В 10:03 4 июня 1942 года стрелок-радист одного из «Девастейторов» 3-й тор­пе­до­но­с­ной эскадрильи «Йорктауна» старшина 3-й статьи Ллойд Чилдерс увидел справа по ку­р­су что-то похожее на столб чёрного дыма. Это были остатки короткой дым­­за­ве­сы, которую поставил тяжёлый крейсер «Тикума» десятком минут ранее, дабы при­в­лечь внимание кораблей Первого Мобильного соединения и его воз­душного ох­ранения к предыдущей атаке – самолётам 6-й торпедоносной эскадрильи «Эн­тер­прайза».

Чилдерс начал жестами сигналить командиру эскадрильи, капитану 3-го ра­н­га Лэнсу Мэсси, летевшему в нескольких метрах от него. Тот взглянул в бинокль в указанном направлении и обнаружил в 20-25 милях [37-46 км] кильватерные сле­ды вражеских кораблей. 3-я торпедоносная легла на новый курс и начала сближение с противником, за ней последовали и два истребителя не­по­с­ре­д­с­т­вен­ного прикрытия.

Летевший полутора тысячами метрами выше капитан 3-го ранга Джон Тач не видел вражеские корабли, но по ма­нё­в­рам то­р­педоносцев сделал правильный вывод и повернул за ними. Посмотрев вверх он убедился, что в летевшей на 4500 метрах 3-й бомбарди­ро­вочной также заметили изменение курса торпедоносцев и истребителей и то­же повернули на северо-запад.

По­ка всё шло иде­а­льно, особенно по сравнению с ударными группами «Хорне­та» и «Энтерпрайза», значительная часть ко­то­рых – две эс­ка­д­ри­льи пикиров­щи­ков и две эскортные группы по 10 истребителей – вообще не приняли уча­с­тия в ата­ке, их то­р­пе­до­но­с­ные эскадрильи атаковали поодиночке и без прикры­тия, а пикировщики «Энтерпрайза» смогли найти противника од­но­вре­менно с удар­ной группой «Йорктауна», вылетевшей на час с лишним позже них.

В 10:02 командир авиагруппы «Энтерпрайза» доложил по радио об обнаруже­нии « соединения противника в составе: четыре авианосца, два линкора, четыре крейсера, шесть эсминцев в 35 милях [65 км] к северо-востоку », ответом ему был крик схватившего микрофон на­ча­ль­ни­ка шта­ба 16-го оперативного соединения капитана 1-го ранга Майлза Браунин­га: « Мак­Класки, атакуй! Атакуй немедленно! »

Систершип «Тикумы», тяжёлый крейсер «Тонэ», который также принимал участие в сражении при Мидуэе. Эти «авианесущие кре­й­се­ры» были «глазами» соединения как с точки зрения воздушной разведки, так и для визуального обнаружения авиации противника.

Между тем практически в тот же момент, тоже в 10:02 наблюдатели шедшего на правом фланге японского со­е­ди­не­ния тяжёлого крейсера «Тикума» в свою очер­е­дь обнаружили « 12 или более самолётов противника, 150° по правому борту, 2° над го­ри­зо­н­том, дистанция 35 км ». По высоте полёта было ясно, что это опять торпедоносцы, уже третья эскадрилья за по­с­ле­д­ние пол­часа и опять с юго-вос­то­ка. Спустя три минуты четыре 127-мм универсальных орудия правого борта кре­йсера сделали залп в сторону вра­же­с­ких са­мо­лётов, чтобы максимально бы­стро привлечь внимание остальных кораблей к новой угрозе.

Од­но­в­ре­менно с этим ту же цель самостоятельно заметили на крейсере «Тоне», а затем в эфир вышел командир одного из дивизионов истребительной эскад­ри­льи авианосца «Сорю» капитан-лейтенант Иёдзо Фудзита, также сообщив­ший о « 20 торпедоносцах и 4 истребителях », однако летящие над ними среди редких облаков 17 аме­ри­ка­н­ских пи­ки­ро­в­щи­ков никем замечены не были, ра­в­но как и 32 «Донтлесса» с «Энтерпрайза», заходившие в атаку с юго-запада.

На момент обнаружения очередной группы американских самолётов в воздухе над Первым Мобильным соединением на­хо­ди­лось 39 «Зеро». Три из них, расстре­ляв боекомплект, уже шли на посадку, но им на смену по­д­ни­ма­лись ещё шесть маш­ин с «Сорю» и «Хирю», так что ударную группу «Йорктауна» встречали, как говорилось выше, уже 42 истребителя. Вместе с тем, эти самолёты были серьёзно рассредоточены по огр­о­мной площади, а поскольку централизованное управление во­з­ду­ш­ным бо­е­вым охранением у японцев тогда отсутствовало, то и в бой они вступали либо по ме­ре поступления команды со своего ави­а­но­с­ца, либо, что чаще всего, по мере ви­зуального обнаружения вражеских самолётов.

Но, хотя к месту боя они прибывали разрознеными группами, каждая из этих групп сильно превосходила четыре «Уайлдкэта» Джона Тача. Кроме того, на всех че­ты­рёх японских авианосцах срочно готовили к взлёту ещё по одному звену ис­требителей, однако из этих двенадцати машин в воздух до раз­вя­з­ки суждено было под­няться лишь одной: последний самолёт, взлетевший с палубы «Акаги», сделал это за считанные се­ку­н­ды до бомбового пападания в корабль – пилоты «Донт­лессов» видели его взлёт в свои прицелы уже во время пикирования.

Схема «рейдового» ордера японского авианосного соединения из двух дивизий авианосцев и эскортом в том виде, в котором его пре­д­ло­жил его создатель, капитан 2-го ранга Минору Гэнда. При Ми­д­уэе ордер несколько отличался – кораблей эскорта было значительно больше – но и эта схема даёт представление о том, какую огромную площадь занимало «поле боя» над Первым Мобильним соединением японцев.

« Всегда имей план действий. Всегда имей запасной план, потому как основной никогда не работает. А поскольку запасной план тоже никогда не работает – бу­дь готов действовать по обстановке. » Эти три правила из фольклора аме­ри­кан­с­ких мор­пе­хов являются лучшим эпиграфом к последующим событиям. Как уже упоминалось, основной план Джона Тача за­дей­с­т­во­вать две пары двухсамолёт­ных звеньев истребителей рассыпался, вопреки известному выражению Моль­тке-старшего, ещё до сто­л­к­но­вения с противником.

А вскоре после того, как возглавляемая командиром 3-й истребительной чет­вё­р­ка «Уай­л­д­кэ­тов» приблизилась к вра­же­с­ко­му соединению, та же судьба пости­гла и его запасной план. Маленькая группа Тача летела стр­о­ем ди­ви­зи­она со втор­ым звеном позади и ниже командирского, и около 10:10 ведомый второго звена лейтенант Эдгар Бас­сет, имевший за плечами Коралловое море и боевой счёт из двух машин противника, был неожиданно сбит.

Причём на­с­то­ль­ко не­о­жи­да­н­но, что никто из оставшихся даже не видел вра­жес­кий самолёт, который это сделал. Что в общем-то не­у­ди­ви­те­ль­но, поскольку сби­тый истребитель был тем, что в американской авиации не очень прилично называют « ass end Charlie », то есть им­е­н­но его обязанностью было следить за «жопой» всего дивизиона, с каковой задачей он не справился, не заметив вра­жеский самолёт, атаковавший его скорей всего снизу.

Командир второго звена старший лейтенант Брэйнард Макомбер проводил взг­лядом падающий горящий самолёт своего ведомого, не увидел парашюта и пе­ре­ключился на более насущные проблемы. Теперь уже он стал «крайним», це­лью атак не­с­ко­ль­ких «Зеро», пикировавших на американские истребители уже сверху-сзади. Одному из них удалось сесть на хвост «Уа­й­л­д­кэту» Макомбера с тактическим номером «F-6», и вскоре пилот собственной спиной почувствовал попадания 7,7-мм пуль «при­с­т­ре­ло­ч­ной» очереди «Зеро» по бронеспинке своей машины. От добивающей очереди 20-мм пушек ему удалось увернуться (хо­тя, возможно, японец уже успел к тому времени расстрелять скромный боеком­п­лект своего «главного калибра»).

Так или ин­а­че, самолёт продолжал лететь и слушаться рулей – пули и рико­ше­ты не зацепили тяг управления, хотя успели изрешетить всё, что находилось по­за­ди спасшей пилота бронеспинки. А именно: спасательный плотик, резерв­ный бензобак (к счастью, уже пустой и за­по­л­не­н­ный лишь углекислым газом), а так­же блоки радиостанции. Старший лейтенант Макомбер остался без свя­зи, хотя в го­ря­ч­ке боя этого не заметил. Переведя дух, пилот сообразил, что в отсутствии ведомого он уже не звено, а просто ми­шень, поэтому вспомнил предполётную инструкцию командира: « Что бы ни слу­чи­лось – держаться вместе! Никаких игр в „одинокого волка“! », дал газ и безо всяких тактических изысков попросту при­строился третьим к командирскому звену.

«Мицубиси» A6M2 «Зеро»

Тем временем сыграли свою роль отсутствие радаров и плохая организация уп­ра­влением боевым воздушным охранением японских авианосцев. Большинство истребителей Первого Мобильного, по меткой оценке американских исследова­телей Дж. Паршалла и Э. Талли, отвечали на внешние раздражители как фаго ­ ци ­­ ты , клетки имунной системы, ре­фле­к­то­р­но ре­а­ги­ру­ю­щие на ближайшую к ним угрозу. Плюс на это наложился своеобразный опыт, полученный пилотами «Зе­ро» в небе Китая – вражеские истребители они воспринимали как более при­о­ри­тетную и более «почётную» цель, чем даже ударные самолёты противника, представлявшие в данном случае реальную угрозу кораблям, которые те пилоты защищали.

Только этим можно объяснить тот факт, что на три оставшихся истребителя Дж­о­на Тача стянулась как минимум половина всех находившихся в воздухе «Зе­ро» – от 15 до 20 единиц – в то время как примерно такое же количество японских истребителей атаковало гораздо более многочисленную и опасную цель, двенадцать тор­педоносцев «Йорктауна», прикрытых всего парой «Уайлдкэтов». При этом какое-то количество «Зеро» из «чисто спортивных соображений» вообще всё ещё продолжало го­няться за «Девастейторами» 6-й торпедоносной «Энтерпрайза», хотя сбросив­шие торпеды самолёты уже не представляли никакой угрозы соединению.

Как нетрудно догадаться, командиру 3-й истребительной эскадрильи капитану 3-го ранга Джону Тачу легче от этого от­ню­дь не стало. Постоянно подтягиваю­щиеся «Зеро», пользуясь преимуществом в скороподъёмности, набирали высоту и ата­ко­ва­ли звено из трёх американских истребителей с интервалом в 20-30 се­кунд. Единственным способом оторваться от них было пи­ки­ро­ва­ние на полном газу, что в данном случае было одноразовым вариантом из-за малой высоты, путь вверх был перекрыт, так что аме­ри­ка­н­цам пришлось уворачиваться не меняя эшелона.

Первые манёвры уклонения были предельно простыми – дождавшись, ко­г­да пи­кирующий сзади-сверху японский истребитель выходил на дистанцию от­к­ры­тия огня, использовать возникшее из-за ог­ро­м­ной разницы скоростей преи­мущест­во в манёвренности и делать максимально крутой вираж, вынуждая про­тивника ве­с­ти огонь не со стороны хвоста, а с фланга, то есть с упреж­дени­ем. Поскольку в этот момент японский истребитель выходил из пи­ки­ро­ва­ния, он шёл на большой скорости и с перег­ру­з­ка­ми, хуже управлялся и не мог точно навестись. Вдобавок к этому Ма­к­о­м­бер, чья замыкающая машина продолжала быть главной мишенью, бросал свой «Уайлдкэт» вверх-вниз, ещё больше затрудняя прицеливание.

«Грумман» F4F-4 «Уайлдкэт»

Увернувшись таким образом от нескольких атак Джон Тач уяснил для себя так­ти­ку пилотов «Зеро», с которыми, на­по­ми­наю, он столкнулся впервые в жизни. Базируясь на подавляющем преимуществе в скорости и скороподъёмности, те раз за ра­з­ом пикировали сверху-сзади, стараясь «сесть на хвост» атакуемой ма­шине, а в случае неудачи не пытались лезть в ближний бой или вести огонь с фланга, а просто выходили из атаки и почти вертикально набирали высоту для новой.

Как позже, осенью 1942 года, показали облёты тро­фе­й­ного «Зеро», разогнавшийся япон­с­кий истребитель мог выполнить « практически вертикальный набор вы­со­ты, ко­торый может продолжаться от полутора тысяч (1500) до двух тысяч (2000) фу­тов [450-600 м] в зависимости от ско­ро­с­ти в начале манёвра ». Кроме того, те же об­лё­ты показали, что « на скорости выше трёхсот (300) миль в час по спи­до­мет­ру [483 км/ч] становится почти невозможным изменить направление виража » – это было платой за большие элероны, обе­с­пе­чи­ва­в­шие потрясающую манёв­ре­н­ность «Зеро» в ближнем бою на малых скоростях. Всего этого командир 3-й ис­т­ребительной тогда знать, конечно, не мог, однако опытный пилот интуитивно исполь­зо­вал второй фактор в манёвре уклонения, в то время как при­ме­ня­е­мый япон­ца­ми стандартный способ выхода из атаки с вертикальным набором высоты подсказал ему вариант контратаки.

Теперь после виража, уводящего звено с линии атаки, он добавлял газ, слегка отрывася от ведомых и делал крутой вираж в противоположную сторону. Япон­ский истребитель, не попадавший по замыкающей машине, «проскакивал» эш­елон звена Та­ча, оказывался ниже его и начинал набор высоты как раз напро­тив разворчивающегося к нему самолёта командира эс­к­а­д­р­и­льи. Дистанция при эт­ом обычно была слишком большой для прицельного огня, однако пролетав­шие рядом трассы очередей вынуждали японских пилотов прервать набор высо­ты, что на несколько десятков драгоценных секунд выключало их из сме­р­те­ль­ной «карусели» атакующих машин.

А затем Джону Тачу просто повезло – во время очередного подобного манёвра вы­хо­дя­щий из атаки японец видимо слишком рано и резко потянул ручку на се­бя, машина потеряла скорость и начала выполнять «све­чу» на идеальной для стрельбы дистанции. Очереди шести 12,7-мм «Браунингов» разнесли кокпит и капот дви­га­в­ше­го­ся вертикально вверх «Зеро». Потеряв тягу он на мгновение завис в воздухе, после чего свалился в штопор, из которого уже не вы­шел. Капи­тан 3-го ранга Тач сбил свой первый «Зеро» и четвёртый вражеский самолёт в своей карьере, о чём пе­да­н­ти­ч­ный оф­и­цер немедленно сделал отметку в лежа­щем на коленях планшете.

Манёвр уклонения с последующей контратакой во время выхода противника из пикирования. (Реконструкция Дж. Ландстрома на базе воспоминаний Дж. Тача и Б. Макомбера)

Всё это время командир 3-й истребительной не мог понять почему командир второго звена Макомбер приклеился к его звену. Несколько раз он отдавал ему кома­н­ду « Уйди дальше в сторону. Увеличь дистанцию раза в два и потом мне нав­ст­речу. » В ответ по понятным причинам было молчание. Как потом вспоминал Тач: « Ситуация складывалась откровенно дурацкая. Я потратил почти год, разрабатывая единственный по моему мнению способ уцелеть при встрече с „Зеро“, а теперь мы, похоже, не можем его при­ме­нить. »

И только после сбитого японца до капитана 3-го ранга дошло, что старший лей­тенант Брэйнард Макомбер не только ни разу не отрабатывал этот манёвр, но и скорей всего даже не слышал о его сушествовании. Тач вспомнил, что поручил про­ин­с­тру­к­ти­ро­вать по этому вопросу приокомандированных пилотов 42-й ис­т­ребительной своему заместителю, капитану 3-го ранга Дональду Лавлейсу, а тот вряд ли успел это сделать до своей гибели на палубе «Йорктауна» 30 мая 1942 года. Так что Макомбер всего лишь честно выполняет то, что сказал Тач на ском­ка­нном предполётном инструктаже – держит строй. И, судя по всему, у не­го какие-то проблемы со связью.

Таким образом, еди­н­с­т­вен­ным из имевшихся под рукой, кто кроме него самого имел пре­д­с­та­в­ле­ние о «траверзной оборонительной тактике» был его ведомый, зелёный лейтенант Роберт Дибб. Джон Тач вызвал его по радио и, учитывая сос­тояние пилота в первом в его жизни реальном бою, постарался ма­к­си­ма­ль­но просто и доходчиво объяснить, что тому следует делать: « Уйди в сторону, как бу­дто ты командир второго звена, пошёл! »

Су­дя по всему, старшины, проводившие в лётной школе в Пенсаколе «курс мо­ло­дого бойца», не даром ели свой хлеб и сумели на за­ня­тиях по строевой подго­товке вколотить в курсанта Дибба главную военную премудрость всех времён и народов: «Сначала выполни команду, а потом уже думай, если больше делать не­чего». Внезапно «по­вы­шен­ный в должности» молодой лейтенант бра­во ответил: « Это Алый-два, принял, выполняю ( wilco )» и вывалился из строя вп­ра­во ещё до того, как успел задать себе вопрос, а зачем он, собственно, это делает.

С точки зрения наблюдавшего сзади и не слы­ша­в­шего радиопереговоров стар­шего лейтенанта Макомбера всё это выглядело, как приступ паники, охватив­ший молодого пи­ло­та. Проводив изумлённым взглядом покинувший строй «Уа­й­лдкэт» с тактическим номером «F-20», Макомбер догнал ис­т­ре­би­те­ль кома­н­дира и занял место его «дезертировавшего» ведомого.

Первое боевое применение «Плетёнки Тача». (Реконструкция Дж. Ландстрома на базе воспоминаний и рисунка из послеполётного отчёта Дж. Тача)

Но, что гораздо важней, точно таким же приступом паники это выглядело и с то­ч­ки зрения пилота очередного за­хо­ди­в­ше­го в атаку «Зеро» – японский истреби­тель без колебаний нацелился на лёгкую одиночную цель, которой можно было просто и без­на­ка­за­н­но «сесть на хвост». К тому времени лейтенант Роберт Дибб уже вспомнил, чему учил его командир во время их за­ня­тий на авиабазе Канэ­о­хе в Пёрл-Харборе и понял, что от него сейчас требуется.

Увидев заходящего сзади японца он сделал кру­той левый вираж и с воплем « Шк­и­пер, у меня „Зеро“ на хвосте! Сними его! » рванул навстречу двум «Уайлд­кэ­там», уже от­вер­ну­в­шим в его сторону. Молодой пилот сделал всё правильно и вывел преследовавший его истребитель точно под огонь ко­ма­н­дира. Подныр­нув под летящий навстречу «Уайлдкэт» своего ведомого Джон Тач оказался на иде­а­льном курсе для лобовой атаки, причём снизу, благодаря этому он мог ве­сти огонь, а японскому пилоту, внезапно обнаружившему, что из охотника он сам пре­вратился в дичь, пришлось бы либо отворачивать, либо опускать нос с риском столкновения. Он не успел ни того, ни дру­го­го – 12,7-мм пули вспороли «брюхо» его истребителя от капота до хвостового колеса.

Тач инстинктивно пригнул голову, пропуская над собой подбитый «Зеро», ему даже показалось, что он почувствовал жар от горящего самолёта « этого ублюд­ка, что покушался на моего бедного, маленького, неопытного ведомого! » Эф­ф­ективность ма­нё­в­ра была, наконец, проверена на практике, а капитан 3-го ранга Джон Тач сделал ещё одну отметку в своём планшете, не­к­с­та­ти подумав, что это тоже изрядная дурость – делать отметки, которые никто никогда не увидит. В том, что из этого вылета ни­к­то из них не вернётся – у него сомнений не было.

Между тем «бедному, маленькому и неопытному» лейтенанту Диббу совсем не по­н­ра­ви­лось бы­­ть приманкой. Как впоследствии вспоминал Тач: « Подозреваю, он чувствовал себя там немножко, скажем так, одиноко », поэтому мо­ло­дой пилот попытался пристроиться к командиру, однако был безжалостно отогнан в сторону, где опять стал целью атаки очередного «Зеро». В этом месте он окончательно «врубился в игру» – ему уже даже необязательно было видеть ата­ку­ю­щий его японский истребитель, до­статочно было смотреть влево или вправо и ловить момент, когда командир эс­кадрильи, го­ра­з­до лучше видящий ситуацию у него за спиной, начинает вираж, и в этот момент самому поворачивать ему навстречу.

Не совсем точная, но красивая картинка первого применения «Плетёнки Тача».© Gareth Hector

Три истребителя ещё несколько раз «сплели» свои курсы, но пикирующие на «Уа­й­лдкэт» Дибба японцы больше не пы­та­лись сбросить скорость и зайти ему в хвост, вместо этого они, как и в начале, пытались расстрелять его самолёт в пи­ки­ро­ва­нии, а после его уклонения навстречу товарищам по эскадрилье проска­кивали ниже и начинали набор высоты.

Так продолжалось до тех пор, пока очередной «Зеро» не допустил ошибку. Опять слишком рано начав набор высоты он очутился прямо на курсе Тача, в очеред­ной раз пропустившего над собой самолёт Дибба. Пусть на этот раз японец ок­а­зался не на встречном, а на пер­пе­н­ди­ку­ля­р­ном курсе – стрелять с упреждением командир 3-й истребительной любил и умел. В планшете Джона Тача по­я­ви­лась третья отметка, подтверждавшая, что придуманный им манёвр неплохо работа­ет и в таком варианте.

Убедившись, что оди­но­кий американский самолёт является не таким уж и без­за­щитным, японцы возобновили атаки и на командирскую пару, однако ещё одним достоинством «траверзного оборонительного манёвра» было то, что он работал «в обе стороны». Теперь уже Тач с Макомбером «притащили» японский истребитель прямо навстречу Диббу, который не упустил возможности отпра­ви­ть к воде свой первый вражеский самолёт, доведя счёт этого неравного боя до разгромного 4:1.

Обидней всего было Брэйнарду Макомберу – у внезапно оказавшегося ведомым старшего лейтенанта практически не бы­ло возможности пострелять, но при эт­ом он оставался логичной целью всех, кто атаковал их пару. В какой-то момент пилот не выдержал и попытался отомстить очередному «Зеро», дырявившему его хвостовое оперение.

В тот момент, когда японский ис­т­ре­би­тель как обычно проскочил вниз и начал набор высоты, разъярённый Макомбер вышел из строя и попытался повторить пе­р­вую контратаку Тача – перехват японца во время выхода в «свечку». Длин­н­ые очереди по «Зеро» не привели ни к каким ви­ди­мым результатам, максимум – нанесли какие-то повреждения, и сорвавший злость пилот благоразумно вернулся на своё место.

Не стоит забывать, что все описанные события происходили не в вакууме, а в не­скольких сотнях метров выше про­ры­вавши­хся к авианосцам противника «Де­вастейторов» 3-й торпедоносной эскадрильи «Йорктауна». Сквозь просветы в облаках ка­пи­тан 3-го ранга Тач периодически видел их строй и атакующие его японские истребители. Но всё, что он мог при данном рас­к­ла­де – это про­до­л­жа­ть оттягивать на себя значительную часть «Зеро», а также надеяться, что мич­ман То­м Чик и ле­й­те­на­н­т Дэниел Шиди из непосредственного охранения всё ещё живы и тоже делают свою часть работы.