Японские атаки на двенадцать «Девастейторов» 3-й торпедоносной эскадрильи начались практически одновременно с неприятностями группы Тача, но первые ре­зуль­та­­ты оказались прямо противоположными. Первый «Зеро» появился спереди, вы­скочив из облака почти прямо по курсу эскадрильи. Поскольку времени на реа­к­цию у япо­н­с­кого пи­ло­та практически не было, он ограничился неприцель­ны­ми оче­ре­дя­ми по головным торпедоносцам, после чего задействовал став­шую уже ста­н­д­ар­т­н­ой схему.

Про­с­ко­чив через строй американских самолётов он начал почти вер­ти­ка­ль­ный набор высоты для следующей атаки уже сзади-сверху. Однако мно­го­к­ра­т­но оп­ро­бованный в тот день алгоритм почти безнаказанного расстрела неприкрытых аме­ри­кан­с­ких бом­бар­ди­ров­щи­ков на этот раз впервые дал сбой. Для лётного ст­аршины 3-й статьи Тэруо Кавамата с «Сорю» это был уже второй в этот день вы­лет, и, возможно, именно пре­д­ы­ду­щий опыт атак разрозненных групп аме­ри­ка­н­ских торпедоносцев и пикировщиков сыграл с ним злую шутку – скорей всего он по ин­ер­ции исходил из того, что и на этот раз у очередной жертвы от­сутст­ву­ет истребительный эскорт.

Так или иначе, японский пилот не заметил два «Уайлдкэта», летевших 150 мет­рами выше и позади торпедоносцев, в результате пред­при­нятый им ма­нёвр пре­вратил его «Зеро» в идеальную мишень, и командир звена непосред­ствен­но­го прикрытия мичман Том Чик хлад­но­к­ров­но расстрелял открывшееся ему «брю­хо» набиравшего высоту японского истребителя. Как и в случае с первой жертв­ой Джона Тача, сбитой в аналогичных условиях, расстрелянный самолёт тоже «завис» в воздухе, после чего свалился в штопор.

Между тем с разных сторон начали появляться всё новые «Зеро». Следующая ата­ка торпедоносцев велась парой ис­т­ре­би­те­лей сзади-свер­ху и с другого фла­н­га эс­кад­ри­льи, так что Чик не успевал выйти на позицию для контратаки, поэ­то­му ог­ра­ни­чи­л­ся дли­н­ной очередью по их курсу. Не­о­жи­дан­ные и непонятно откуда при­ле­тев­шие трассы этих очередей заставили японских пилотов отвер­нуть, точ­но так же уда­лось сорвать атаку ещё одного истребителя, появив­ше­го­ся справа.

Очередной «Зеро» тоже проигнорировал или не за­ме­тил американские ист­ре­би­тели и начал заходить в атаку на замыкающее звено тор­пе­до­носцев. На этот раз мичман Чик даже успел сесть ему на хвост и поймать в прицел, однако стр­елки-радисты «Де­ва­с­тей­то­ров» тоже не си­де­ли без дела – трассы сразу неско­ль­ких спа­ренных «Бра­у­нин­гов» сошлись на японском истребителе, машина заго­ре­лась и по­те­ря­ла управление до того, как Том Чик успел нажать на гашетку, и теперь уже паре «Уайлдкэтов» при­шлось активно ма­не­в­ри­ровать, дабы избе­жать «дру­ж­е­ственного огня».

Командир 3-й торпедоносной эскадрильи, капитан 3-го ранга Лэнс Э. Мэсси в кокпите своего TBD-1 «Девастейтор». Фото 24 мая 1942 года, за десять дней до гибели.

Таким образом, первые минуты боя закончились со счётом 2:0 в пользу аме­ри­канских лётчиков, однако до их цели – бли­жай­шего авианосца – оставалось ещё с десяток миль, то есть ещё не менее пяти минут полёта. Чтобы как-то сократить это время, командир 3-й торпедоносной эскадрильи капитан 3-го ра­н­га Лэнс Мэсси принял решение хоть немного разогнать пере­гру­жен­ные машины единствен­н­ым доступным в данной ситуации способом – за счёт пологого пикирования к самой воде. Кро­ме вы­иг­ры­ша в несколько узлов скорости это позволяло также исключить атаки японских истребителей с незащищённой ниж­ней по­лу­сферы, но, с другой стороны, эскадрилья ещё больше отрывалась от своего непосред­с­т­венного прикрытия.

А у этого прикрытия тем временем возникли свои проблемы – их наконец-то за­метили, о чём недвусмысленно сви­де­тель­ствовали трассы очередей, просвис­тев­шие у правого крыла «Уайлдкэта» командира звена мичмана Чика. При­чём ого­нь вёлся сзади, то есть с направления, которое, по идее, должен был прикры­ва­ть его ведомый. Этот ведомый, лейтенант Дэн Шиди, был одним из тех семи свежих выпускников лётной школы, что прибыли в распоряжение Джона Тача две недели назад, 20 мая, и над чьей лётной, стрел­ковой и тактической подго­товкой тот успел активно поработать.

Таким образом, молодой пилот имел пред­с­тав­ление о придуманном коман­ди­ром эскадрильи манёвре и даже отрабатывал его, поэтому всё это время он ожи­дал ко­ман­ды на рас­хож­де­ние. Однако «траверзная оборонительная по­зи­ция» Та­ча была расчитана прежде всего на сковывание боем истребителей про­тив­ни­ка, а не на активную оборону эс­кор­ти­руемых бомбардировщиков, так что моло­дому лейтенанту ос­та­ва­лось лишь ста­рать­ся удержаться за стремительно ма­не­в­ри­ро­вавшим и стрелявшим во все стороны командиром звена.

«Зеро» возник непонятно откуда, скорей всего – снизу-сзади, но вместо того, чтобы атаковать замыкающий американский ис­тре­битель, он зачем-то вкли­ни­лся между двумя «Уайлдкэтами» и с ходу начал поливать головную машину с тактическим но­ме­ром «F-16». Лейтенант Шиди немедленно пристроился ему в хвост, поймал в прицел и тоже открыл огонь, но уви­дел, что в прицеле в том числе болтается и истребитель командира.

Несколько приукрашенный полный залп A6M2 «Зеро».

Так что часть пуль, пролетавших в опасной близости от фонаря го­лов­ной маши­ны – « я чуть ли не чувствовал жар от этих трассеров », как вспоминал потом Чик, – являлась тем самым «дру­же­ственным огнём». Шиди отпустил гашетку и крик­нул в ларингофон: « Уйди в сторону! », но мич­ман Том Чик вряд ли нуждался в его командах – заложив крутой вираж, он нырнул в кстати подвернувшееся об­ла­ко. Вынужденный отвернуть из-за огня сзади японский истребитель ушёл в то же облако, а Шиди ничего не оставалось, как отправиться следом за ними, и тут по кокпиту уже его самолёта застучали пули.

Незамеченный «Зеро» атаковал с правого фланга, пули его 7,7-мм пулемётов ра­з­не­сли большую часть приборной доски и ранили американского пилота в пра­в­ые плечо и колено. Лейтенанта спасло лишь то, что он сидел, подавшись впе­рёд к при­це­лу, и пуля, что могла поставить точку в его карьере, лишь распорола его лётную куртку поперёк спины. Стук пуль прекратился и тряхнуло уже осно­ва­те­ль­ней, в правой плоскости образовались дыры уже серьёзных размеров, а над головой пронеслись бо­ль­шие оранжевые трассеры – японец пустил в ход 20-мм пушки.

Однако к этому моменту Шиди уже входил в облако, где смог от­о­р­ва­ться от рас­стреливавшего его машину «Зеро». Тогда он ещё не знал, что один из 20-мм сна­рядов попал в правую стойку шас­си, где, кроме прочего, перебил её фикса­т­ор. Весь дальнейший полёт Шиди провёл с наполовину вывалившимся из ниши фю­­зе­ляжа колесом, что явно не улучшало и так не особо выдающиеся лётные характеристики его «Уайлдкэта».

Вынырнув с другой стороны спасительного облака, командир звена Чик огля­де­л­ся и не обнаружил позади себя ни ус­пев­шего изрядно подырявить его хвосто­вое оперение японца, ни своего ведомого. Зато он увидел снижавшуюся к воде 3-ю тор­пе­до­нос­ную эскадрилью, уже по­нёс­шую первую потерю, а также япо­н­ские истребители – три или четыре сверху на удалении, один спереди слева на параллельном курсе и ещё один на встречном.

Пилот последнего заметил «Уайлдкэт» и не при­ду­мал ничего лучше, чем немед­ленно кинуться в ло­бо­вую атаку. Таким образом гигантское преимущество его «Зеро» в при­ё­ми­с­то­с­ти, манёвренности и ско­ро­подъёмности было нивели­ро­ва­но, и теперь всё зависело лишь от крепости нервов пилотов, точности их стре­ль­бы и плот­но­сти огня. Но если с первым у обоих было одинаково хорошо, то с ос­тальным оказалось немного сложней.

На каждые два 20-мм снаряда и две 7,7-мм пули, выпущенные А6М2b «Зеро», шесть стволов F4F-4 «Уайлдкэт» могли за тот же промежуток времени ответить почти десятком 12,7-мм пуль, поражающей способности которых для «Зеро» было вполне достаточно.

20-мм снаряды «главного калибра» японского истребителя, авиапушек обр. 99 мод. 1, без сомнения име­ли гораздо более высокую поражающую способность, чем 12,7-мм пули «Браунингов» M2. Однако японские авиапушки значи­те­ль­но ус­ту­пали в ско­ро­стрель­ности – 500-520 выстрелов в минуту против 750-850 у аме­риканского пулемёта. В результате, несмотря на го­раз­до более тяжёлые сна­ряды 20-мм пушек, «вес» суммарного залпа «Мицубиси» А6М2b (2×20-мм плюс 2×7,7-мм) составлял в среднем около 2,3 кг/сек, в то время как 6 стволов «Уайлдкэта» F4F-4 выдавали в полтора раза больше – око­ло 3,7 кг/сек, причём все эти стволы, в отличие от «Зеро», имели одинаковую бал­ли­стику, что очень упрощало при­це­ли­ва­ние.

Ещё одной проблемой был малый боекомплект. Какими бы нехорошими сло­ва­ми американские пи­ло­ты не поминали со­з­да­телей «Уайлдкэтов», урезавших бо­екомплект четвёртой модели с 430 до 240 патронов на ствол, – у шедевра Хо­ри­ко­си Дзиро с этим обстояло ещё хуже. Теоретическая вместимость барабана ави­апушки обр. 99 мод. 1 ранних выпусков со­с­тав­ляла 60 сна­ря­дов, однако в ре­аль­ности она не дотягивала даже до этого скромного количества. Из-за проб­лем с подачей их обычно сна­ря­жа­ли лишь 55-ю, то есть всего на 6-6,5 се­кунд непреры­в­ного огня. Это вынуждало японских пилотов крайне серьёзно от­но­сить­ся к эко­номии 20-мм боеприпасов и открывать огонь из своего «главного калибра» лишь после пристрелочных очередей из 7,7-мм син­хрон­ных пуле­мё­тов обр. 97 (фак­ти­чески, старых добрых «Максимов» под британский патрон.).

Таким образом, японский пилот, имевший в своём распоряжении машину, пра­ктически по всем параметрам (кроме, раз­ве что, пассивной защиты) значи­тель­но превосходящую вражеский самолёт, сам выбрал единственный вариант ата­ки, при ко­то­ром преимущество гарантированно оказывалось на стороне проти­вника. В теннисе такое называется «невынужденной ошиб­кой», в отличие о тех вынужденных, что заставлял совершать других японских пилотов несколькими сотнями метров выше при­ду­ман­ный ка­пи­та­ном 3-го ранга Тачем командный та­ктический приём.

«Пристрелочные» очереди 7,7-мм пулемётов «Зе­ро» ещё толь­ко под­би­ра­лись к американскому самолёту, когда трассы шести «Брау­ни­н­гов» уже сошлись по центру японского ис­т­ре­бителя, и мич­ман Том Чик увидел раз­ле­тающиеся в стороны обломки капота и цилиндров двигателя.

Окончание лобовой атаки мичмана Джона Чика, слева сверху видна его следующая цель.© John L. Greaves

«Зеро» клюнул носом, а Чик сделал крутой вираж влево, устремившись к японс­кой машине, что летела па­рал­лельным ку­р­сом. Судя по всему, внимание пилота этого истребителя было полностью приковано к виднеющимся ниже амери­кан­с­ким тор­пе­до­нос­цам, так что Чик смог беспрепятственно вывести свой «Уайлд­кэт» на идеальную позицию для флангового огня с уп­реж­де­нием, сократил дис­танцию, дождался пока нос самолёта противника совместится с внешним коль­цом прицела, а затем про­шил очередями и этот «Зеро» – на этот раз от капота до хвоста. Молодому пилота очень хотелось посмотреть, что случилось с по­в­реж­дё­н­ными им японскими машинами, но благоразумие взяло верх, и ещё раз от­вер­нув влево, он спрятался в очередном облаке, не дожидаясь, пока им займут­ся находившиеся выше его «Зеро».

Тем временем на сцене появился Дэн Шиди на своём повреждённом самолёте. Конечно же, он вынырнул из облака совсем не в том месте, что его командир звена, поэтому лейтенант ожидаемо не обнаружил перед собой ни японца, ко­то­рого он ото­гнал от машины Тома Чика, ни его самого. Зато он обнаружил, что попал из огня, да в полымя. Только что оторвавшись от од­но­го преследователя, он нарвался на «комитет по торжественной встрече» сразу из четырёх – два «Зе­ро» уже за­хо­ди­ли ему в хвост с одного фланга, ещё два, находившихся подаль­ше, явно собирались сделать то же самое с другого.

К чести молодого пи­ло­та, он не впал в панику, а принял единственно правиль­ное в данной ситуации решение: использовать единственный пи­ло­таж­ный по­казатель, в котором перетяжелённый «Уайлдкэт» гарантированно превосходил лёгкие японские истребители, а им­е­н­но – скорость пикирования. « Полный газ, ручку от себя и молиться, чтобы хватило высоты. »

Коллиматорный прицел Mark 8 в кокпите F4F-4 «Уайлдкэт» и его прицельная сетка.

Высоты хватило, оторваться удалось, однако выводя машину из пикирования, ле­­й­тенант Шиди увидел прямо перед собой ещё и пятый «Зеро», идущий встре­ч­ным курсом и перекрывающий ему путь к спасению. И уже второй японский пилот не стал мудрствововать лукаво. Вместо того, чтобы пользуясь огромным преимуществом в скороподъёмности и манёвренности зай­ти вражескому ист­ре­бителю в хвост и спокойно расстрелять его, он принял самое простое реше­ние – не долго думая, ри­нул­ся в лобовую атаку.

Две машины сближались, скользя над самой водой и ведя непрерывный огонь из всех стволов. Их ско­ро­сти после выхода из пикирования намного превышали максимальные, времени на прицеливание почти не оставалось, и воз­мож­но по­этому оба так и не смогли ни разу друг в друга попасть. По крайней мере, Дэн Шиди на попадания не претендовал. За мгновение до неизбежного столкнове­ния оба опомнились и, как по команде, начали расхождение.

Однако то ли аме­ри­кан­с­кий пилот всё же попал, то ли «Зеро» уже был повре­ж­дён, то ли японец попросту не справился с очень «тугим» на высоких ско­ро­с­тях управлением – так или иначе его истребитель зацепил кончиком крыла волну, закувыркался и с огромным всп­лес­ком, от которого Шиди даже пришлось ув­о­рачиваться, ушёл в воду. Молодой пилот выровнял машину, слегка перевёл дух, на­б­рал высоту, огляделся и не обнаружил в пределах видимости никаких само­лётов. Ни своих, ни чужих. Зато в считанных ми­лях справа по курсу белели ки­ль­ватерные следы японских авианосцев.

Примерно в это же время Том Чик, попетляв, чтобы сбить со следа возможную погоню, выбрался уже из второго спа­си­тель­ного облака. Оглядевшись, он тоже не понял «куда все делись». От этих раздумий его отвлекли чёрные облачка раз­рывов пря­мо по курсу. Инстинктивным движением мичман резко изменил курс и, наконец, посмотрел вниз, где увидел крейсер эс­кор­та, что не пожалел на оди­нокий самолёт залпа 127-мм зениток. Уходя от их огня Чик сбросил высо­ту и его «Уайлд­кэт» оказался ниже облаков и почти над центром вражеского со­еди­не­ния

Не более чем в трёх милях спереди и слева шёл ог­ром­ный авианосец, за ним ви­д­нелся ещё один (это были «Ака­ги» и «Кага»), а справа можно было различить третий, поменьше размером («Сорю»). Оставшийся в оди­но­чес­тве пилот даже задумался, а не потратить ли ему остатки боекомплекта на штур­мов­ку надстро­й­ки ближайшего «плосковерхого», когда на­ча­лось то, что войдёт в историю как «Чудо при Мидуэе», а недавно произведённый из старшин в мичманы Том Чик, скорей все­го, был единственным американцем, кто имел возможность видеть все подробности этого исторического зрелища од­­новременно .

«Не уйдёшь»© Robert D. Perry

В этом месте хотелось бы сделать небольшое лирическое отступление. Меня все­гда удивляло широко рас­про­с­т­ра­нён­ное мнение о том, что при Мидуэе аме­р­и­ка­н­цам очень повезло . По моему же скромному мнению, если бы им дейст­ви­тель­но по­везло, точней, если бы им безо всякого «везения» удалось на такти­че­с­ком уровне реализовать то, что они планировали (и, те­о­ре­тически , вполне мог­ли осу­­ществить), а именно: грамотно провести разведку, организованно под­ня­ть в воздух авиагруппы всех трёх авианосцев, а затем обспечить наведение этих ави­а­групп на цель – пусть всё это даже не на японском уровне, ко­то­рый для них тогда был недостижим по совершенно объективным причинам, но хотя бы на уровне более опытной авиагруппы «Йорктауна» – то события развивались бы совсем другим образом.

В этом случае, примерно за час и пять-десять минут до того момента, на кото­р­ом мы остановились, в небе над Первым Мо­биль­ным соединением Импера­тор­с­кого флота появилась бы воздушная армада в составе, как минимум: 100 пики­рующих бом­бар­ди­ровщиков и 40 торпедоносецев, прикрытые 28 истреби­теля­ми. Последние если бы не помножили мгновенно на ноль, то, как минимум, эф­фективно связали бы боем японское воз­ду­ш­ное ох­ра­не­ние, состо­я­вшее на тот момент из 21-24 «Зеро», после чего ударные самолёты с минималь ­ ными потеря ­ ми вы­не­с­ли бы все че­ты­ре японских авианосца, плюс, возможно, смогли бы по­вредить ещё и какие-то корабли эскорта. А уж если бы удалось скоординировать атаку ещё и с ударными самолётами с Мидуэя…

Однако в нашей суровой реальности ровно половина – три из шести – имевшихся у аме­­риканцев эскадрилий палубных пи­ки­ров­щиков в той исторической атаке участия не приняли. Одна осталась в резерве на «Йорктауне», две других, с «Хо­рнета», по­прос­ту не нашли противника. Из трёх эскортных истребительных гру­пп в бою поучаствовало ещё меньше – десятка с «Эн­те­р­прай­за» поболталась в небе над японским соединением не вступая в бой, десятка с «Хорнета» – вообще не нашла про­тив­ни­ка и была полностью потеряна из-за навигационной ошибки при возвращении на авианосец, а восьмёрка с «Йорк­та­у­на» была сокращена до шес­тёр­ки. Но хуже всего пришлось торпедоносцам.

« Последний из 8-й торпедоносной » © Naval Aviation Museum

Пятнадцать «Девастейторов» 8-й торпедоносной эскадрильи с «Хорнета» были встречены 24 «Зеро» воздушного охранения, в ре­зу­ль­та­те до дистанции сброса торпеды до­тянула лишь одна машина, которая была тоже сбита спустя считанные секу­н­ды. Четырнадцать «Де­вас­тей­торов» 6-й торпедоносной с «Энтерпрайза», атаковавшие след­ом за ними и тоже без прикрытия, были встречены уже 33 истребителями про­тивни­ка, но им повезло немного больше. Часть «Зеро» к тому времени успела расстре­лять боекомплект сво­их 20-мм пу­шек, поэтому на дистанцию сброса прорвалось пять тор­пе­до­нос­цев, четыре из которых смогли затем вернуться на ави­а­но­с­ец. За 25 сбит­ых «Девастейторов» японцы заплатили всего одним сбитым и нес­колькими лег­ко повреждёнными «Зеро».

Как мы помним из предыдущей части, «комитет по торжественной встрече» двенадцати «Девастейторов» 3-й торпедоносной и шести «Уайлдкэтов» 3-й истребительной с «Йо­рктауна» состоял уже из 42 «Зеро» воздушного охранения. Казалось бы, «ре­зуль­тат был немного предсказуем». Однако, несмотря на подавляющее коли­че­с­твен­ное и качественное пре­и­му­ще­ство японских ис­тре­би­те­лей, грамотные де­й­ствия шестёрки «Уайлдкэтов» капитана 3-го ран­га Тача (и бестолковая орга­низа­ция воздушного ох­ра­не­ния японцев) привели к тому, что спустя почти пятнадцать минут боя по­те­ри американцев составили всего один торпедоносец и один ис­требитель сби­тыми, ещё два истребителя повреждёнными, но со­хра­няв­шими боеспособ­ность.

Япон­цам же пришлось за­пла­тить за это восемью гарантированно сбитыми «Зе­ро» (три – Тач, два – Чик, по од­но­му – Дибб и Шиди, и ещё один – стрелки-радисты «Де­ва­стейторов»), плюс ещё несколько серьёзно повреждённых, как ми­ни­мум два из которых были вы­нуж­дены совершить ава­ри­й­ную посадку на воду. А ещё од­ним немаловажным следствием стало то, что вся эта кутерьма на ма­лых и сред­них высотах при­тя­ну­ла к себе всё внимание как японского воздушного охране­ния, так и наблюдателей на кораблях.

Это позволило идущим на большой высоте с одной стороны 3-й бомбардиро­во­ч­ной эскадрилье с «Йорктауна» и с другой – 6-й раз­ве­дывательной и 6-й бом­ба­р­­дировочной с «Энтерпрайза» совершенно незамеченными выйти в точки пи­ки­рования. Поэтому когда около 10:20 ко­ман­дир 3-й бомбардировочной эскад­ри­льи «Йорктауна» капитан 3-го ран­га Максвелл Лесли связался с командиром 3-й тор­пе­до­носносной, капитаном 3-го ранга Лэнсом Мэсси и запросил его го­тов­но­сть к совместной атаке, тот ответил: «Готовы».

«Вопреки всему»© Robert D. Perry

Мичман Том Чик не слышал этих переговоров, поэтому для него стало полной не­ожиданностью, когда вокруг него « бук­вально ад разверзся ». Вокруг всех трёх авианосцев один за одним начали вырастать многометровые белые столбы во­ды от под­вод­ных взрывов не попавших в цели бомб. Прямые попадания выгля­дели не так эффектно – лишь небольшие ярко-оранжевые вспышки на палубах.

Взрыватели 1000, 500 и 100-фунтовых авиабомб (454, 227 и 45-кг) американских пикировщиков были ус­та­но­в­лены на 1/100 секунды, поэтому они успевали про­бить полётные палубы и взрывались десятком метров ниже, примерно на уро­в­не вер­хней ангарной палубы. Но спустя мгновения пришла очередь уже полно­масш­табных пиротехнических эффектов – на ко­ра­блях начались вторичные взрывы. Которые – редкий случай – были действительно похожи на то, как принято изо­б­ра­жать лю­бые взрывы в современном кинематографе, где для этого используют ведро бензина и несколько граммов взрывчатки.

Однако в данном случае речь шла о боевых частях десятков торпед и авиабомб, каждая из которых содержала сотни ки­ло­грам­мов смеси тротила с гексилом или тринола, а также тысячах литров распылённого в воздухе высокооктанового бе­н­зина из разбитых баков самолётов. Из проломов в полётных палубах вырва­ли­сь огромные красно-оранжевые шары объёмных взрывов, сопровождаемые гу­с­тым чёрным дымом от недогоревшего бензина. Казалось, все три корабля пы­ла­ют он носа до кормы. Вы­со­кие белые буруны в носовой части авианосцев нача­ли спадать, корабли теряли ход.

« Поражённый этим зрелищем, я мед­лен­но летел по кругу, отчаянно пытаясь уместить в сознании грандиозность того, чему был свидетелем, и что всё ещё про­дол­жа­лось. [...] Ведь на весь тот ад, что разворачивался вокруг меня, я смотрел не из удобного кресла в кинотеатре, а сидя на па­ра­шю­те в ист­ре­бителе «Грумман».