября 1463 A . D ., Триполи, Хафсидский султанат

— Мой господин, письмо от султана, — быстрой походкой регент вошёл в помещение, где юноша смотрел за танцами невольниц, попивая холодный щербет.

Тот убрал кубок на поднос и щёлкнул пальцами. Все лишние тут же заторопились на выход.

— Читай, дядя, — с волнением попросил он.

— Султан Абу Умар Усман ибн Масуд, — развернул тот свиток, — уведомляет нас, что лично приедет в Триполи, поскольку считает, что мы оба либо сошли с ума, либо сильно пьяны, отправляя ему подобные письма.

Лицо подростка вытянулось.

— Как это? — не понял он.

— Похоже это моя вина господин, — вздохнул регент, — я отправлял в Тунис слишком подробные отчёты, из-за которых видимо у султана сложилось неправильное представление о том, что у нас происходит.

— Что значит слишком подробные? — юноша поднял бровь.

— С приложенными опросными листами свидетелей и моими выводами. — вздохнул регент, — я думал, что это, наоборот, даст султану полную картину происходящего у нас.

— Почему он тогда подумал, что мы сошли с ума? — продолжал не понимать наместник.

— Понимаете вали, — смущённо ответил Абу‑Абдаллах, — поверить в то, что появился какой-то франк, говорящий на арабском языке, цитирующий аяты и суры из Корана, который выжил в чумном городе и спас правоверных…а потом оказался ещё и командиром эскадры кораблей, несколько трудно.

— Но это же правда! — юноша удивлённо покачал головой.

— Правда здесь, мой господин, а из столицы это кажется видимо слишком невероятным, — вздохнул регент.

— Тогда нам нужно готовиться к приезду отца, — вздохнул Абу-Салим, — объяви в городе об этом, а также займись лично подготовкой к его встрече и размещении.

— Слушаюсь, господин, — дядя поклонился и забрав с собой письмо, вышел из зала.

* * *

14 октября 1463 A . D ., Алжир, Абдальвадидский султанат

За эти несколько дней, которые мы курсировали неподалёку от Алжира, мне удалось раздать только ещё две монеты. Дальше, то ли новости о нас разлетались так быстро, то ли пиратов тут было мало, но при весьма оживлённом движении вдоль побережья, больше никто не хотел нас ограбить.

— Сеньор Иньиго? — ко мне подошёл рыцарь, — мы уже сутки в море без какого-либо результата, может нам стоит вернуться?

— Рано, сеньор Фелипе, — вздохнул я, — мне нужны пираты.

— Мы вроде и так неплохо справляемся, зачем они нам?

— Вивальди изначально не задумывались, как пиратские корабли, сеньор Фелипе, вы сами это прекрасно знаете: рейдеры — да, перевозка — десанта — да, морские бои — тоже да, но как оказалось, этого недостаточно. Нам нужны в сопровождении быстрые и манёвренные корабли, я это прекрасно понял по результатам нашей деятельности здесь. Сказать вам какой процент перехвата торговых кораблей нашими второй и третьей группой?

— Нет, — он покачал головой.

— Тридцать процентов, сеньор Фелипе, — вздохнул я, — всего тридцать процентов. И то, только по причине перехвата кораблей на выходе из портов. В чистом море мы не захватили ни одного корабля.

— Думаете пираты нам эти шансы повысят? — понял он причину моего нежелания уходить отсюда с пустыми руками.

— Вы сами видели их корабли, — я обвёл рукой нашу фусту, — это-то, что нам нужно.

— Тогда идём в сам Алжир? — предложил он, — там должен сейчас править какой-то местечковый князь, не признающий центральной власти. По крайней мере мне так сказали об этом венецианцы. Может заручиться его поддержкой?

— Да, я слышал, — задумался я, — а что, идея вроде неплохая, лучше того, что мы бессмысленно мотаемся по морю. Идём в Алжир!

— Предупредим тогда вивальди, что прикрывают нас, — сказал он, — пусть ждут нас, не заходя в порт, чтобы не спугнуть ваших пиратов раньше времени.

— Хорошо, зайдём в порт одни, — согласился я с ним.

С появлением конкретной целью, повеселели даже матросы, так что фуста рванула в сторону Алжира, и уже через день мы были там, входя в весьма загруженную гавань ранним утром, где суетились в основном небольшие корабли и лодки.

На нас сначала не обращали внимание, но стоило занять один из причалов, как тут же появился портовый служащий в сопровождении двух ленивых стражников.

— Кто вы? С какой целью прибыли к нам? — обратился ко мне чиновник, — какой груз везёте?

— Сколько портовый сбор с фусты и сорока человек? — я поднял на него спокойный взгляд.

— Если нет товара, то только фиксированная ставка господин — пять динаров, — отозвался он, правильно оценив нашу внешность.

Я достал кошель и передал его ему.

— Здесь двадцать, — сопроводил я передачу словами, — а в ведомость можете вписать всё что угодно.

На лице портового служащего появилась льстивая улыбка.

— Добро пожаловать в Алжир, господин Никто.

Я ответил ему тем же, и мы довольные встречей разошлись, каждый по своим делам. Он делить со стражниками деньги, сверх стандартной таксы, мы же с сеньором Фелипе и десятью матросами отправились по портовым кабакам.

В первом же попавшемся, несмотря наутро, казалось, собрались все отбросы, какие только могут быть в мире, а вонь человеческого пота и плохого вина, не перебивали здесь запаха испражнений. Похоже мочились, прямо тут, не выходя из здания и видимо пили всю ночь напролёт.

Наш приход заметили все и даже на мгновение воцарилась напряжённая тишина. Не став затягивать время, я прошёл на середину и забрался на стол, раскидывая с него кубки с вином. От моей наглости, онемели даже пираты.

— Я ищу капитанов, — спокойно объявил я, — даю доли с пятнадцати процентов со всей захваченной добычи. Желающие есть?

— Правоверные не будут работать на неверного, — раздался грубый голос неподалёку от меня, — мы слышали о тебе от братьев. Наш ответ — нет. Лучше уходи отсюда пока цел.

Я повернулся в сторону говорившего.

— Правоверные? — изумлённо переспросил я у него. — Ты сказал, правоверные?

Я оглядел столы, на которых стояли кувшины, липкие от вина, и людей, чьи глаза уже помутнели от пьянства.

— «О вы, которые уверовали! Воистину, вино, азартные игры каменные жертвенники и гадальные стрелы являются скверной из деяний дьявола. Сторонитесь же её, — быть может, вы преуспеете», — процитировал я, чётко выговаривая каждое слово.

В зале кто-то неловко рассмеялся, но смех быстро затих.

— Или вы не слышали этого? — я наклонился вперёд, ища взглядом глаза того, кто у меня это спросил, — или решили, что Аллах говорит не о вас?

Грубый голос снова подал признак жизни.

— Не тебе нас учить, чужеземец. Мы сами знаем, что нам дозволено.

Я спрыгнул со стола и наконец найдя, кто говорил, шагнул к нему ближе, не выражая ни капли страха.

— «Горе тем, которые молятся, но небрежны к своим молитвам, которые лицемерят».

Я ткнул пальцем в его кубок.

— Днём вы грабите, ночью пьёте, а наутро называете себя правоверными мусульманами?

Взрослые, пьяные мужчины, почему-то не хотели встречаться со мной взглядами.

Я обвёл всех взглядом.

— Я понял, прикрываясь верой, вы просто боитесь. Так что мне и правда нечего делать среди трусов.

Кто-то ударил кружкой по столу.

— Мы боимся? Следи за своим языком чужак!

— Да, — спокойно подтвердил я. — Потому что вы привыкли грабить рыбаков и купцов с тремя гребцами, а я предлагаю вам настоящую добычу — города полные сокровищ и богатые суда под большой охраной.

Я сделал паузу, смотря за эффектом, которые произвели мои слова.

Несколько человек переглянулись. Теперь в их взглядах было уже не раздражение, а интерес. То, что мне и нужно было.

— Помните, я даю вам не милостыню, — продолжил я, видя, что со мной больше не спорят, а больше переглядываются между собой. — Я даю вам войну и добычу. Стандартные ваши доли в пятнадцати процентах от всего, что будет захвачено с вами, это честно и без обмана.

Видя, что они всё ещё не решаются мне ответить, я снова повернулся к тому, кто первым заговорил со мной.

— Но, если вы, конечно, предпочитаете вино и пустые слова, то оставайтесь. Только не называйте себя теми, кем вы не являетесь.

Наконец один из пиратов медленно отставил кубок.

— Сколько кораблей у тебя? — спросил он.

Я усмехнулся.

— Двадцать четыре, но мне не хватает быстрых судов.

Он подумал и затем тихо ответил.

— Оставляй свою монету, мы подумаем.

Я, стараясь не сдерживать радости, достал из кошелька надпиленный золотой флорин, демонстративно положил его на стол и показал своим людям, что мы уходим.

Едва мы вышли из замкнутого и вонючего места, сеньор Фелипе, тихо у меня поинтересовался.

— Что вы им сказали, сеньор Иньиго?

— Что они нарушают заветы своего Бога, употребляя вино, а ещё что они трусы, поскольку не соглашаются идти вместе со мной на войну, ради денег.

Лицо у рыцаря окаменело.

— А я-то думаю, чего они все за сабли свои стали хвататься, думал уже драка начнётся.

— Ну как видите, сеньор Фелипе, всё прошло очень даже удачно, — хмыкнул я, — идём в следующую таверну?

— Вы хотите обойти всё? — ужаснулся он.

— У меня всё ещё полный кошелёк с приглашениями, — я показал ему на свой пояс.

Госпитальер тяжело вздохнул и сказал.

— Надо было взять аркебузы.

Я рассмеялся, похлопал его по руке, и мы пошли дальше.

Думаю, не стоит даже и говорить, что новость о том, что по портовым тавернам ходит франк, говорящий на арабском, и предлагает всем капитанам работу, облетела весь город за пару часов и на выходе из очередной таверны нас перехватил отряд хорошо одетых воинов.

— Господин, — вежливо обратился ко мне старший, с богато украшенной чалмой, — наместник Алжира, хотел бы поговорить с вами.

Я посмотрел на его отряд, на свой и решил, что пока нам не угрожают, лучше не ссориться с властями.

— Если только недолго, уважаемый, — я склонил голову и вежливо ему улыбнулся, — через пару часов в порт войдут мои корабли, а их капитанам был отдан приказ штурмовать город, если меня к тому времени не будет на моём корабле.

Он вздрогнул, но также вежливо ответил.

— Мы постараемся учесть это, во время вашего визита.

Мы пошли по направлению к небольшому дворцу, который находился в центре Алжира, и я поинтересовался у воина, как его зовут и главное, что смущаюсь идти к столь уважаемому человеку, как вали города, с пустыми руками.

— Уважаемый эмир Каид Усман, если бы вы подсказали, что нравится наместнику, может мы что-то купили бы по пути? — попросил его я, когда он мне представился, — идти совсем с пустыми руками мне запрещает законы гостеприимства.

Мужчина с пониманием на меня посмотрел и ненадолго задумавшись ответил.

— Недавно при родах умерла любимая наложница наместника, я думаю было бы уместно купить ему красивую рабыню, господин.

— Вы покажите, где можно выбрать лучшую? — поинтересовался я у него.

Мы понимающе с ним переглянулись и он, показав рукой новую дорогу, свернул в другую сторону от дворца. На невольничьих рынках я бывал и не раз, так что эту вонь и крики было ни с чем не спутать. Увидев нас, в сопровождении двух вооружённых отрядов, к нам тут же бросились хозяева всех шатров, наперебой предлагая свой товар.

— Не слушайте их, мы пойдём к лучшему торговцу, — тихо сказал мне Каид Усман и вы направились к определённому шатру, который не был самым большим среди всех.

— Эмир Каид Усман! — из шатра, едва мы к нему подошли, выкатился колобок лучившегося сто двадцатикилограммового счастья не меньше, — какая честь для меня!

— Господин Юсуф ибн Ахмад, — воин улыбнулся торговцу, — наш гость ищет красивую девушку, достойную гарема нашего повелителя.

— Достойный выбор, господин Каид Усман, что вы пришли ко мне! — всплеснул тот руками и повернулся ко мне.

Его опытный взгляд пробежался по моей не очень дорогой одежде местного кроя, но остановился на перстнях, которыми были усыпаны мои пальцы. Глаза его тут же расширились, когда он подсчитал их стоимость. Я определенно мог позволить купить себе всех рабов, которые были на этом рынке целиком, и он это понял.

— Скажите чужеземцу… — начал он, но я его перебил.

— Не утруждайте себя уважаемый, я говорю на многих языках.

— Ах, какой образованный господин, благослови вас Аллах, — снова стал он излучать счастье и позвал своего помощника.

— Приведи Салиму, — кратко приказал он.

Тот поклонился вошёл в шатёр и вскоре вывел молодую девушку, явно из местных племён. Она была как по мне слишком покорна и глаза её ничего, кроме безразличия не выражали.

— Как она вам? Самая красивая девушка у меня! — предложил он нам её.

— Похоже господин Каид Усман, — обратился я к воину, — вы перехвалили торговца. Если это его самая красивая девушка, тогда я султан мамлюков.

— Вай, зачем вы обижаете, честного торговца, господин! — колобок обиженно посмотрел на меня, — набегов давно не было, недавно прибывшие франки убили у нас почти всю торговлю, где я вам найду лучше? Посмотрите, что у других торговцев, ещё хуже товар!

— Господин, есть ещё Нур, — к нему наклонился помощник, — из последней партии, но её ещё не успели воспитать, так что она словно дикая кошка.

Тот поморщился.

— Думаю, господин наместник достаточно опытный мужчина, чтобы приручить кошку, — поинтересовался я у Каида Усмана. Тот улыбнулся мне и приказал торговцу.

— Пусть приведут её.

Когда девушку, злобно сверкающую глазами, и пытающуюся вырваться или укусить помощника привели, я одобрительно кивнул.

— Посмотрите на её глаза, словно алмазы, господин! — стал нахваливать мне торговец, — самая дорогая рабыня!

— Ты недавно говорил, что она невоспитанная, — напомнил я ему, — думаю за это, нам положена скидка.

— Зато смотрите какое тело! — быстро заверещал он, — идите, потрогайте!

Я подошёл ближе, и услышал на арабском.

— Только тронь меня уродливый карлик! Я откушу тебе пальцы! — проговорила она.

Я рассмеялся и показал на её грудь пальцем, затем быстро убрав его, поскольку она дёрнулась к нему и клацнули её зубы, схватившие воздух.

— Я беру её. Сколько, с учётом скидки?

Колобок тяжело вздохнул.

— Двести динаров господин, меньше не могу.

Я посмотрел на Каид Усман, который явно знал настоящую цену, но он не стал вмешиваться в торги.

— А если посмотреть других рабынь? У других торговцев уважаемый? — поднял я бровь.

— Господин, умоляю! — он протянул ко мне руки, — дайте мне заработать! Я буду молить Аллаха целый месяц, чтобы он благословил ваш путь и дела.

Я мог продолжить торговаться и терять время, но вместо этого снял один из перстней ценой при продаже в триста флоринов и протянул его ему.

— Устроит?

— Если можно, господин, то я бы позвал ювелира, — попросил он, я согласился и вскоре перед нами предстал старый грек, который посмотрел перстень со всех сторон, камень глянул на солнце и вынес заключение.

— Я взял бы его за двести сорок динаров.

Глаза торговца алчно мерцнули и он закивав, забрал перстень из рук грека.

— Конечно устроит, господин, — повернувшись ко мне, стал кланяться он, явно не намериваясь дать мне сдачу.

Я покачал головой и процитировал.

— «Стремление к приумножению отвлекает вас, пока вы не посетите могилы».

— Помните об этом уважаемый, — добавил я следом.

Глаза у торговца выпучились, а я показал на девицу сеньору Фелипе.

— Забираем подарок и уходим.

Та, поняв, что её купили, не стала больше дёргаться и пошла с нами.

— Вы хорошо знаете наши книги и обычаи, господин, — вежливо заметил Каид Усман, — кто был вашим учителем?

— Аллах и Коран, эмир, — я поднял руки к небу, — читая Священную Книгу, получишь ответы на все свои вопросы.

— Истинно так, господин, — он удивлённо посмотрел на меня, и мы заторопились теперь уже к дворцу наместника Алжира.

Приём мне организовали просто шикарный: ковры, лепестки цветов по которым я шёл, музыканты, было видно, что наместник города постарался произвести на меня впечатление. Когда меня спросили, как меня представить и я назвал все свои титулы, глаза выпучились уже у всех, кто это слышал. Так что меня представили кратко, но зато ёмко — великий эмир Инико де Мендоса.

— Господин эмир, — всплеснул руками наместник города, — как мы рады вас видеть!

— Эта радость взаимна, господин вали, — я лишь слегка ему поклонился, — ваш город просто прекрасен, сразу видно, что им управляет твёрдая, но рачительная рука. Народ просто процветает!

Те сараи и лачуги, что я видел по пути сюда, конечно, с трудом можно было назвать процветанием, я молчу про сам порт, но главное же было похвалить наместника и лесть удалась. На лице правителя расплылась довольная улыбка.

— Господин, услышав от достопочтенного эмира Каид Усман ибн Фарис аль-Маграви, о том, что вас покинула любимая наложница, — я сделал грустное лицо, — я решил преподнести вам небольшой дар, чтобы красота этой рабыни хоть немного скрасила ваше горе.

Сеньор Фелипе по моему знаку, вывел вперёд купленную девушку, и наместник весьма благожелательно её осмотрел, всё же девушка была молода и красива.

— Правда торговец посетовал, что она словно дикая лошадь, — продолжил я, — но я сказал, что такой могучий вали как вы, с лёгкостью её объездит, если вы понимаете, о чём я.

Сказав это, я сально улыбнулся.

Тот рассмеялся и захлопал в ладоши, чтобы её увели, но тут к нему подошёл один из советников и смотря на меня, что-то прошептал на ухо.

— Эмир, — улыбка у наместника чуть потухла, и он обратился ко мне, — в порт вошли четыре больших корабля, они ведь ваши?

— Да, господин, — кивнул я, оставаясь спокойным.

— А могли бы вы отправить кого-нибудь из ваших людей, чтобы они не начали стрелять? Вы ведь у нас просто, как гость, а не пленник.

— Конечно господин.

Я повернулся к сеньору Фелипе и попросил отправить трёх человек, предупредить капитанов, что у нас всё хорошо.

Тот кивнул, позвал матросов, а я не став дожидаться, когда они уйдут, повернулся обратно лицом к наместнику и заметил рядом с троном столик для шахмат.

— Вы играете, господин? — поинтересовался я у него, — мы можем продолжить разговор за игрой в эту прекрасную древнюю игру.

У того вырвался радостный возглас, что он обожает шахматы и тут же отдав приказ чтобы моих людей разместили в другом зале, представив им всё самое необходимое, он приказал принести нам столик и сам расставил фигуры.

— Вы гость, какими фигурами будете играть? — предложил он мне.

— А вы хозяин, который так радушно нас встретил, — я склонил голову, — так что я выберу чёрные.

Получив небольшое преимущество, он обрадовался и походил, я ответил, и мы стали играть, хотя я сразу понял, что из него шахматист так себе и я мог легко его обыграть. Но понимая также, что это нанесло бы ему обиду, если он так сильно любит шахматы, я повёл игру к ничьей, расслабившись и продолжая прерванный разговор между ходами.