5 июля 1463 A . D ., Александрия, Мамлюкский султанат

Торговые корабли словно стайка мелкой рыбёшки попыталась вырваться из порта, когда увидела подходящую к гавани эскадру кораблей под неизвестными флагами. Кому-то это удалось, кому-то нет, мы специально шли так, чтобы обрезать многим свободный выход. К тому же мы никого не атаковали, так что команды на других кораблях стали немного успокаиваться, пристально вглядываясь на палубы идущих к порту кораблей, а вот в гавани уже трубили тревогу, звук труб слышался даже здесь.

Я, одетый в свою старую броню: бригантину, поверх длинной кольчуги плотного плетения с саладом на голове, усиленным горжетом, для защиты горла, выглядел крайне блекло и немодно, на фоне тех, кто находился рядом со мной. Все рыцари со статусом, что французы, что бургундцы, одеты были в нормальные такие готические доспехи, разной степени побитости, но все вычищенные и блистающие на солнце. Но что поделать, из-за горба, оружейники могли делать латный доспех для меня, только с постоянными примерками и подгонками, поскольку моя нестандартная фигура была проблематичной для создания под меня доспеха. Вот и приходилось со стеснением смотреть на шесть закованных в броню рыцарей, которые смотрели вперёд и тихо переговаривались между собой.

— Сеньор Адемар, пусть спускают лодки, — скомандовал капитану корабля Сергио, и тот передал команду дальше.

— Сеньор Иньиго, вы главное не лезьте вперёд, — ко мне повернулся Пьер д’Обюссон, — мы защищены лучше, а эти неверные крайне любят бросаться стрелами.

— Постараюсь, сеньор Пьер, — улыбнулся я, — но всё равно первым пойду я.

Он покачал головой, но спорить не стал.

— Сеньор Сергио, — всё готово, — к нам подошёл капитан «Синко Льягас».

— Тогда все вперёд, — поблагодарил он его кивком головы.

Когда мы подошли к борту, я ещё раз осмотрел рыцарей, чтобы все были одеты в сюрко и кото с крестами. С рыцарями-иоаннитами и так было всё понятно, они шли в бой в своих красных военных сюрко с белыми крестами, они и бургундцам дали свои, чтобы они одели их поверх своих доспехов. У сеньора Фелипе было своё белое сюрко с крестом Ордена Девы Монтесской, так что всё было отлично для предстоящего спектакля и погрузившись на три лодки мы поплыли к пристани. Она уже вся была очищена от людей и нас встречал отряд городской стражи в количестве ста человек.

— Сеньор Иньиго, — тихо прошептал рядом со мной Пьер д’Обюссон, — вы уверены в своём сюрко? Ордена тамплиеров нет уже двести лет как.

Я хмыкнул, поскольку единственный надел ослепительно-белую накидку с красным крестом на груди, которая привлекала ко мне всеобще внимание.

— Так она же рассчитана на них, — я показал на делегацию, которая нас ожидала, — вы видите, как они напряжены.

— Да уж, как бы сразу стрелять не стали, — кивнул он, — впрочем нам это и нужно.

Мы причалили и поднялись по каменным ступеням на саму пристань, где от хмурых и напряжённых стражников отделился пожилой человек без доспехов, явно портовый чиновник низшего уровня, в сопровождении мальчишки-слуги.

Я же, в окружении стальных башен вокруг себя, сделал два шага ему навстречу, затем снял с головы шлем и улыбнувшись египтянину своей самой доброй улыбкой, поинтересовался у него на арабском.

— Уважаемый, не подскажете, как пройти к Иерусалиму?

Он посмотрел на меня, на рыцарей и внезапно правая сторона его лица стала кривиться, правая рука задёргалась, и он молча упал на каменные плиты. Я открыл рот от изумления, а мальчишка-слуга даже несмотря на старика, повернулся и дёрнул от нас в сторону портовой стражи так, что только пятки засверкали.

— Крестоносцы! Крестоносцы! — визжал он и его крики эхом раздавались по пустынному причалу.

Я едва успел надеть шлем, как в нас ударили первые стрелы, а рыцари, ускоряя шаг, и вытаскивая мечи из ножен, врезались в шеренги с копьями и щитами, которые прикрывали стоявших позади лучников.

Прикрывая нас, с лодок поднялись солдаты и первый же раздавшийся залп выкосил десяток египтян, давая рыцарям без проблем врубиться в их строй. В меня ударило две стрелы, отозвавшиеся на теле лишь тупой болью, так что я, перестав ловить ворон, поспешил за рыцарями в бой.

Джабари с Сергио тут же пристроились ко мне по бокам, и я первым же длинным выпадом вонзил свой меч в горло ближайшему ко мне воину. Они все одеты были только в кольчуги, с нашитыми на них железными пластинами, на головах были конические шлемы, так что мой меч без особого труда проколол кольчугу и захрипевший кровью египтянин упал мне под ноги.

Джабари, махая своей широкой саблей тоже достал кого-то, кто пытался тыкнуть в мою строну копьём, а Сергио так и вообще отбил выпад сабли рукой, облачённой в железный наруч.

— Идём ближе к рыцарям, — громко сказал я, но всё равно мой голос раздался глухо из-за надетого шлема.

Меня услышали, и мы устремились на помощь, хотя она не так, чтобы была нужна. Закованные в сталь, рыцари, не обращая внимание на стрелы, оставляли за собой только раненых и убитых египетских воинов, расчищали путь остальному десанту, поскольку с кораблей стали массово спускать лодки и вскоре солдаты рванули к стенам портовой крепости, которая отчаянно пыталась закрыть все ворота. Где-то это не удалось сделать быстро и там закипел бой, поскольку рыцари заняли сразу стратегически важные места, давая время солдатам растекаться дальше как по самому порту, так и по крепости, которая отделяла город от гавани.

Мой взгляд зацепился за стиль боя Валерана де Ваврена, поскольку такое я видел впервые в жизни. В отличие от других рыцарей он орудовал не мечом, а полэксом, стоя на острие атаки и от ударов его оружия, египтяне валились пачками. Причём я видел, как он не только мастерски обивал нацеленные в него копья, но ещё и делал полэксом подсечки, бросал людей на землю и в целом его стиль боя был для меня таким непривычным, что я захотел с ним потренироваться, поскольку такого соперника я ни разу ещё не встречал.

Бой тем временем затихал, и солдаты под управлением рыцарей стали взламывать все двери складов и просто портовых зданий, чтобы осмотреть их на предмет наличия ценностей.

Со стороны моря раздались множественные выстрелы и повернув туда голову я увидел, как вивальди стали подходить к кораблям, которые не успели удрать из порта и брать их на абордаж. Большая часть давала это сделать, не оказывая сопротивления, но некоторые решили сопротивляться и именно в них стали стрелять стрелки.

Работа кругом кипела, моё участие ни в чём не требовалось, поскольку опытные рыцари и так знали, что делать, распределяя свои команды и солдат так, чтобы грабёж стал упорядоченным и наиболее эффективным.

— Нужно снять с кораблей лошадей, — ко мне подошёл Пьер д’Обюссон, — и отправить десяток разведчиков за город, пусть присмотрят за дорогой в Каир, нам нужно знать, когда к городу подтянутся подкрепления.

— Главное, чтобы они при этом ни на кого не отвлекались, — кивнул я, — их дело, просто наблюдать.

— Я займусь, — сказал граф Латаса и отошёл к лодкам.

— Что вы такое сказали сеньор Иньиго этому нехристю, что он умер? — поинтересовался у меня француз, открывая забрало своего бацинета и показывая мокрое от пота, но крайне довольное лицо.

— Он умер? — удивился я.

— Да, я подошёл проверил, — кивнул он.

— Да я просто спросил дорогу к Иерусалиму, — вздохнул я.

Француз посмотрел на меня оторопело, затем залился таким громким хохотом, что привлёк внимание остальных рыцарей и к нам стали подтягиваться всё, с кем я десантировался первым.

— Что вас так развеселило, сеньор Пьер? Поделитесь этим с нами, — попросил у него Валеран де Ваврен, тоже открывая забрало.

— Я спросил сеньора Иньиго, что он такого спросил у того мавра, что рухнул на землю и умер прямо у нас на глазах, — Пьер д’Обюссон не мог остановиться и говорил всё это со смехом в речи, — он ответил, что просто спросил у него дорогу на Иерусалим.

От его ответа и остальных рыцарей порвало и громкий смех раскатился по порту.

— Да что вы смеётесь, — притворно обиделся я, — ну а куда ещё? Не к Гробу Господню же сразу.

В ответ на мои слова они закатились уже в истерике и сняв перчатку, Жоффруа де Туази стал вытирать бегущие с глаз слёзы и просить меня больше ничего не говорить.

— Сеньор Иньиго, хватит! Стойте, я сейчас умру! — стонал и француз, — а скажите, вы ему наверно при этом ещё и улыбнулись?

— Ну конечно, я же вежливый человек, — ответил я.

— Ой, не могу больше, хватит! — Пьер д’Обюссон закатываясь от смеха, отошёл от нас.

— Сеньор Иньиго, вы когда последний раз при своей улыбке, смотрелись в зеркало? — вытирая слёзы проговорил Жоффруа де Туази, — вы точно уверены, что ваша улыбка добрая?

Я тяжело вздохнул, видя кругом одно сплошное веселье. Это была моя боль, я настолько иногда привыкал, что близкие люди, с которыми я постоянно общаюсь знали, когда я улыбался по-доброму, а когда нет, что думал, что это понимают и другие люди, но сеньор Жоффруа был прав, для неподготовленных людей, моя улыбка была не очень приятной. Чтобы перевести тему, я поинтересовался у Валерана де Ваврена, заинтересовавшим меня своим оружием, показав на его полэкс.

— Сеньор Валеран, а потренируете меня на этом? — попросил я, — вы так ловко орудовали им в бою, что я едва копье вбок не получил, на вас засмотревшись.

Бургунский рыцарь поощрено улыбнулся на мои слова, но за него ответил Жоффруа де Туази.

— Сеньор Иньиго, берите уроки у сеньора Валеран не только на полэксе, но и на мечах, вот вы удивитесь его стилю боя! Даю вам слово!

— Конечно сеньор Жоффруа, я верю вам и обязательно это сделаю, — склонил я голову, — просто я впервые вижу, как кто-то так здорово орудует полэксом.

— А-а-а, сеньор Иньиго, — покачал головой сам рыцарь, о котором шла речь, — видели бы вы моего друга, с которым мы вместе тренировались! Вот кто был настоящим мастером полэкса!

— А кто это? — поинтересовался я.

— Сам великий Жак де Лален! Да простит его Господь за грехи, — тяжело вздохнул тот, перекрестившись.

Видя по лицам остальных рыцарей, что это имя знают все, кроме меня, вопрос о том, кто это, застрял у меня во рту и я полез в нейросеть, чтобы не выглядеть совсем уж необразованным. То, что я там нашёл удивило меня, оказалось, что Жак де Лален был легендой в Европе и непревзойдённым турнирным бойцом, который не проиграл ни одного боя. К моему сожалению, он умер при штурме крепости через два года, после моего рождения, так что понятно, почему я о нём ничего не слышал, общаясь в основном в среде священников и учёных.

— Ого! — сделал и я удивлённое лицо, — тогда тем более, я прошу вас, чтобы вы меня потренировали, сеньор Валеран.

— Безусловно, сеньор Иньиго, буду рад передать вам свои навыки, — с улыбкой кивнул мне бургундец.

— Разведка отправлена, — доложил подошедший к нам граф Латаса, — также с захваченных кораблей снимают добычу и пленных, я приказал свести всех в вон тот склад.

— Хорошо, спасибо Сергио, — поблагодарил я друга.

— Пойду сообщу им радостную новость, по какой цене их освободят, — хмыкнул сеньор Аймоне и направился с Сергио к складу.

— Пойду проверю, как там посты в портовой крепости, — сказал Валеран де Ваврен, и так все разошлись по делам, оставив меня с Джабари одних. От нечего делать я пошёл туда же, куда ушли Сергио с рыцарем-госпитальером.

В огромном пустом помещении сгрудилась толпа мужчин, женщин, детей, и от них говорили с моими рыцарями четыре человека, через переводчика, которым был Джованни да Кастро. Я подошёл ближе, чтобы послушать о чём они говорят. Увидев меня, Сергио обрадовался.

— Хорошо, что ты пришёл, у нас дилемма.

— Что случилось?

— Вот эти купцы, все неместные и в городе у них никого нет, — сказал он, показывая на хмурых мавров, — они не смогут выплатить за себя выкуп.

— Убить, — сказал я всего одно слово, и солдаты, стоявшие рядом, вытаскивая мечи напали на них, закалывая прямо под взглядами остальных людей. Среди женщин тут же раздались горестный вой, но он тут же затих, стоило мне посмотреть в ту сторону.

— Всех, у кого нет денег, убить, — сказал я, — у нас нет времени возиться с пленными.

Кастильский явно понял один из арабов, поскольку повалился на колени и протянул ко мне руки, заговорив со мной на хорошей латыни.

— Сеньор, заклинаю вас именем Аллаха! Пощадите женщин и детей!

— Если мы будем отпускать тех, за кого просим выкуп, кто нам его тогда вообще будет отдавать? — задал я ему резонный вопрос на арабском.

— Сеньор, — он подполз ко мне на коленях, — я молю вас, из озвученной вашими людьми суммы, у меня хватает денег на выкуп только одного человека, я хочу освободить жену, но с ней ещё маленький сын. Неужели вы убьёте ребёнка?

— Хочешь это проверить? — я поднял бровь, и он сразу замолчал.

Ко мне подошёл Сергио.

— Иньиго, может быть не стоит быть столь жестоким? — тихо поинтересовался он у меня.

— Ты ведь понимаешь, что если мы сейчас проявим милосердие, то следующий раз люди откажутся платить? — также тихо поинтересовался я у него, — к тому же, деньги за выкуп этих пленных принадлежат всем, кто участвует в этом рейде, ты отдашь свою долю за их освобождение?

Граф покачал головой и отошёл от меня.

— Твои жена и сын останутся здесь, — я повернулся к купцу, — тебя же отпустят. Иди в город, собирай деньги. Если до завтрашнего утра ты не вернёшься, их убьют.

— Сеньор! Можно и я также сделаю? — раздался голос из толпы, — я найду деньги!

Я повернулся к Джованни да Кастро.

— Проследите, чтобы освобождали только тех, у кого и правда есть здесь семьи, чтобы они просто не сбежали.

— Хорошо, сеньор Иньиго, — поклонился тот, будучи серым от запаха крови, которая расползалась под убитыми рядом с нами.

— Сеньор Иньиго, к нам вышел переговорщик! Хочет поговорить с вами, — зашёл в помещенье сеньор Фелипе, привлекая к себе внимание.

— Иду, — я кивнул Сергио и сеньору Аймоне и вышел наружу.

— Вон там он ждёт, — показал сеньор Фелипе на одинокую фигуру, которую пропустили за стены портовой крепости, конечно же без оружия, но в доспехе.

Вот этот уже совершенно точно был, во-первых, не египтянином, а во-вторых, принадлежал скорее всего к правящему сословию мамлюков. Его броня, позолоченные металлические части доспеха, и украшенные серебром пустые ножны говорили о его статусе лучше любых слов.

Я подошёл ближе и не снимая шлема сказал.

— Слушаю.

Тот сначала недоумённо посмотрел на недомерка перед собой, потом повернувшись, хотел сказать явно что-то грубое в сторону сеньора Фелипе, что он издевается над ним, но затем, видя, что к нам подходят другие рыцари, закованные в доспехи и все, становятся только за моей спиной, до него наконец дошло, что я и правда тут главный.

— Переговоры, — буркнул он, — мы хотим услышать ваши условия, чтобы вы убрались из порта.

Я кивнул и показал ему ждать, а сам вместе с рыцарями отошёл.

— Спрашивает, что нам нужно, чтобы мы покинули порт и город, — объяснил я им.

— Ерунда, — отмахнулся Пьер д’Обюссон, — просто тянет время, чтобы мы расслабились, и попали в засаду. Уверен, в Каире уже собирают войска.

Я посмотрел на француза.

— Зачем же он тогда пришёл? — удивился я.

— Узнать, кто у нас главный, а также сколько у нас людей, — тот отвечал спокойно, — ему нужно прикинуть, могут ли они гарнизоном и собранным ополчением в городе выкинуть нас самостоятельно или стоит подождать подкрепления из Каира.

— Я видел суету в городе, гражданских вооружают луками, — согласился с ним и Жоффруа де Туази, — если он и правда захочет выслужиться, они могут напасть.

— Может тогда его послать? — поинтересовался я, — смысл тогда вести бессмысленные переговоры?

— Э, нет, сеньор Иньиго, — улыбнулся мне француз, поскольку, как и сеньор Валеран де Ваврен, был знатоком восточных обычаев, — переговоры вести нужно хотя бы для того, чтобы усыплять их бдительность Мы покажем, что думаем об их предложениях, но на самом деле будем делать всё, как и планировали раньше.

— Я как-то не привык так действовать, — вдохнул я, поскольку всегда вёл переговоры за что-то конкретное, — но я доверяю вашему опыту и конечно, потяну время.

— Сеньор Иньиго, вы помните главное, — с улыбкой ответил мне француз, — никогда не верьте клятвам этих нехристей. Сколько было раз, когда я соблюдая условия заключенного с ними договора, потом едва не лишался головы. Я вывел для себя главное правило — не верить никому и нечему.

— Даже если будет заключён письменный договор? — удивился я новым вводным.

— Если поменяются обстоятельства или под угрозой будут интересы их государства, плевать они захотят на все свои подписи, — твёрдо ответил он.

— Как же тогда мне с ними договариваться? — я всё ещё не верил, что такое возможно, обычно люди, когда им было что-то выгодно, соблюдали заключённые соглашения.

— Говорить только с теми, кто уже был проверен на честность, — пожал он плечами, — других советов у меня для вас нет.

— Всё равно спасибо, сеньор Пьер, — вздохнул я, — буду тогда подстраиваться под новые вводные.

— Всегда пожалуйста, — с улыбкой поклонился он мне.

Отойдя от рыцарей, я вернулся к ожидавшему нас мамлюку.

— Ваши предложения? — поинтересовался я у него.

— Вы отпускаете всех пленных, не трогаете корабли, не грабите склады, а мы заплатим вам выкуп в размере пятидесяти тысяч золотых динаров.

— О-о-о, — притворно воодушевился я, якобы впечатлённый прозвучавшей суммой, — это и правда много!

Воин посмотрел на меня с плохо скрываемым презрением.

— Ты согласен? — процедил он.

— Почти, — кивнул я, — я подумаю, посовещаюсь со своими людьми и ответ дам завтра утром. Приходи.

— Хорошо, — он нехотя повернулся и пошёл обратно, а я вернулся к рыцарям.

— Похоже вы были правы, сеньор Пьер, — задумчиво пробормотал я, — нас хотят надуть. Он предложил нам в качестве выкупа пятьдесят тысяч золотых динариев, если мы уйдем, ничего не тронув, а я только пряностей вон на том складе увидел на тридцать тысяч флоринов.

— Я же говорил вам, — улыбнулся мне француз, — вот увидите, уже утром к городу начнут стягиваться войска и если мы задержимся, то нас просто отсюда выбьют. Мы долго не продержимся, если подойдут основные войска из столицы.

— Тогда поделите солдат и матросов на смены, — приказал я, — будем грузить товары на корабли даже ночью.

— Будет сделано, сеньор Иньиго, — согласились со мной все рыцари.