1 июля 1463 A . D ., Средиземное море

В пути мы были уже неделю, но так и не пришли к единому мнению, что мы будем делать. Часть рыцарей было за то, чтобы наплевав на паломничество сразу начать грабить Магрибское побережье, часть же склонялась сначала к тому, что неплохо было бы хотя бы попытаться попасть в Иерусалим. В этих спорах я увидел главную свою ошибку, когда планировал этот поход — отсутствие чёткой цели и стратегии, доведённой до тех, кто идёт со мной, из-за этого и начинались между нами, склоки и споры. Вот и в этот раз, мы собрались узким кругом в моей небольшой каюте, чтобы ещё раз попробовать договориться между собой, и разговор начался прямо со спора.

— Сеньор Иньиго, — на меня посмотрел сеньор Аймоне, — я мнение своё не изменю! Продолжаю настаивать на том, чтобы атаковать сразу, поскольку хочу, чтобы вы не прогорели финансово! Вы уже потратили огромную сумму денег на постройку кораблей, на оплату жалования командам, не говоря уже о расходах на припасы. Если мы потратим пару месяцев на путешествие к Иерусалиму, то обратно выйдем к побережью в самый пик сезона навигации, пропустив много добычи, которую можно было перехватить в самом её начале. Сейчас уже июнь, мы и так пропустили два месяца, а вы хотите потратить впустую ещё два месяца. Вы так точно разоритесь!

— Сеньор Фелипе, вы что скажите? — я перевёл взгляд на рыцаря Ордена Девы Монтесской, когда рыцарь-иоаннит закончил свою речь, с большей частью пунктов из которой я бы согласен. Корабли были чёрной дырой, пожиравшей мои деньги и если мы ничего не заработаем с похода, это будет тяжёлым ударом по моему финансовому капиталу, ведь по сути я все свои доходы ломбардов, банков и квасцов пускал только на строительство и оснащение кораблей, мало что оставляя на текущие расходы или бесконечные подарки, которые я был вынужден дарить королям и их семьям, ведь без этого со мной не стали бы даже в большей части разговаривать.

«Как бы в этом случае даже не пришлось продавать часть кораблей, — подумал я, слушая, что говорит сеньор Фелипе».

— Я, как и прежде, за посещение Иерусалима, — кратко заметил он, — мы столько много говорили о паломничестве, а сами даже не попытаемся туда попасть.

— Сеньор Пьер, — я повернулся к магистру ордена госпитальеров.

— Ордену нужны деньги, — Пьер д’Обюссон пожал плечами, — команды обеспечивают свои семьи, которые ждут их возвращения на Родос, так что паломничество выглядит напрасной тратой времени.

— Сеньор Жоффруа, — я посмотрел на первого бургундца после того, как свою краткую речь закончил и француз.

— Мы на ваших кораблях просто в качестве гостей, сеньор Иньиго, — скромно улыбнулся он мне, — так что наше мнение с сеньором Валераном, можете даже не рассматривать. Мы поможем вам в любом случае, тем более что вы обещали нам долю с добычи.

— Вы опытные моряки и командиры, — я отрицательно покачал головой, — я же впервые в таком серьёзном походе, так что был бы глупым и самонадеянным идиотом, если бы не прислушался ко всем голосам, а ещё тем более таким авторитетным, как ваши с сеньором Валераном.

Оба бургундца от моей лести раз улыбались.

— Ну тогда мы голосуем за грабёж, сеньор Иньиго, — ответил мне второй бургундец, — зная возможности и характер мамлюков, я сильно сомневаюсь, что нас в таком составе вообще пустят куда-то дальше порта.

— Объяснитесь подробнее пожалуйста, сеньор Валеран, — попросил я его, услышав новую для себя информацию.

— Любой араб, увидев такую эскадру кораблей, как ваша и вот эти сюрко, — он показал пальцем на чёрные накидки рыцарей-иоаннитов с восьмиконечными белыми крестами, — тут же нападёт на вас, приняв за крестоносцев. Поверьте мне, в этой части света Крестовые походы слишком хорошо отпечатались в памяти людей, чтобы к вооружённым людям с крестами на груди отнеслись мирно.

— Это очень полезное замечание, сеньор Валеран, — задумался я, — и весьма уместное. Какой вы думаете шанс на то, что с нами вообще будут разговаривать о проходе вглубь континента?

— Разоружёнными и небольшими группами под охраной, я ещё могу поверить, — спокойно ответил он, — конечно нужно будет ещё оставить мамлюкам заложников и даже возможно часть кораблей…

— Это неприемлемо! — тут же возмутился сеньор Аймоне.

— Тогда сеньор Аймоне, по моему личному мнению, даже если сеньор Иньиго принесёт богатые дары султану мамлюков, наши шансы быть убитыми будут весьма высокими, — с улыбкой ответил бургундец, — такой жирный куш, как двадцать четыре корабля, может заставить их подумать о том, что своё слово в отношении неверных, можно и не держать.

— Сеньор Жоффруа, — я повернулся к первому бургундцу, — вы думаете так же?

— Я, конечно, не так хорошо знаю мамлюков, как осман, — он задумался, — всё же сеньор Валеран, больше с ними общался, но даже если бы это были турки, они бы повели себя точно так же.

— Хм, — задумался я, и за столом снова повисло тягостное молчание, с новыми вводными, само паломничество уже не казалось такой хорошей мыслью, как вначале.

— Сеньор Иньиго, а позовите этого вашего секретаря, — предложил мне сеньор Валеран, — я с ним разговаривал, и с удивлением узнал, что он тоже путешествовал по Востоку и даже знает много восточных языков. Спросите его, как поступили бы мамлюки и османы, если бы увидели наш флот.

— Очень дельная идея, сеньор Валеран, — я улыбнулся рыцарю, — а говорили, что ваше мнение не столь важно! Видите сами, что и ваше слово, и сеньора Жоффруа может повлиять на начало нашей высадки.

Он мне поклонился, принимая комплимент, а тем временем позвали Джованни да Кастро, который при виде такого количества сидящих в стеснённых условиях рыцарей даже смутился.

— Джованни, — обратился я к нему, — вы мне говорили, что много путешествовали по Востоку.

— Это так, сеньор Иньиго, — склонил он голову.

— Поставьте себя на мгновение на сторону нехристей, — попросил я его, — чтобы вы сделали, если бы к вашим берегам пристала бы наша эскадра и высадились рыцари с крестами на груди?

— Объявил бы военное положение, запросил бы подмогу со столицы, а сам бы засел в глубокую оборону, сеньор Иньиго, — не колеблясь ни секунды, ответил он, — любому арабу без лишних слов станет понятно, что к ним приплыли очередные крестоносцы.

— Спасибо Джованни, — поблагодарил его я, — это всё, что я хотел у вас узнать.

Он с поклоном вышел, а я обвёл взглядом задумчивые лица рыцарей.

— Похоже сеньоры, у нас и выбора-то особо нет, по тому, что мы только что узнали, — сказал я, — отдавать заложников, разоружаться, рисковать вашими жизнями, я не готов.

— Вы глава похода, сеньор Иньиго, — заметил Пьер д’Обюссон, — решение за вами.

Почувствовав, что на меня устремлено множество взглядов, я даже немного смутился. Я всегда с большой неохотой принимал решения, от результатов которых зависели тысячи жизней: своих и чужих. Гигантская ответственность после того, как я что-то решал, потом сильно давила мне на плечи, мешая спокойно жить. Но, как и в других случаях, сейчас все ждали от меня именно такого решения.

— Что же, сеньоры, — вздохнул я, — похоже увидеть Гроб Господень нам придётся в следующий раз. Грабёж — значит грабёж.

Лица рыцарей сразу же посветлели.

— Тогда нам нужно наметить главную цель для высадки, — предложил всем сеньор Валеран, — я голосую за Александрию!

— Валеран, ты в своём уме? — изумился даже его спутник, сеньор Жоффруа де Туази, — это самый защищённый город у мамлюков! Самоубийство туда лезть!

— Но зато и самый богатый! — улыбнулся тот в ответ, — к тому же я не говорил его захватывать, если мы остановились на отнятии ценностей у нехристиан, то быстрый налёт, грабёж порта и кораблей, стоящих в гавани, и такой же быстрый отход, пока враги собирают подкрепление, будет для нас идеальной стратегией.

— Хорошо, ограбили мы один город, второй, третий, после чего, где мы будем чинить корабли и запасать провиант? — поинтересовался сеньор Аймоне, — бухт там конечно много хороших, но что такое починка двадцати кораблей я знаю не понаслышке, это весьма непростое дело.

— Да и украденным товаром мы быстро забьём трюмы, — задумчиво произнёс Пьер д’Обюссон, — нужно его где-то продавать, чтобы с собой вести обратно только самое ценное.

— Да и рабов куда-то девать нужно будет, — согласился с ним сеньор Фелипе.

— Мы не будем захватывать рабов, — покачал я головой, — купцов ради выкупа да, но с рабами я даже не собираюсь возиться.

— Вы тогда потеряете долю прибыли, сеньор Иньиго, — справедливо заметил сеньор Фелипе, который совсем недавно был против простого грабежа.

— Значит, сосредоточим свои усилия на том, чтобы захватывать больше пряностей, шёлка, и золота с серебром, — сказал я, — ещё раз повторюсь, пленные для выкупа — да, их можно быстро обменять на деньги или убить, если родственники откажутся выплачивать за них выкуп, возня с рабами долгая и муторная. Я против.

— Как скажете, сеньор Иньиго, — склонил он голову.

— Так что насчёт других вариантов? — поинтересовался я у остальных.

— Есть Алжир, Блаж, Аннаба, Тунис, Бон, Сфакс, Суса, Триполи, Мисурата, — перечислил города сеньор Валеран, — выбирайте любой, я перечислил только самые крупные и соответственно хорошо укреплённые.

— У нас нет так много людей, чтобы атаковать города, — задумчиво сказал Пьер д’Обюссон, — может тогда ограничимся перехватом судов вдоль побережья?

— У нас для этого слишком тяжёлые корабли, сеньор Пьер, — покачал головой Жоффруа де Туази, — не угонимся.

— У нас тысяча двести моряков и тысяча двести солдат для десанта, — задумался Валеран де Ваврен, поворачиваясь ко мне, — вы точно не хотите использовать матросов? Это обычная практика в Ордене, когда матрос является и послушником, который умеет держать в руке меч.

— Кроме того, чтобы пограбить, я хочу ещё и уплыть потом с добычей домой, — ответил я ему с улыбкой, — а поскольку без моряков это будет проблематично сделать, то в атаках на города будем задействовать только солдат. К тому же в случае потерь среди них мы сможем нанять кого-то из местных.

— Согласен, — согласился он со мной, — я тоже хочу уплыть потом отсюда и желательно с добычей.

— Так какой выберем город для первой атаки? — я обвёл взглядом военных.

— У меня есть ещё предложение! — все повернулись к сеньору Пьеру д’Обюссон.

— Да, сеньор Пьер, — я жестом показал, что мы его слушаем.

— Я как-то применял такую тактику, — задумчиво ответил он, — договорился с одним из местных князьков, который ненавидел того, против которого воевал я, и использовал его город, как временную базу, для нападения на осман. Починка, поставка продовольствия, всё обеспечивал он за долю в добыче, и тогда эта выбранная мной стратегия отлично себя показала.

Лица всех рыцарей стали задумчивыми.

— Это очень хорошие предложение, сеньор Пьер, — покачал радостно головой сеньор Валеран, — очень! Так мы решаем множество своих проблем, и по факту проблема только договорится, сколько отдавать ему за гостеприимство.

— Я уговорил его на двадцать процентов, но даже двадцать пять было неплохо, поскольку я всё равно тогда вышел в большой плюс, — ответил француз.

— Кто знает политическую обстановку сейчас на Магрибском побережье и в Египте? — поинтересовался я, но оказалось, что у всех устаревшие данные, на которые не стоило опираться.

— Тогда нам нужно решить, — произнёс я, — мы сначала ищем союзника, и потом нападаем на города, или наоборот.

— Я всё же настаиваю на внезапном нападении на Александрию, — заметил Валеран де Ваврен, — это самый богатый порт, и мы там захватим из-за эффекта неожиданности очень много добычи, поскольку после первого нападения, за нами будут пристально следить и уже на второй город нам не дадут так безнаказанно напасть.

— Сеньор Валеран прав, появление двадцати четырёх кораблей не пройдёт незамеченным, — вздохнул сеньор Аймоне, — у нас по факту есть только одно нападение, которое может пройти почти без потерь.

— Именно, сеньор Аймоне, — согласился с ним бургундец, — а раз это так, то пусть тогда это будет самая жирная цель!

— Сеньоры? Есть возражения? — обвёл я взглядами остальных, но возражений не последовало.

— Тогда примерный план начала нашей Кампании такой, — подвёл я итог совещания, — меняем курс на Александрию, представляемся паломниками, на нас нападают, приняв за крестоносцев и мы в гневе за такую несправедливость захватываем и грабим порт. Затем пока к врагу не пришло подкрепление отходим и ищем себе союзника среди местных правителей, обещая ему долю прибыли с наших грабежей. Я всё верно запомнил?

— Абсолютно, сеньор Иньиго, — с улыбкой подтвердил Валеран де Ваврен.

— Тогда время уже позднее, — склонил я голову, — благодарю вас всех за идеи и мысли. Слава Господу, я теперь уверен, что у нас всё должно получиться.

— Аминь!

— Аминь!

Послышались ответы рыцарей, и они стали расходиться, а я позвал к себе Джованни да Кастро, который помог нам сегодня своими знаниями.

— Синьор Иньиго, — сонным взглядом тот посмотрел на меня, поскольку он оказывается уже спал, когда я приказал его ко мне привести.

У меня самого же, адреналин всё ещё бурлил в крови, и я не смог даже закрыть глаза, так был взбудоражен тем планом, который мы предварительно накидали с рыцарями.

— Простите, что потревожил ваш сон, — спокойно ответил я, — но вы нам и правда сегодня помогли, так что я не могу вас не спросить, вы случайно не знаете, что сейчас происходит на Магрибском побережье? Мы думаем найти там себе союзника из местных султанов.

Джованни да Кастро ненадолго задумался, но затем покачал головой.

— Там всё было крайне нестабильно во время моего путешествия, думаю нестабильно и сейчас, так что всё что я знаю, синьор Иньиго, что можно попробовать поговорить с халифом государства Хафсидов — Абу Умар Усман ибн Масудом. Семь лет назад он уже правил, и как я слышал, правит до сих пор. Так что, если с кем договариваться, так это только с ним.

— Благодарю вас Джованни, — кивнул я, — ваша помощь и правда неоценима.

— Для этого вы меня и взяли к себе, синьор Иньиго, — улыбнулся мужчина.

— И последнее тогда, — спросил я его, — как максимально вызвать к себе подозрение у мамлюков, впервые высадившись к ним в порт?

— Синьор Иньиго, — мужчина крайне иронично посмотрел на меня, — оденьте всех рыцарей в сюрко с крестами и этого будет достаточно, чтобы вызвать к себе всеобщую ненависть у всего местного населения, а не только правящей военной элиты.

Я снял один из недорогих перстней с пальцев и протянул его ему.

— Ещё раз благодарю вас и кстати, если у вас будут ещё какие-нибудь идеи по поводу нашего путешествия и взаимодействия с местными, приходите сразу же ко мне.

— Благодарю вас, синьор Иньиго, — он взял с поклоном перстень и ушёл.

«Что же, — подумал я про себя, ложась на узкую скамейку, которая служила мне кроватью на корабле, — прикажу сделать для себя такое сюрко, какое уже давно позабыли в Европе все, кроме арабов. Думаю, они оценят мою фантазию и изобретательность».