Лениво потягиваясь, я дотронулся до горла и понял, что возвращаться на корабли мне ещё пока рано, некоторое время точно придётся пожить ещё здесь.

Поднявшись с кровати, я подошёл к аккуратно сложенной новой одежде, которая всё равно была мне велика, надел первыми нижнюю тунику и штаны, подвязав их друг к другу за предусмотренные завязки, чтобы штаны не сползали вниз, затем поверх их надел длинный до щиколоток халат, подвязав его нешироким, крепким кожаным поясом, на который подвесил нож и кошелёк, на ноги надел кожаные тапочки, поскольку странно смотрелся бы в своих сапогах в этом наряде. Оставалось надеть только шапочку и накрутить тюрбан. Вот с этим у меня возникли определённые проблемы, так что закрыв шею, я позвал слугу, который всё это мне быстро сделал.

— Ваши дети позавтракали и пообедали, господин, — сказал он, — вам что-нибудь принести?

— Я поужинаю внизу, в общем зале, — решил я, — вместе с детьми.

— Слушаюсь господин, я приведу их, — поклонился он и вышел.

Я же посмотрел на саблю, которая лежала вместе с робой и сапогами.

— Надевать или нет? — подумал я, — если я купец, то вроде не должен, к тому же я никуда не собираюсь выходить.

Поколебавшись, всё же осторожность во мне победила, так что я прицепил ножны к специальным ремешкам на поясе, и заперев дверь на висячий замок, я пошёл вниз.

Юсуф и Фатима уже сидели за отдельным столом, выглядели словно дети богатого купца и были страшно довольными, поскольку им принесли щербет, которые они с наслаждением пили. Рядом с ними сидела выделенная служанка, подойдя к которой я протянул ей золотую монету. Глаза пожилой женщины округлились.

— Прошу вас хорошо заботиться об этих сорванцах, уважаемая, — сказал я с улыбкой и женщина с низким поклоном взяла деньги, строго потом посмотрев на детей.

Сев к ним за стол, я оглянулся. Внутри таверны не сказать, чтобы было много людей, но моя фигура явно приковывала многочисленные взгляды и было понятно почему.

Пока мы ждали ужин, к нам подошёл сам хозяин постоялого двора, который низко поклонился мне.

— Господин, можно у вас спросить, надолго вы к нам? Я бы хотел кормить вас только самой изысканной едой, но её нужно покупать специально у поставщиков для двора наместника.

— Кто правит в этом славном городе, уважаемый? — полюбопытствовал я.

— Младший сын нашего султана — вали Абу-Салим Ибрахим ибн Усман, господин, — ответил он, — да хранит его Аллах.

— Да хранит его Аллах, — поддакнул я.

— При нём, конечно, уважаемый наиб Абу‑Абдаллах Хасан ибн Усман, брат нашего султана, — продолжил хозяин, — даёт наместнику мудрые и хорошие советы.

— Как и положено наибу, — согласился я с ним.

— Есть ли в городе франки? — поинтересовался я у него.

— Да господин, кроме обычных купцов венецианской фактории, приплыли две недели назад на огромных кораблях крестоносцы, — закивал он, — ведут переговоры о чём-то с нашим наместником.

— Венецианцы? — поднял я бровь, — откуда они у вас?

— Они там, где есть выгода, господин, — он поморщился и едва не плюнул, — да пошлёт на них Аллах гром и молнию.

— И ещё лучше бурю, — поддакнул я, — а где они живут?

— У них фактория, неподалёку от рынка господин, сразу её узнаете, — показал он рукой, куда нужно идти мне.

Я достал золотую монету и крутанул её по столу в его сторону, она тут же исчезла, даже не докрутившись до него.

— Думаю ещё три дня мы у вас точно побудем, уважаемый, — ответил я ему на первый вопрос, и он с широкой улыбкой и поклонами отошёл от стола.

— Господин Инико? — шёпотом обратился ко мне Юсуф, — может не стоит разбрасывать золото налево и направо? На нас могут напасть злые люди.

— Если они украдут вас для выкупа, — спокойно зевнул я, — я найду их, выпотрошу, отрежу уши и скормлю остатки собакам.

Рты у детей открылись, а у служанки побелело лицо.

— А если они убьют нас? — в ужасе произнесла малышка.

— Тогда я сначала достойно похороню вас, а только потом сделаю с ними всё то, что сказал раньше, — ответил я, не меняя выражения лица.

— Я не хочу умирать, — всхлипнула Фатима, — как мама.

— Может пройдёмся? Купим вам игрушки? — поинтересовался я, и дети тут же с радостными воплями переключились на более интересную тему.

Служанка тяжело вздохнула и с грустью посмотрела на них.

Перекусив, чтобы плотно не наедаться перед походом на рынок, мы отправились вместе с присматривающей за детьми женщиной в торговые ряды, ломившиеся от различных товаров. Мой внимательный взгляд замечал здесь, как восточные, так и западные товары, а это значило, что и правда, в городе были западные купцы.

Я на всякий случай закрыл свисающей тканью тюрбана лицо, и просто слушал, а также наблюдал, о чём говорят, почём продают товары, делая при этом вид, что прицениваюсь ко всему, что смотрел. Суетящиеся рядом со мной дети, которых сопровождала служанка, производили на всех купцов волшебное действие, ведь всем было видно, что респектабельный отец семейства вышел купить детям подарки. Так что со мной охотнее делились информацией, когда я между делом о чём-то спрашивал, ну и я не оставался в долгу, покупая всякие мелочи для Юсуфа и Фатимы.

Самое главное, что я узнал за сегодня было то, что город Триполи только в этом году решил признать над собой власть султана Хафсидов, до этого он был свободным городом, но под постоянным давлением мамлюков, поэтому местные элиты решили найти себе защитника посерьёзней, чем отряды местной самообороны.

Султан Абу Умар Усман ибн Масуд поступил мудро, не став ничего менять из заведённых порядков города, наоборот он в качестве жеста уважения прислал своим наместником своего младшего сына и регентом при нём, своего брата. Показывая тем самым, максимальное уважение знати, которая признала над собой его власть. Так что пока все были довольны случившимся и восхваляли мудрость султана.

Второй новостью, более меня интересующей, были конечно мои крестоносцы, ой, ну то есть конечно паломники. Местные не знали, зачем они прибыли и с большой опаской относились к такой большой толпе вооружённых мужчин, немусульманской наружности.

Узнав всё сплетни, которые могли рассказать незнакомцу, я попросил служанку отвести детей в таверну, а сам направился к нужной мне фактории, где стояла вооружённая охрана у ворот.

При виде меня они напряглись, но ещё больше удивились, когда я обратился к ним на венецианском наречии.

— Проведите меня к главному в вашей фактории.

— Простите господин, но вам нужно иметь предварительное приглашение, — несмотря на удивление, ответил мне один из солдат.

— Солдат, у тебя плохо со слухом? Живо позвал кого-то, кто может принимать решения, — мой голос похолодел.

Тот закусил губу, и хотел возразить, но второй солдат его остановил.

— Одну минуту синьор, я сейчас позову синьора Алоизия, он сможет решить, что с вами делать.

Постовой отсутствовал недолго, и вернулся с незнакомым мне венецианцем. Тот был более вежливым, и потому чуть поклонился, прежде чем спросить у меня.

— Что вам угодно, синьор?

— А так? — поинтересовался я, снимая с лица тряпку ткани и показывая ему свою, крайне запоминающуюся физиономию.

Узнавание произошло мгновенно. Его глаза расширились, он внимательно посмотрел на меня, на мой горб, затем на мою одежду и ответил.

— Прошу вас пройти внутрь, синьор.

Солдаты изумлённо проводили меня взглядом, а я молча прошёл за ним в отдельную комнату, где, заперев дверь, он первым делом мне низко поклонился.

— Ваше сиятельство, я потрясён, увидев вас здесь, да ещё и одного! — сказал он и правда явно находясь под впечатлением от моего прихода.

Я хмыкнул, завалился без приглашения в кресло и пригласил его сесть на его место.

— Давайте знакомиться, — вежливо улыбнулся я ему, — моё имя вам, судя по всему, знакомо.

— Да, ваше сиятельство, — ответил он тоже с улыбкой, — мало кто не знает в Светлейшей, маркиза де Мендосу. И хотя я много времени провёл в путешествиях, истории о вас были первыми, что мне рассказали по прибытии домой. Моё имя — Алоизий Када-Мосто.

— Вы глава этой фактории? — поинтересовался я.

— Нет, — покачал он головой, — мои интересы лежат обычно восточнее отсюда, поскольку я веду торговлю в основном в Александрии, но из-за нападения крестоносцев и гигантского пожара, порт временно закрыли, так что мне пришлось переместиться сюда и ожидать, когда его снова откроют.

— Пожара? — я помнил, что мы подпалили ненужные вещи.

— Да, сгорела почти вся портовая инфраструктура, что была построена не из камня, — вздохнул он, — говорят этот пожар был виден далеко в море.

В дверь постучали и мы прервались, поскольку к нам вошёл второй венецианец, лет на десять младше моего собеседника.

Увидев меня, у него тоже расширились глаза.

— Ваше сиятельство? — поклонился он мне, — какое Господнее проведение вас сюда привело?

— Ваше сиятельство, позвольте вам представить Марко Контарини, — представил мне вновь прибывшего Алоизий Када-Мосто, — он как раз таки глава этой фактории, сменив на этом посту отца, который отбыл на родину пару лет назад.

— Очень приятно, синьор Марко, — улыбнулся я венецианцу.

— Взаимно, ваше сиятельство, — он снова мне поклонился, и поинтересовался, — я вам не помешаю?

— На самом деле у меня разговор к вам обоим, — я показал ему жестом, что он тоже может присесть, — у меня есть много товара, который можно продать в Венеции за хорошие деньги. Вопрос только его доставки.

— Что за товар? — поинтересовался Марко Контарини.

— Пряности, драгоценности, ткани, — перечислил я главное из того, что мы забрали в Александрии.

— О каких объёмах идёт речь, ваше сиятельство?

— Десятки тонн, может быть сотни, — с лёгкой улыбкой ответил я, — и это не разовая акция, товары будут прибывать постоянно, я готов с вами договориться на то, чтобы вы были моими основными покупателями всего того, что я добуду.

— Простите, ваше сиятельство, — они оба растерялись и переглянулись, — но мы торгуем рабами, у нас нет достаточно кораблей для перевозки столь ценных товаров в Венецию.

— Забудьте синьоры о рабах, — я покачал головой, — я предлагаю вам озолотиться за тот краткий период, пока я буду здесь.

— Простите, что спрашиваю, ваше сиятельство, но откуда вы возьмете столь много товара? — осторожно поинтересовался у меня Алоизий Када-Мосто.

Я поднял руку и показал в сторону гавани.

— Это мои корабли, мои люди и именно я был тем, кто напал на порт Александрии.

Глаза мужчин округлились, а челюсти опустились вниз, и я с усмешкой увидел, как они потрясены услышанным.

— Это ваша эскадра? — переспросил Марко Контарини, с трудом веря в мои слова.

— Моя, — кивнул я, — и я планирую сделать Триполи временной базой для нападения на всё побережье, которое контролируют мамлюки. Я прибыл сюда заработать и всеми силами буду стремиться этого добиться.

Оба венецианца изумлённо переглядывались.

— Хотя конечно, если вам не нужны деньги, я поищу себе других компаньонов, — спокойно заметил я.

— Нет! — тут же ответили они оба, — конечно же мы согласны ваше сиятельство. Просто это не совсем то, чем мы привыкли заниматься, но ради хорошей прибыли, готовы на сотрудничество с вами.

— О, синьоры, прибыль будет, это я вам обещаю, — улыбнулся я, — можете обращаться ко мне просто синьор Иньиго, раз мы с вами договорились о сотрудничестве.

— Что вы предлагаете, синьор Иньиго? — поинтересовался у меня Марко Контарини.

— Я произвёл предварительные расчёты, — ответил я, — чтобы мы все были в хорошей прибыли, и вот что у меня получилось. Вы покупаете у меня товары для продажи, по цене семьдесят пять процентов от их реальной стоимости в Венеции, я также плачу ещё сверху восемь процентов вашей фактории за посредничество и итого, я получаю от вас наличные за каждую проданную партию товара, вы же получаете его от меня по более выгодной цене, чем если бы покупали его у самих мамлюков.

Оба мужчины переглянулись.

— Ваше предложение и правда выше среднего, что мы сейчас имеем, синьор Иньиго, — осторожно ответил мне Марко Контарини, — но насколько вы уверены? Что ваши поставки будут регулярными? Нам придётся привлечь много партнёров, чтобы обеспечить логистику товаров из Триполи в Венецию.

— Поставки будут, синьор Марко, — кратко ответил я, — или думаете я привёл сюда двадцать четыре корабля и почти две с половиной тысячи человек просто проветриться на солнышке?

Они оба улыбнулись, представив себе подобное.

— Вы знаете, я друг Венеции, так что узнав, что здесь фактория Светлейшей, поспешил к вам первым, — заметил я, — но я уверен, что и местные купцы с удовольствием у меня всё купят.

— Простите нашу нерешительность, синьор Иньиго, — тяжело вздохнул Марко Контарини, — но я обычно более осторожно веду дела, а синьор Алоизий Када-Мосто так и вообще здесь оказался больше по случайности. Но зная вашу репутацию, я думаю рискнуть стоит.

— Отлично, синьор Марко! — обрадовался я, — обсудите ещё раз мои условия, но уже вдвоём, посоветуйтесь, если тут ещё есть венецианские купцы, и если будете готовы, то завтра подготовьте договор, а я загляну к вам в это же время.

— Спасибо синьор Иньиго за понимание, — уже свободнее вздохнул он, — просто речь идёт о больших суммах, к которым я не привык.

— Понимая это, я и не давлю на вас, — ответил я, поднимаясь и прощаясь.

— До завтра, синьоры.

— До завтра, синьор Иньиго, — они тоже поднялись и проводили меня к воротам.

Я улыбнулся про себя, видя изумлённые глаза обоих часовых, которые видели, как оба провожающих мне низко кланяются, когда довели меня до самих ворот.