Портовый район бурлил, по пристани сновали толпы народа, бесконечной вереницей причаливали и отчаливали корабли. О покрытые водорослями камни мерно разбивались волны, вторя крикам чаек, кружащих над маяком. Дополняли картину развешанные в беспорядке рыбацкие сети, исходившие тяжелыми ароматами рыбной вони.

Вьюки и подводы, грузчики и матросы, купеческие приказчики и капитаны торговых шхун, и, конечно, беженцы с юга, чьи караваны пузатых парусников вставали на рейде у сторожевых башен, вырастающих из воды в правой части залива – все они заполняли порт бесконечным бурлением.

– Опять девок продавать будут, – сказал кто-то, заметив примечательные обводы глубоко осевших южных судов.

– Чего их продавать? Сами радостно побегут, – недовольно буркнул другой и в сердцах сплюнул. – Один убыток от этих южных шалав.

Первый хмыкнул и назидательно произнес:

– А не следовало вкладываться в бордель на Мясницкой.

Я полуобернулся, успев заметить, как парочка мужчин в платье горожан среднего достатка степенно отходит, теряясь в толпе.

Похоже, недовольный стал пайщиком в одном из многочисленных публичных домов и теперь терял деньги, получая меньше, чем изначально рассчитывал. И все из-за огромного наплыва беженцев из Южного королевства. Среди них хватало молодых и привлекательных женщин, ставших зарабатывать в чужой стране, продавая собственные тела.

Сначала их выкупали владельцы борделей у родственников, одиноких зазывали большими заработками, особенно тех, у кого были дети, такими управлять легче всего. Но затем количество кораблей с юга значительно выросло, когда король Заррии приказал прекратить пускать южан, ошалев от дикого наплыва новоявленных подданных, не имевших за душой ничего, а значит, способных не только к работе, но и к разбою.

Говорили, уровень криминогенной обстановки вырос почти по всему побережью, куда приходили караваны с южного континента. Местные представительницы древнейшей профессии пострадали больше всего. Конкуренция выросла, а цены упали, девочки схватились за голову, не зная, как быть. Предложение намного превысило спрос, и стоимость услуг свалилась на дно. Некоторые южанки были не прочь отработать и за миску супа или тарелку похлебки.

Ходили слухи, что можно было достать даже девицу благородных кровей из какого-нибудь захудалого дворянского южного рода, поставить на четыре кости и отодрать, как последнюю шлюху. Правда, при определенном везении и зная, к кому обращаться, в обычных борделях гордые аристократки пока что не появлялись, опасаясь раскрывать свое положение.

– Пять серебряных марок и не монетой больше! – решительно рубанул воздух худощавый мужик с сальными волосами под навесом неподалеку.

Худой как щепка ростовщик сидел на чурбачке, записывая в учетную книгу очередной долг и временами повышая голос, споря с особо упертыми, желавшими взять больше, чем позволял их уровень платежеспособности.

Клиенты выстроились в очередь плотной змеей. Позади «банкира» застыли массивными глыбами двое амбалов. Коллекторы времен средневековья. При задержке с выплатой такие названивать по телефону, пытаясь забрать долг разговорами, не будут, сразу начнут с вышибания лишних зубов.

Мимо прошествовало двое солдат – представители местных стражей правопорядка. Коричневые плащи качались в такт неспешным шагам, затянутые в кожаные сапоги ноги ступали небрежно.

На окружающую суету стражники глядели снисходительно, с чувством легкого превосходства. Перед ними расступались, некоторые особенно пугливые купеческие приказчики подобострастно кланялись.

Хотя чего там бояться, неясно. Кольчуга плохой выделки, с пятнами ржавчины из-за постоянной близости к морю, где даже воздух пропитан солью. Шлемы кособокие, сидят плохо, явно не подгоняли специально под них. На бедре короткий меч, которым так удобно орудовать в стесненных условиях кабацких драк, но совершенно не подходящий для классического боя на улице.

Впрочем, для улицы у них имелись копья. Древки в ритм шагов постукивали по мостовой. Но судя по наконечникам, оружие тоже находилось далеко не в лучшей форме.

Бардак, одним словом.

Я скользнул взглядом по неумехам, которые среднему профи на один зуб, и равнодушно отвернулся. На меня оценивающе покосились, но с настороженностью, дворянское одеяние и меч у бедра заставляли держаться подальше.

Глазки у одного злобно сверкнули, явно не питает особой любви к благородным. Но мою фигуру обошли, причем заложив неплохой крюк. В последний миг что-то почуяли и не стали сближаться.

Как старые псы, что видят в волках хищников, забравших не один десяток жизней, так и эти уловили угрозу и предпочли не связываться. Хотя у одного определенно имелось желание пройти близко и, может даже, невзначай толкнуть древком. Возникнет спор, скандал, поднимется крик. Но убивать грубиянов благородный не станет.

Это если обычный. Я же просто бы рубанул с оттягом, разваливая невежд пополам. И они это хорошо уловили.

Похвальное рвение. Инстинкт самосохранения – на твердую пять.

– Не желаете устриц, господин? – ко мне подскочила уличная торговка.

На висящей через шею подставке лежало с пару десятков мелких моллюсков. Там же стоял кувшинчик с уксусом и миска, полная соли. Полагалось вскрыть раковину изогнутым ножом для разделки рыб, полить склизкую тушку уксусом, посыпать солью и отправить в рот.

На первый взгляд – гадость. На самом деле неплохо. С этаким непередаваемым оттенком кухни экзотических морепродуктов. Но я уже недавно плотно поел и поэтому молча покачал головой. Торговка развернулась и прошествовала дальше, предлагая перекус всем встречающимся на пути.

Вокруг продолжали сновать толпы народа. Из разных стран и краев, порой в довольно странных одеяниях, они куда-то спешили, переговаривались и занимались своими делами.

Смуглокожие островитяне, важные хорсцы, надменные аристократы из далеких земель, с продубленной от морского ветра и соли бывалые моряки, давно забывшие, откуда они родом, и считавшие своей родиной воды мировых океанов.

Настолько пестрое разнообразие человеческого племени можно встретить лишь в таком огромном порту.

Рука скользнула по рукояти кинжала и с удовольствием погладила закругленное навершие. Перед глазами мелькнуло извилистое лезвие из синевато-пепельной стали. Дивная работа, просто изумительная. Все же Синд не зря считается долиной мастеров. Надо при случае обязательно туда заглянуть.

Хм-м… а что, неплохая мысль. Не обязательно за оружием и доспехами, хотя они, конечно, тоже придутся ко двору, а за предметами интерьера для строящегося особняка. Картины, мебель, подсвечники, еще куча разнообразной мелочи, без которой дом выглядит, как пустая коробка. Все это тоже делают в Синдской долине наравне с ювелирными изделиями и с клинками высочайшей работы.

Может, тряхнуть кошельком и заказать самое лучшее? Если уж собираюсь обосноваться в этом городе надолго, то стоило позаботиться о своем комфорте.

Вспомнив особняк, я нахмурился. Строительство шло не то чтобы ходко, но и не валко. Так, в среднем, без суеты. Котлован под подвал вырыли (точнее расчистили, захватив часть погреба от предыдущего сгоревшего особняка), края укрепили, выложили камнем, сделали фундамент, появились наметки на стены. Но все это голый каркас, до самого дома было еще далеко.

Честно говоря, я рассчитывал на более быстрое возведение, но похоже, переоценил умение артельной бригады. Или потому особо и не торопились, что предпочитали делать все основательно?

Самое забавное, за всей этой эпопеей внимательно следил весь Силверпорт. В каком-то роде из-за этого я даже стал знаменит. В лицо меня знали немногие, но про сумасшедшего дэс-валион, с какой-то дури решившего отстроить себе хоромы в проклятом месте, уже прознали все горожане.

Даже ставки делать стали, засранцы. Сгорит – не сгорит. Будет в тот момент внутри находиться дуэгардец или нет. А если будет – погибнет или нет. Многие старики, лично встречавшие темную знать, глубокомысленно заявляли, что «эти сами кого хочешь сожгут и выпотрошат, не то что какое-то драное проклятье».

Но в основном все сходились во мнении, что пожар все же будет, правда не все были уверены, что новый хозяин погибнет.

Я когда об этом узнал, даже хотел поставить на себя, но оказалось, жадные букмекеры договорились не принимать ставки от непосредственного участника, считая, что это даст дополнительный стимул хитрому темному не сгореть и не дать поджечь свой дом сверхъестественным силам.

Клянусь упругими попками служанок всех окрестных трактиров, странная логика. Это значит, что без этого я бы просто сидел и смотрел, наблюдая, как исчезает в пламени собственный особняк?

Совсем охренели. Могли просто сказать, что коэффициент ставок к пожару и благополучному исходу слишком велик и что при проигрыше платить неохота. Ведь выходила гигантская сумма. Если не ошибаюсь, на данный момент ставки шли десять к одному, что особняк сгорит.

Наказать бы жадных ублюдков, да поставить на себя через подставное лицо, и не сколько-нибудь, а целую тысячу золотом. Вот смеху будет. Жаль, что догадаются, и начнут волокиту.

Прийти с мечом и потребовать выигрыш просто так не получится. Нет, силу здесь уважают, не без этого. Однако еще и чтят законы торговли. Если начнешь нарушать правила, хорсцы мигом прибегут на помощь местным властям, устроив персональную коммерческую блокаду.

И тогда ни мебели для обстановки дома не купишь, ни слуг не наймешь, ни даже кусочка черствого хлеба в завалящемся трактире не продадут.

Хотя нет, насчет последнего, пожалуй, перебор. Постоялый двор можно будет найти, кров и приют тоже – это святое. Но вот о серьезных делах можно забыть. Никто с таким человеком торговать просто не будет. Побоятся потерять более крупных клиентов, оказавшись в финансовой изоляции.

В любом другом королевстве такое могло не сработать, но здесь очень легко. Негоцианты из Хорса плотно опекали данную территорию и могли доставить серьезные неприятности. Даже графа при случае могли наказать, случались уже прецеденты.

В том случае хорсцы не запретили что-либо продавать высокородному графу и его людям, а наоборот, увеличили цену в несколько раз. И средних размеров подвода с сеном стала стоить как целый обоз. А выделанная кожа и металл, что шли на экипировку дружинников, выходили настолько дорогими, что проще оказалось распустить солдат, чем содержать на полном довольствии.

– Миром правят деньги, – задумчиво пробубнил я, вспомнив эту историю, рассказанную одним из завсегдатаев постоялого двора, где я остановился.

С дома и зловредных торгашей мысли перескочили на Пайка. Бывший наемник, ставший в одночасье рыцарем, сейчас осыпал подарками фигуристую вертихвостку-служанку и так шатал с ней кровать, что остальные постояльцы таверны почтительно замолкали, прислушиваясь к женским стонам и крикам.

Его люди (или все-таки мои? Любопытный вопрос, надо будет при случае прояснить) тоже отрывались по полной, тратя заработанные за летнюю кампанию деньги. Благо что цены на услуги ночных бабочек снизились. Зато эль и вино серьезно подорожали, что создавало определенный баланс, не позволяя упиться до умопомрачения, заодно утонув в женской ласке. В ином случае их потом и под угрозой смерти не выманить отсюда, останутся навсегда, как в раю.

Я свернул с пристани на базар и почти сразу остановился. На небольшой площади выступала труппа бродячих артистов. Половинка Эри, выросшая среди подобных перекати-поле бродяжек, радостно встрепенулась.

Канатоходцы, актеры и жонглеры выступали и разыгрывали небольшие сценки на деревянном помосте. На отдельной тумбе изгибалась стройная танцовщица, совсем юная девчонка семнадцати лет. Тонкая и гибкая, загорелая до медного оттенка, она крутилась и выделывала сложные пируэты. Длинные ножки то и дело взлетали вверх. Короткая юбочка не скрывала упругие бедра, а полупрозрачная блузка напоказ выставляла высокую крепкую грудь.

Откровенный наряд вкупе с эротичными движениями заставлял проходящих мимо мужчин останавливаться и подходить ближе, восхищенно наблюдая за соблазнительной хрупкой фигуркой.

– Эх, хороша девка. Как думаешь, сколько за ночь берет? – Два дородных торговца встали справа и сразу принялись обсуждать представление.

– За миску супа отдастся, – хохотнул второй, припомнив ситуацию на рынке плотских утех.

– Я люблю стройненьких, чтобы извивалась подо мной, а не колыхалась, как мерная туша, – добавил первый, и оба весело рассмеялись.

Между тем девчонка все ускорялась, начав изгибаться в совсем уже немыслимых позах. Я удивленно моргнул, внезапно заметив, что в какой-то момент ее правая рука согнулась под совершенно невозможным для человеческого тела углом.

Что за черт?

И тут я увидел одного из жонглеров, по его лицу прошла судорога, черты поплыли, словно превращаясь в мягкий воск. Кожа начала сползать, падая на землю уродливыми ошметками. То же творилось с другими уличными артистами.

Зрелище оказалось не для слабонервных. Женщины завизжали, мужчины с ругательствами отшатнулись назад. Никто толком не понимал, что происходит, но видел, что творится нечто необычное.

Сквозь толпу стали проталкиваться стражники. Они и стали первыми жертвами, когда неожиданно удлинившаяся рука одного из канатоходцев играючи снесла голову одному из солдат вместе с шлемом.

Щедро брызнуло красным во все стороны. Долгую секунду длилась ошеломленная тишина, а затем воздух прорезал надрывный крик:

– А-а-а! Убивают!

В ту же секунду на площади поднялась паника. Народ разбегался в разные стороны, а на месте труппы бродячих актеров появлялись странные, совершенно непохожие на людей существа.