Не все успевали сбежать, плотно набитая толпа колыхалась, как живое море. Давка возникла практически сразу, лишь немногие получили возможность выбраться с площади, которая в один миг стала местом побоища.

Монстры, еще недавно выглядевшие, как бродячая труппа, выпускали в разные стороны щупальца. Казалось, уличные артисты специально ждали, пока соберется толпа побольше, а эротично изгибающаяся девчонка в полупрозрачном одеянии служила приманкой для огромного числа мужчин, заполонивших пространство перед входом на главный базар.

Существа вырастали в размерах, стремительно изменяясь прямо на глазах. Чудовищная по своему уродству помесь кальмара и паука, размером с хорошую лошадь, выпускала в разные стороны извивающиеся жгуты-лапы, разрывая людей на части, вскрывая их, как устрицы, и отрывая головы, разбрызгивая повсюду кровь.

Но не всех убивали, в некоторых щупальца вонзались, оставаясь на пару секунд, и выдергивались обратно, ища новую жертву, успев что-то впрыснуть внутрь несчастного человека. Глаза у жертв стекленели, на секунду они замирали, а затем, вытянув руки вперед, бросались на людей рядом, оскалив пасть и пытаясь впиться зубами в мягкую плоть.

Обращение. Они обращали людей. Мысль мелькнула и погасла. Стоящий рядом мужик захрипел, его глаза подернулись серой мутью, секунда и он без раздумий бросился на меня.

Черт. Даже вблизи он перестал походить на человека. Что бы им там ни впрыскивали, это меняло организм за считаные мгновения.

Я выхватил меч и не глядя рубанул наискосок сверху внизу. Лезвие прошелестело, легко срезав половину лица вместе с куском черепа. Удар наотмашь вышел чистым и быстрым. По месту среза прошла полоса, мужик дернулся и стал медленно оседать, в этот момент срубленная часть головы съехала вниз, шлепаясь на землю куском обезображенного мяса.

Увидев рану, я не выдержал и скривился. Вместо крови, тканей и мозгов текла густая как патока серая жидкость с вкраплениями чего-то бугристого.

Что за хрень? Прошло всего несколько секунд, как организм успел измениться. Или, может, зритель тоже был из монстров? Так нет, я четко видел, как в его плечо вонзилось тонкое щупальце. Зачем нападать на своих? Нет, его обратили и обратили за считаные мгновения, превратив в еще одну тварь.

Потрясающая скорость вербовки. Раз – и у врага новый солдат. Теперь понятно, почему подманивали мужчин, в этом был смысл. Масса больше, тела плотнее, материала для трансформации хватит для создания добротного монстра.

Ничего особенного, просто хладнокровный расчет. Тот, кто организовал атаку, продумал все до малейшей детали. Я сначала подумал, что это големы. Необычные, странные, но големы. Теперь понял, что это нечто иное. Одновременно знакомое и незнакомое. Новая версия старой заразы.

Некросы.

Какая-то разновидность, модифицированная под действия в условиях плотной застройки и наличия под рукой большого количества «мяса». Созданные специально такими, чтобы как можно быстрее и легче уничтожать города. Заслать пару десятков тварей – и наутро от города ничего не останется, жителей либо перебьют, либо обратят в себе подобных.

Некросы. Вот кто это был. А значит, за нападением стояли Отверженные. Именно они в свое время выпустили в мир Скверну через запретные знания, пытаясь свергнуть культ Пантеона тысячи храмов.

– Берегись! – крикнули слева.

Какой-то горожанин, по виду мастеровой, махнул кулаком и попытался свалить обращенного, лезущего на парня лет двадцати. Ничего у него, конечно, не вышло. Измененная тварь, только выглядевшая как человек, извернулась, легко уйдя от удара, и в ответ бросилась вперед, стремясь вцепиться в яремную вену на шее храброго, но глупого ремесленника.

Понимая, чем закончится бросок, я с левой руки метнул кинжал. Подарок Пайка мелькнул темным пятном и вонзился точно в затылок новообращенного некроса.

Я вскочил на каменную ограду шириной в половину кирпича и побежал, балансируя на неудобной поверхности не хуже иного канатоходца. На ходу выдернул кинжал из башки прокаженного (он так и стоял, с вонзенным в затылок клинком) и побежал дальше.

Далеко уйти не удалось, одна из тварей увидела слишком прыткую цель и тут же хлестнула в моем направлении лапой, изгибающейся не хуже резинового жгута. Я подпрыгнул, пропуская щупальца под собой, и приземлился обратно.

Проклятье! Плохо закрепленный камень ограды предательски пошатнулся и выпал из паза. Нога подломилась, и я полетел вниз. Еще в падении сгруппировался, как обучали, и упал на выложенную булыжником мостовую не кулем грязного тряпья, а упругим мячиком, готовым к действию.

Перекат через плечо, одновременный уход в сторону, срубить уже изменившее траекторию щупальце, нацелившееся мне в грудь.

Действовал на автомате, подчиняясь рефлексам, вбитым на многочисленных тренировках бывшим наемником, требовавшим не только точности движений, но и их естественности, чтобы они стали частью меня.

И у Пайка это хорошо получилось. Я не раздумывал ни секунды, тело действовало само, точно зная, что и когда надо делать.

Еще один серый жгут хлестнул справа. Удар клинком наотмашь – и половина щупальца шлепается на каменные плиты. Слышится тонкий визг. Тварь, которой отрубили руку-отросток, вопит, запрокинув морду-лицо вверх.

Отлично. Значит, боль они все же чувствуют. Хорошо.

Я раскрутил восприятие и еще больше ускорился. Но монстр преподнес сюрприз, внезапно дернувшись с места и прыгнув высоко в воздух. За спиной твари выросли карликовые крылья, недостаточно большие, чтобы полноценно летать, но достаточные, чтобы планировать. Что он и сделал, обрушившись на меня сверху.

Кинжал синдской работы вонзился прямо под подбородок шустрому чудовищу. Я не стал ждать на месте и тоже подпрыгнул, оттолкнувшись ногой от злополучной ограды, навстречу явно не ожидавшему такого маневра врагу.

Некрос суматошно дернулся в сторону, но это его не спасло, клинок с извилистым лезвием пронзил его голову насквозь. Тварь захрипела и попыталась обвить меня щупальцами. Так мы и рухнули чуть ли не в объятьях друг друга.

Локоть вспыхнул огнем, при падении рука неудобно подогнулась и ударилась о мостовую.

– Дерьмо!

Я быстро вскочил и тупо уставился на кинжал. Металл плавился, великолепная оружейная сталь, покрытая серым веществом, стремительно теряла очертания.

Ни хрена себе! Будто в кислоту окунули. Я оглянулся на поверженное чудовище, и готовые сорваться с языка ругательства из-за потерянного оружия застряли в горле. С дыркой в башке монстр спокойно поднимался, опираясь сразу на четыре конечности.

Обращенного кинжал свалил ударом в голову без проблем, не став превращаться в оплывший огрызок свечи. Этот же мало того, что испортил клинок синдской работы, так еще и спокойно пережил пробитый насквозь череп.

Похоже, члены труппы бродячих артистов отличались от своих младших сородичей, которых они с такой легкостью клепали из обычных людей. А значит что? Скорее всего, обычное оружие окажется бесполезным.

Едва об этом подумав, я выбросил руку вперед и врезал заклятьем «тысячелетнего праха». Одно из классических заклинаний боевой алхимии, что производит распад любого предмета, обращая его в мелкую зернистую пыль.

На секунду мелькнуло беспокойство, что не сработает. И подтверждая его, некрос вскинул навстречу мутному мареву правое щупальце, без сомнений подставив его под магический выпад.

И завизжал, как свинья. Мерзкий вопль резанул по ушам, заставив скривиться. Изгибающийся отросток подернулся рябью и начал осыпаться бесцветной пылью.

С этим оказалось все в порядке. Проблема возникла с площадью воздействия. Чары уничтожили только одну конечность, хотя по идее должны были распространиться по всему телу монстра.

Что за дерьмо?!

Я отшатнулся назад, уходя от выпада прыгнувшего вперед левого щупальца. Несмотря на то, что на месте правого теперь торчал обгорелый обрубок, некрос не потерял боевого настроя, продолжая сражаться.

Над городом поплыл перезвон. Били в колокола, предупреждая о нападении.

Из моих рук рванулись вперед жгуты мерцающей тьмы, копьями врезались в измененное тело и пробили насквозь. Тварь распахнула пасть в беззвучном крике. Вихрь теней, возникший в груди, раскручивался, раздирая грудь монстра изнутри.

Чары тянули из меня силы, а чудовище все никак не желало подыхать. Щупальце еще раз ударило сверху, с трудом удалось увернуться, подставив под гибкую конечность клинок. Меч дрогнул и разлетелся осколками, оставив вместо себя беззубый обрубок. Громкий звон разбитого металла прокатился над площадью.

Обалдев, я дернулся назад, уходя из-под еще одного выпада извивающегося жгута. Охренеть. Сначала кинжал плавят, как пластик, теперь раскалывают клинок, как стекло.

Я выбросил раскрытую ладонь вперед, чувствуя, как формируется новое заклинание. Воздух передо мной сгустился, превращаясь в стену мрака, прерывая новое нападение. Но на помощь первому монстру уже спешил второй.

Отбросив обломок когда-то отличного клинка в сторону, я повел перед собой рукой, и ладонь ощутила знакомую тяжесть. Меч Шахода пришел на призыв своего хозяина.

Прыжок вверх, увернуться, пропуская сразу два щупальца мимо себя. Оттолкнуться от края разгромленной телеги и взлететь еще выше.

Удар.

Жесткий, четкий, предельно точный. Тело второго некроса развалилось чуть ли не пополам. Внутри все та же серая слизь. Ни крови, ни костей, ни внутренних органов, ни сухожилий, только однородная серая масса, густым потоком вытекающая из разрубленного тела фальшивого акробата.

Ну и мерзость. На ум почему-то пришла девчонка, что эротично изгибалась на тумбе. Внутри она была тоже такой. Ни упругой груди, ни стройных ножек, ни крепкой попки – одна лишь видимость соблазнительной оболочки, наполненной изнутри серой слизью и округлой в нужных местах.

Я машинально скривился. Врагу такого не пожелаешь, оказаться в постели с подобным созданием.

Чертова нежить…

Стена мрака распалась, опадая безвредными лепестками, защитные чары пали, открывая путь первому монстру.

Безгубый рот что-то шипел. На секунду мне показалось, что через слепые буркала на меня взглянула Клара Шенриз. Видение ощущалось столь явственно, что не возникало сомнений в его реальности. Глазами некроса действительно глядела одна из Отверженных.

Выходит, и правда явились за мечом Шахода. Забрать сами не могут, но убить носителя желают. Игры кончились. Ублюдкам надоело ждать, и они решили от меня просто избавиться.

Испугались, канальи. Энергичные действия Йогар-гала вызвали справедливое опасение. Не ожидали от пупырчатого такой прыти, вот и забегали. Странно только, что явились лишь сейчас, могли и раньше напасть. Или были заняты чем-то другим? У них с Падшими все еще длилась война. Наверное, устраивали друг другу подлянки.

Но для смертных особой разницы нет. Что Падшие, что Отверженные, все одним миром мазаны – эфирные пиявки, которых следует истребить.

Бесцветные глазницы обратились ко мне и заглянули прямо в душу. Я вздрогнул, меч Шахода, ставший частью меня, налился тяжестью. Пальцы едва не разжались, выпуская из рук клинок.

– Скоро ты познаешь истинную смерть, – прозвучал тихий голос прямо у меня в голове.

Я почувствовал, как мое лицо дрогнуло. Что-то творилось со мной, сила Отверженной выворачивала меня наизнанку, с легкостью сметая любые преграды, ввинчиваясь в разум подобно призрачному червю.

Эфирный клинок пел песнь смерти, но как-то тихо, на грани слышимости. Черепичные крыши и каменные стены зданий напротив разлетались в мелкие щепки, остальные некросы продолжали разносить площадь.

Где-то щелкнуло, и в лицо монстра через которого на меня смотрела Клара Шенриз, воткнулась стрела. Тварь даже не дернулась, продолжая удерживать меня взглядом. Я застыл, чувствуя, как мышцы сковывает могильным дыханием. Холод растекался по телу, превращая в неподвижную статую.

Со стороны высокого города и с базара выбегали стражники, вступали в бой и почти сразу гибли. Ни железо, ни сталь не могли нанести вреда серым тварям.

Я не мог двигаться, лишь смотреть, как богиня хаоса подходит все ближе.

Ощущение беспомощности вызвало ярость. Внутри разрасталось бешенство, подкрепленное холодным гневом дэс-валион, из которого никто не смеет делать безвольную куклу.

Перед мысленным взором промелькнула картина, как я беру меч Шахода и начинаю шинковать в мелкую стружку сначала стройную фигуру Клары Шенриз, а за ней и объемную тушу брата Фабио.

Простенький ментальный прием, как ни странно, сработал. Маска некроса дрогнула, и скрывающаяся за ним сущность потеряла былую уверенность. В ту же секунду меня начало отпускать, руки и ноги вновь обрели подвижность.

– Огонь! Тащите огонь! – заорал я что есть сил, обращаясь к стражникам. – Жгите их!

Некрос окончательно дрогнул. Как-то Йогар-гал сказал, что огонь является одним из первородных элементов и в умелых руках может стать страшным оружием. Главное, чтобы был зажженный не магическим способом, а обычным путем.

Меня услышали. В воздух метнулись огненные стрелы. Кто-то из офицеров городской стражи вовремя сообразил и организовал грамотную атаку. Твари горели неохотно, прямо скажем хреново. Но все же горели. И в отличие от простого железа, пламя кое-как все же справлялось с нежитью.

Все это время я простоял, удерживая глазами некроса под управлением Клары Шенриз. Между нами длилось противостояние, она пыталась залезть мне в голову и подчинить, я мешал этому, одновременно стараясь отвлечь ее внимание от избиваемых тварей, с которыми стражники худо-бедно начали справляться.

Не знаю, сколько это продлилось, но в один момент бывшая богиня хаоса отступила, напоследок прошептав безгубым ртом некротвари:

– Мы еще встретимся.

Я хотел сказать, что в гробу видел такие встречи, но колени подогнулись и я медленно опустился на землю. Телом овладела страшная слабость. Ну, хоть не умер, и то хорошо.