Подходя к таверне, я сразу понял, что дело нечисто. Там толпился народ, а главное, стояли четыре дорогих боевых коня, это я уже научился различать.

«Похоже по мою душу, — вздохнул я и пошёл внутрь».

Так и оказалось. За столом сидели четыре воина, рядом с ними сидели испуганные Юсуф и Фатима, что-то им рассказывая.

— Кто вы и что вам нужно от моих детей? — остановился я рядом, кладя руки на пояс.

Воины, одетые в знакомые мне кольчуги и шишкообразные шлемы, быстро поднялись из-за стола и стали меня окружать.

— Уважаемый господин Инико, — с большим напряжением в голосе сказал один из них, — мы прибыли сюда по приказу вали города Триполи.

— С какой целью? — поднял я бровь.

— Провести расследование о произошедшем в городе Мисурата. Вы можете ответить на наши вопросы?

Я задумчиво на него посмотрел.

— Я простой человек, эмир, — ответил я, повысив его до должности военачальника. Лестью, как известно не испортить речь, как и хлеб маслом, — мало что видел и мало что знаю.

— И всё же, один из стражей нам рассказал, что вы прибыли вместе с ним из зачумлённого города, — осторожно ответил он, — эти дети тоже нам поведали, что вы не из Мисураты.

— Хорошо, я готов ответить на ваши вопросы, — я показал на стол.

— Вы можете убрать ткань с вашего лица? — попросил он, когда мы сели.

Я, не став спорить убрал со своего лица ткань, выполнявшую роль маски, и они удивлённо переглянулись, увидев мою кривую физиономию.

— Господин Инико, — стараясь не смотреть мне прямо в глаза, продолжил воин расспросы, — как вы попали в Мисурату и что вы там делали?

— Я прибыл морем, — не стал я врать, — по торговым делам. Только зайдя в город, я понял, что в нём свирепствует чума.

— Как вы это поняли? — поинтересовался он у меня.

— Пустынные улицы, привязанные и обезвоженные животные, — я пожал плечами, — ну и куча трупов внутри мечети.

— И что вы сделали дальше? — он пристально посмотрел на меня.

— То же, что и любой другой добрый человек, — я пожал плечами, — стал спасать животных, отвязывая их и давая воду. Потом стал искать выживших, так нашёл этих детей.

Воины изумлённо переглянулись.

— Что было дальше уважаемый?

— Я стал убирать трупы с улиц и домов, унося их в ближайший овраг, а также спасать оставшихся животных, — ответил я так, будто этим занимаюсь каждое воскресенье, — вскоре ко мне присоединились остальные выжившие люди, и мы очистили город от трупов и видимо от чумы. Когда я уезжал, никто больше не умер, хотя за это ручаться не могу.

— И вы не боялись заразиться? — напряжённо поинтересовался он у меня.

— Эмир, — улыбнулся я, — я простой человек, моя смерть ничего не решит, но зато моя душа будет спасена, потому что я хотел помочь людям. Спаси их Аллах.

— Спаси их Аллах, — повторил он за мной.

— Это, собственно, всё, что произошло в Мисурате, — сказал я, — ничего интересного для таких доблестных воинов, как вы.

— Вы сами заразились? — напряжённо поинтересовался он у меня.

Я спокойно улыбнулся и ответил вопросом на вопрос.

— Проведя две недели в чумном городе, я сейчас похож на больного, эмир?

Он покачал головой.

— К тому же, если бы я был болен, я бы не притащил чуму в Триполи, — добавил я, — это было бы настоящим безумием.

Он кивнул и сменил тему.

— Могу я попросить вас уважаемый Инико не уезжать из города хотя бы ещё несколько дней? — вежливо попросил он у меня, — наместник разберётся с этим делом и если всё так, как вы рассказали, то отблагодарит вас.

— Награда мне не нужна, уважаемый, — сразу отказался я, — я спасал людей по велению души, а не из-за корысти. Но на пару дней я останусь, если такова воля наместника.

— Я благодарю вас, господин, — он поклонился мне, затем они поднялись с лавок и вышли из таверны.

Прибежал хозяин с выпученными глазами и спросил у меня.

— Это личная гвардия наместника! Что они хотели от вас господин?

— Просто поговорить, — я спокойно посмотрел на него, — их интересовал город, который я проезжал, что я видел, и что там слышал. Ничего необычного. Не волнуйтесь уважаемый, ничего такого, что грозило бы вам или вашей семье.

— Благодарю вас добрый господин, — облегчённо вздохнул он, — обычно личная гвардия вали занимается только очень серьёзными делами, поскольку прибыла с ним из столицы.

— Не волнуйтесь, — повторил я, — несите лучше нам ужин.

— Конечно, сейчас господин.

* * *

Свет масляных лампад дрожал на лице пятнадцатилетнего юноши, сидевшего на широком диване. Рядом с ним стоял дядя, молча слушая доклад коленопреклонённого гвардейца.

— Таким образом, показания вернувшегося стражника Али аль-Мисри, детей из Мисураты и самого подозреваемого полностью совпадают, вали Абу-Салим, — закончил воин. — Этот человек добровольно вошёл в поражённый чумой город, вывел оттуда выживших, спас животных, предал земле умерших и после этого продолжил путь дальше. Признаков болезни у него нет. Хотя за две недели в заражённом городе и неделю дороги сюда он уже либо умер бы, либо лежал при смерти.

Юноша некоторое время молчал, глядя куда-то мимо гвардейца.

— Ты сказал, он пришёл не один? — поинтересовался он.

— Да, мой господин. С ним прибыл стражник Али аль-Мисри и двое детей. Сироты из того города: мальчик Юсуф, десяти лет, и девочка Фатима, семи.

— Чьи они дети?

— Неизвестно, вали. Родители умерли от чумы, этот человек вывел их с собой.

Наиб тихо спросил.

— Как они вообще прошли в город?

— Стражника знали на воротах, господин, их пропустили вместе с ним.

Пальцы регента медленно сжались на рукояти кинжала.

— Где сейчас дети? — спросил он едва не шепотом.

— С этим человеком, господин.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

— Ты говорил с ним? — Абу-Салим, разрушил её, обратившись к гвардейцу.

— Да, вали, мы допросили его. Он рассказал то же самое, что и стражник, а дети только подтвердили его слова.

— И после этого?

Гвардеец едва заметно замялся.

— Мы позволили ему остаться в таверне, поскольку он не пытался скрыться и не выглядел больным.

— Он всё ещё там? — продолжал задавать краткие вопросы наместник.

— Да, господин, в нижнем квартале. Я выставил наблюдение.

Абу-Салим нахмурился.

— Он пришёл с детьми… — пробормотал рядом Абу-Абдаллах.

— Но дядя, ты сам слышал, — быстро произнёс юноша. — Две недели в чумном городе и неделя дороги, если бы они заразились, уже были бы мертвы.

— Или мы просто ещё этого не видим, — спокойно ответил регент.

Юноша резко повернулся к взрослому.

— Ты думаешь, они несут заразу?

— Я думаю, что мы ничего о них не знаем, вали. Ни о нём, ни о детях.

— Но он спас их!

— Да, — кивнул Абу-Абдаллах, — и привёл к нам.

Слова прозвучали спокойно, но смысл их был слишком понятен.

— Он не мог бросить двух сирот умирать в пустом городе! — возмутился более горячий юноша.

— Начнём с того, что он вообще не должен был туда входить, — спокойно ответил ему регент.

Абу-Салим тут же вспыхнул.

— Или должен был, если такова была воля Аллаха⁈

Дядя посмотрел на юношу прямо.

— Аллах также повелел не входить на землю, поражённую чумой.

Гвардеец не поднимал головы, но дыхание его стало заметно тяжелее, было понятно, что ситуация крайне запутанная и не простая, если спорят два первых лица в городе между собой, да ещё и при нём.

— Дядя, он похоронил мёртвых, помог живым, вывел детей, — тихо сказал юноша, словно сам пытаясь понять, как к этому относиться.

— И теперь сидит в таверне среди людей, — закончил за него регент.

Он перевёл взгляд на гвардейца.

— Сколько времени они уже в городе?

— Два дня, господин.

Пальцы Абу-Абдаллаха снова сжались на рукояти кинжала.

— Слишком долго.

Абу-Салим медленно поднял на него взгляд.

— Что ты предлагаешь?

— Изолировать их, немедленно.

— Всех? — удивился подросток.

— Да. Его, детей и всех, кто находился рядом с ними слишком долго, — подтвердил регент.

Юноша недовольно нахмурился.

— Ты хочешь закрыть половину квартала из-за одного человека?

— Я хочу, чтобы этот город пережил лето, — жёстко ответил регент, — и чтобы ты тоже его пережил.

Некоторое время Абу-Салим молчал.

— Но прошу без цепей, — наконец сказал он, — и без унижения.

— Но и без выбора, — спокойно добавил дядя.

Юноша внимательно посмотрел на него.

— Это не наказание, это защита, — кивнул взрослый, показывая тем, что он понимает его опасения, но по-другому поступить сейчас нельзя, город был слишком важен нескольких, даже сотен людей.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, после чего Абу-Салим неожиданно предложил.

— Тогда давай поселим их в моей загородной резиденции? Пусть будут там как гости: со слугами, едой, всем необходимым, но в полной изоляции.

Абу-Абдаллах немного подумал и кивнул.

— Я согласен. Потеря нескольких слуг будет меньшей бедой, чем заражённый чумой город.

Он перевёл взгляд на гвардейца.

— Ты всё понял?

— Да, наиб, всё будет исполнено.

Воин по знаку регента, поднялся и быстро вышел.

* * *

Если я думал, что нас оставили в покое, то сильно ошибался. Уже через час нас выдернули из постели десятки стражников, которые держась за эфесы сабель попросили нас проехать прямо сейчас в гости к наместнику города. Причём не только меня, но и детей, служанку, которая ухаживала за ними, хозяина таверны, всех слуг и всех торговцев, с которыми я разговаривал, когда покупал игрушки. О том, что они тоже приглашены в гости, я узнал уже позже, когда мы приехали в огромную загородную резиденцию наместника и всем выделили слуг и личные комнаты. Сказать, что слуги, торговцы и хозяин таверны были удивлены случившемся, было не сказать ничего. Они сами простые люди, а тут им оказывали почести достойные султана.

Никто ничего не понимал, кроме меня пожалуй, но их первый страх быстро прошёл, когда им всем объявили, что наместник просто хочет, чтобы мы все побыли его гостями этот месяц, поэтому для нашего удобства в наше распоряжение предоставляется весь его дворец, со слугами, едой и напитками.

Люди сначала в это не поверили, но когда по их первому требованию слуги вынесли щербет и еду, все тут же бросились пробовать то, что возможно не ели никогда в жизни. Отдав детей служанке, я сам остался в комнате, поскольку понимал, что чем меньше я буду светиться на людях, тем лучше. При осмотре доктора я буду первым, на которого обратят внимание.

Так прошла ночь, а уже утром к нашей большой компании доставили и моих новых венецианских друзей, которые были поражены случившимся.

— Синьор Иньиго, — они оба поклонились мне, — вы понимаете, что происходит? Почему всех собрали здесь?

— Я прибыл из Мисураты, — ответил я спокойно, заставив их тем не менее вздрогнуть от страха, — провёл там две недели, так что думаю наместник беспокоиться, не притащил ли я чуму в Триполи.

Тут лица обоих венецианцев побелели от ужаса.

— Не волнуйтесь синьоры, я не болен, — спокойно продолжил я, — но я понимаю наместника, ему недостаточно слов. Так что предлагаю нам заняться тем делом, которое мы обсуждали вчера.

Видя, что они всё ещё недоверчиво смотрят на меня, я добавил.

— Я пробыл там две недели, плюс неделя пути до Триполи. Был бы я заражён, давно бы умер. Согласитесь?

— Да, — облегчённо вздохнул Марко Контарини, — с чумой столь долго не живут. Я слышал предел — это две недели и то, человек неспособен при этом сам передвигаться.

— Вот и я про это же, — легко поднялся я с дивана, — так что предлагаю запросить письменные принадлежности у слуг наместника и приступить к обсуждению договора.

Получив требуемое по первой же просьбе, мы отправились разговаривать с венецианцами более предметно, поскольку у нас впереди был теперь целый месяц.