Из-за сложной метеорологической обстановки в районе Рабаула командир эс­ка­д­ри­льи капитан 3-го ранга Такудзё Ито принял решение разделить свои силы – ка­ж­дый тютай (дивизион) должен был искать противника самостоятельно, в ре­зу­ль­та­те первыми на вражеское соединение вышли девять бомбардировщиков 2-го тютая под командованием капитан-лейтенанта Масаёси Накагава.

Поскольку цель была гру­п­по­вой, то первая неуверенная засечка была получена радаром «Лексингтона» на дистанции 75 миль [139 км] от корабля. Однако вско­ре контакт пропал и по­я­ви­л­ся вновь в 16:25 уже в 47 милях [87 км], дистанция до теперь чётко выраженной цели быстро сокращалась. Что неудивительно, так как даже крейсерская скорость ранних версий «Мицубиси» G4М составляла бол­ее 300 км/ч.

А на «Лексингтоне» в этот момент происходила «пересменка» истребителей бо­е­вого воздушного охранения. Только что в воздух под­ня­лась третья смена в виде 3-го же диви­зи­о­на, которых немедленно отправили на перехват. Запаркованные на лётной пал­у­бе са­мо­лё­ты были уже перемещены в носовую часть, чтобы осво­бо­ди­ть посад­о­ч­ную зону для истребителей второй смены. К счастью, эту пересмен­ку решили провести раньше стандартного срока, так что готовившиеся соверши­ть посадку истребители 2-го ди­ви­зи­о­на ещё имели достаточный запас горючего. Их посад­ка была немедленно отменена, и ещё одна шестёрка с вы­пу­щен­ны­ми уже шасси и посадочными гаками быстренько их убрала, вышла из посадочного круга и начала наби­ра­ть высоту.

В этот момент, в 16:39, 3-й дивизион уже сблизился с противником, два звена ус­пели набрать высоту и атаковали с пикирования, третье было вынуждено ве­с­ти огонь сни­зу. Каждое из звеньев смогло сбить по бомбардировщику против­ни­ка, но оставшаяся шестёрка сомкнула строй и про­до­л­жи­ла полёт к своей це­ли. К этому времени они находились в десяти милях [18,5 км] от соединения, и ближайшие ко­рабли эскорта могли наблюдать их уже визуально.

Всё это время на полётной палубе «Лексингтона» происходило то, что позднее на­зовут « самым скоростным пе­ре­по­зи­ци­о­ни­ро­ва­ни­ем и взлётом в истории авиа­но­сцев ». В носовой части палубы находилось четыре оставшихся истреби­те­ля во главе с командиром 3-й истребительной капитаном 3-го ранга Джоном Та­чем и одиннадцать пикировщиков «Дуглас» SBD «Донтлесс», в отличие от ос­та­ль­ных самолётов, стоявш­их там же, – полностью заправленные и вооружённые.

Палубная команда проявила чудеса вы­уч­ки, « как будто огромная рука одним ма­­хом передвинула десятки машин на корму », и уже в 16:43 пятнадцать самолё­тов начали взлёт. Спустя три минуту в воздухе находились уже все шестнадцать боес­посо­­б­ных истребителей «Лексингтона», плюс одиннадцать «по­жа­ро­о­па­с­ных» пикировщиков, пи­л­о­ты и стрелки которых взлетали даже не успев надеть шлемы и пристегнуть парашюты – по­с­ле­д­ние просто бросали в алюминиевые «корыта» сидений.

К тому моменту японские бомбардировщики (равно как и преследующие их ам­е­риканские истребители из 3-го ди­ви­зи­она, успевшие набрать высоту для вто­ро­го захода) оказались в зоне поражения 127-мм универсальных орудий кораблей эскорта, ко­торые немедленно открыли огонь. Не обращая внимания на разрывы снаря­д­ов своих же зениток, истребители провели ещё одну ата­ку, выбив из строя ещё два G4M, включая головную машину командира тютая .

В случае торпедной атаки это не возымело бы ка­ко­го-то особого воздействия на противника, но в случае горизонтального бомбометания японская доктрина тр­е­бовала сбро­са бомб в тесном строю по команде наиболее опытного бомбар­ди­ра подразделения, который, естественно, находился в са­мо­лё­те командира ди­в­и­зи­она. Оставшиеся четыре машины опять сомкнули строй и легли на парал­ле­ль­ный «Лексингтону» курс, пы­та­ясь выйти на оптимальную точку сброса.

Но командир 2-го бомбардировочного тютая 4-го кокутая капитан-лейтенант На­кагава вовсе не считал себя выбывшим из иг­ры. Теряя высоту, он попытался «по­мереть – так с музыкой», протаранив напоследок вражеский авианосец. Од­нако, к тому вре­ме­ни «Лексингтон» уже успел поднять с полётной палубы всё, что могло представлять опасность в случае попаданий, по­э­то­му был свободен как в манёвре на скорости в 30 узлов [55,6 км/ч], так и секторах, в которых мог­ли работать его собственные средства ПВО ближнего радиуса – 28-мм зенитные автоматы и 12,7-мм пулемёты с водяным охлаждением.

У храброго пилота на слабоуправляемом самолёте « не было ни одного шанса » – очереди зенитных автоматов и пулемётов буквально по­р­ва­ли бом­ба­р­ди­ро­в­щик, рухнувший в воду в 70 метрах за кормой авианосца. К тому времени истребители уже и 2-го дивизиона ус­пе­ли на­б­рать вы­со­ту и повредить ещё один «Мицубиси» G4М, но вся четвёрка всё же успела сбросить свои восемь бомб, которые легли очень да­ле­ко от маневрирующего авианосца.

Уцелевшие японские бомбардировщики дали полный газ и пошли на снижение, пытаясь как можно быстрей набрать ма­к­си­ма­ль­ную скорость в попытке отор­ва­ть­ся. Командир 2-го дивизиона и заместитель командира 3-й истребительной капитан 3-го ра­н­га Дональд А. Лавлэйс сбил ещё одного японца, и одновременно с этим эскадрилья понесла первую потерю. Один из ис­т­ре­би­те­лей получил несколько 7,7-мм пуль в двигатель, потерял тягу и оказался в зоне поражения кормовой то­чки бо­м­ба­р­ди­ро­в­щи­ка, стрелок которой не упустил своего шанса. Получив­ший очередь 20-мм снарядов «Уайлдкэт» вспыхнул, однако раненому пи­ло­ту удалось покинуть самолёт, и вскоре он был подобран эсминцем.

Между тем в дело вступил только что взлетевший капитан 3-го ранга Тач со сво­им ведомым, а старшего лейтенанта Эд­ва­р­да О'Хэйра опять не пустили пос­т­ре­ля­ть – его звено снова было оставлено в резерве над соединением. Заходя на свою первую це­ль Тач увидел, как один из его подчинённых совершил класси­чес­кую ошибку, ставшую для него роковой – лейтенант Джек Уи­л­сон, промахну­в­шись при стрельбе с упреждением, решил «действовать наверняка» и зашёл в хвост вражеской машине.

Хвостовой стрелок «Бетти» не мог упустить такую замечательную мишень, и уже второй «Уайлдкэт» рухнул вниз, теперь уже вме­с­те с пилотом. Как вспоми­нал впоследствии Джон Тач, в тот момент он был очень зол не столько на япо­нца, сколько на своего пи­ло­та, « забывшего всё, чему его учили и так глупо под­ста­вив­шегося ». Впрочем, злость не помешала ему прицельно расстрелять дви­га­тель бом­­­бардировщика, только что сбившего американский истребитель, а в следу­ющей атаке повредить ещё одну «Бетти», которая была добита его ведомым.

Вид из кормовой оборонительной точки «Мицубиси» G4М1, вооружённой 20-мм автопушкой обр. 99 мод. 1 на базе «Эрликон» FF

Истребителям было приказано возвращаться к соединению, тем более, что ма­ш­ины 2-го дивизиона после резкого набора вы­со­ты и последующего боя на по­л­ной тяге двигателей уже летели на последних каплях бензина. Однако в воздухе всё ещё на­хо­ди­лось три японских «подранка», оказавшихся в стороне от основ­но­го боя. Возможно, они смогли бы уйти или хотя бы по­пы­та­ть­ся сесть на воду, если бы не пилоты пикировщиков «Дуглас» SBD-2 «Донтлесс», которые тоже решили по­участвовать в ме­ро­при­я­тии.

Самолёт заместителя командира 2-й разведывательной эскадрильи капитан-лейтенанта Эдварда Аллена был среди тех одиннадцати SBD, которым при­ш­лось сро­чно подняться в воздух, чтобы освободить палубу от заправленных машин. Заметив уходящие японские бом­ба­р­ди­ро­в­щи­ки, он спикировал на один из них и добил его из пары носовых 7,62-мм стволов. Вторую японскую машину приш­лось ата­ко­вать более оригинальным способом – не успевая набрать высоту, Ал­лен просто пролетел под ней, дав своему стрелку-ра­ди­с­ту возможность расстре­лять беззащитное «брюхо» японца из турельного 7,62-мм пулемёта.

А последнему самолёту 2-го тю­тая откровенно не повезло, он успел отдалиться от американского соединения уже на 80 миль [148 км] и имел все шансы уце­ле­ть, если б не нарвался на возвращавшийся из дальнего патрулирования «Донт­лесс» тоже заместителя командира, но уже 2-й бо­м­ба­р­ди­ро­во­ч­ной эскадрильи капитан-лейтенанта Уолтера Генри. Все девять машин 2-го тютая были уничтожены.

Тем временем 1-й тютай в составе восьми бомбардировщиков под командованием капитана 3-го ранга Такудзё Ито наконец нашёл американские корабли, и в 17:00 командир эскадрильи доложил об этом в Рабаул. Радар «Лекс­и­н­гтона» в свою очередь обнаружил новую групповую цель в 16:49 всего в 30 ми­лях [55,6 км] от себя, то есть в момент, когда в воздух уже поднялись послед­ние четыре истребителя.

Однако из-за несовершенства техники, а также большого количества самолётов в воздухе – остатки первой волны японцев, 27 своих истребителей и пи­кировщиков, плюс пикировщики, возвращавшиеся из дальнего патруля – эта новая засечка далеко не сразу была идентифицирована, как самолёты против­ни­ка. Вторично новая цель была обнаружена лишь в 17:00 на расстоянии всего девять миль [16,7 км] от корабля, а в 17:02 наблюдатели на авианосце об­на­ру­жи­ли « ст­рой из шести или восьми бомбардировщиков » уже и визуально.

Даже в случае хорошо скоординированной атаки вторая группа «Бетти» не смо­гла бы появиться на сцене в настолько уда­ч­ный момент. Семь оставшихся «Уай­лд­кэтов» 1-го и 3-го дивизионов преследовали уже снизившиеся бомбарди­ров­щ­и­ки из первой группы и серьёзно отдалились от соединения. Пять истребите­лей 2-го дивизиона, в свою очередь, выстроились в круг над ави­а­но­с­цем в ожи­дании по­садки.

Таким образом, единственными, кто стоял между «Лексингтоном» и прибли­жа­ю­щимися на высоте 3000 метров японскими бомбардировщиками, было оставленное в резерве звено старшего лейтенанта Эдварда О'Хэйра. Ему наконец-то предо­с­та­вилась возможность тоже немножко пострелять. Получив целеуказание два «Уа­й­лдкэта» отправились на перехват.

Порядок и направление атак старшего лейтенант Эдварда Г. О'Хэйра, 20 февраля 1942 года (Реконструкция Джона Ландстрома)

В качестве первой жертвы О'Хэйр выбрал правое звено из трёх самолётов, ата­куя сверху-справа он расстрелял правый дви­га­тель правого ведомого, а затем, аккуратно сместив прицел, также правый двигатель уже левого ведомого. Обе машины за­го­ре­лись, начали терять высоту и вывалились из строя. Стараясь не столкнуться со сбитыми им самолётами, старший лейтенат О'Хэйр проскочил сквозь японский строй и начал набирать высоту для нового захода уже с про­тивоположной стороны.

По­лу­чив время оглядеться, О'Хэйр не обнаружил своего ведомого – как ока­за­л­ось, у того заклинили пулемёты, и он был вынужден крутить фигуры высшего пилотажа в надежде, что перегрузки помогут передёрнуть затворы. Таким об­ра­зом старший лей­те­нант остался единственным защитником «Лексингтона». Вто­рая атака была проведена уже не поперек строя, а по диагонали, слева-сзади. Пе­рвой очередью он поджёг левый двигатель крайнего левого самолёта 3-го неполного двухсамолётного звена, а за­тем, продолжая движение, также левый двигатель левого ведомого 1-го звена. Набирая высоту для следующего захода О'Хэйр заметил, что на первом из подожжённых им во втором заходе самолёте сработала система пажаротушения, пламя исчезло, и оставляющая шлейф лью­щегося из пробитого бака бензина «Бетти» упорно нагоняет строй.

К этому моменту пять оставшихся в строю японских бомбардировщиков уже по­чти достигли точки сброса и вокруг них на­ча­ли рваться снаряды 127-мм зе­ниток «Ле­ксингтона». Не обращая внимания на разрывы одинокий «Уайлдкэт» начал третий за­ход. На этот раз целью была выбрана командирская машина, на ко­то­рой должен был находиться наиболее опытный бомбардир под­ра­з­де­ле­ния. О'Хэйр прицель­но расстрелял левый двигатель «Бетти», причём настолько ус­пе­шно, что огром­ный двухрядный 14-цилиндровый двигатель «Мицубиси Касэй» весом в три че­т­верти тонны сорвало с креплений, и он улетел в сторону.

Взрыв был настолько впечатляющим, что уцелевшие японские лётчики доложи­ли затем о прямом попадании зенитного сна­ря­да в самолёт командира эскад­ри­льи. Лишившуюся двигателя и части мотогондолы машину развернуло влево, и она начала падать. Однако находившийся в ней главный бомбардир эскадри­льи уже успел вывести подразделение в точку сброса, и через считанные секун­ды че­тыре оставшихся в строю «Мицубиси» G4М освободились от своих восьми бо­мб, а старший лейтенант О'Хара тем временем атаковал свою шестую цель, но, выдав короткую очередь, пулемёты замолчали – у «Уайлдкэта» за­ко­н­чи­л­ся бое­комплект (по 430 патронов на каждый из его четырёх 12,7-мм стволов).

«Мицубиси» G4М командира эскадрильи капитана 3-го ранга Такудзё Ито. Хорошо видно отсутствие левого двигателя с большей частью его мотогондолы, а также шлейф бензина из правого крыльевого бака. Съёмка с борта авианосца «Лексингтон», 20 февраля 1942 года.

С момента первого захода и до окончания боезапаса прошло всего четыре минуты, и всё это время на «Лексингтоне» принимали истребители 2-го дивизиона. При эт­ом авианосец не мог идти постоянным курсом на ветер – это превратило бы его в иде­а­ль­ную мишень для бомбардировщиков противника – поэтому пилотам (а та­к­же посадочному сигнальщику капитан-лейтенанту Дибреллу) пришлось за­дей­ствовать весь свой опыт, чтобы посадить пять машин на полётную палубу кора­б­ля, описывавшего ши­ро­кую циркуляцию на скорости 30 узлов [55,6 км/ч] с ру­лём, зафиксированным на 30°.

В 17:09 последний самолёт коснулся па­лу­бы и Дибрелл едва успел покинуть свой пост на корме и прыгнуть в укрытие, когда за этой кормой начали рваться ави­а­бомбы. Вторая группа сработала намного точней первой – ближайший вз­рыв по­днял столп воды всего в 30 метрах от корабля, и уходившие японские лётчики при­няли это за прямые попадания.

А в это время мичман Ватанабэ, пилот самолёта командира эскадрильи смог ка­ким-то чудом остановить падение по­те­ря­в­ше­го двигатель бомбардировщика, вы­ровнять машину и направить её на американский авианосец. Но командир «Ле­ксингтона» уже мог маневрировать и развернул корабль кормой к прибли­жаю­ще­муся самолёту. Тот уже входил в зону поражения сре­д­ств ПВО ближнего рад­и­уса, и на авианосце отчётливо видели отсутствие левого двигателя и яркие «лы­ч­ки» командира эс­ка­д­ри­льи на киле «Бетти».

Японский пилот избавился от бомб в попытке облегчить самолёт, но трассеры 28-мм зенитных ав­то­ма­тов и 12,7-мм пулемётов уже сошлись на обречённой ма­шине, и в какой-то момент она потеряла управление, перестала пытаться следовать за ук­ло­ня­ю­щи­м­ся «Лексингтоном» и, пролетев мимо корабля, упала в воду более чем в кило­метре перед авианосцем.

«Мицубиси» G4М командира эскадрильи капитана 3-го ранга Такудзё Ито (хорошо видны командирские «лычки» на киле) на бреющем полёте пытается совершить таран «Лексингтона». Съёмка с борта авианосца, 20 февраля 1942 года.

Между тем пять «Бетти» всё ещё оставались в воздухе, три из них избежали атак Эдварда О'Хэйра, а две были им серьёзно по­в­ре­ж­де­ны. Один их тройки неповре­ж­дённых подвернулся ведомому Джона Тача лейтенанту Эдварду Селлстрому и был им сбит в девяти милях [16,7 км] от американского соединения. Четыре оставш­их­ся машины двумя группами направились к Рабаулу, но одна из них была ата­кована SBD-2 «Донтлесс» всё того же заместителя командира 2-й разведывательной эс­ка­дрильи капитан-лей­те­на­н­та Эдварда Аллена, который только что уже сбил двух «подранков» из первой группы.

Расстреляв без видимого ре­зу­ль­тата боекомплект курсовых 7,62-мм пу­­ле­мё­т­ов пилот не успокоился и продолжал преследовать выбранный им самолёт, ме­то­ди­ч­но заходя сбоку с тем, чтобы дать возможность поработать турельному пу­лемёту стрелка-радиста. Расстреляв и его бо­е­ко­м­п­лект (и удалившись уже на 150 миль [278 км] от «Лексингтона») разачарованный Аллен отвернул на авиа­носец.

На самом деле его усилия не пропали даром – у атакованной им неповреж­дён­ной машины был выбит правый двигатель и изрешечены топливные баки. В ре­зультате этот «Мицубиси» G4М с трудом дотянул до ближайшей земли, где был вынужден садиться на воду, что означало потерю самолёта. Такая же судьба по­с­тигла ещё одну «Бетти», повреждённую ещё во время пе­р­во­го захода Эдвар­да О'Хэйра. Выжившие члены экипажей обоих самолётов были поздней подоб­ра­ны, а до родного аэ­ро­дро­ма дотянули лишь две из семнадцати вылетевших машин.

Однако японцы не теряли надежды достать соединение противника если не с во­з­ду­ха, то хотя бы силами спешащего из Трука соединения надводных кораб­лей. Но для этого требовалась не терять аме­ри­ка­н­цев из вида. Для этих целей на поиск были отправны ещё одна летающая лодка «Каваниси» Н6К «Мэйвис» и разведывательный гидросамолёт «Аити» Е13А «Джейк». Первая исчезла без сле­да, а второй всё же успел обнаружить 11-е оперативное со­е­ди­не­ние, доложить его координаты и курс, после чего также исчез на обратном пути. В американ­с­ких записях отсутствуют ка­кие бы то ни было упоминания не только о сбитии этих самолётов, но даже об их обнаружении.

Уцелевшие японские лётчики оптимистично докладывали о бомбовых попада­ниях в авианосец, таране авианосца и ещё од­но­го корабля, а также о восьми сбитых «Уайлдкэтах». Суммарные потери самих японцев за эти несколько часов составили девятнадцать самолётов: три «Каваниси» Н6К, пятнадцать «Мицубиси» G4М и один «Аити» Е13А. Общие безвозвратные потери лётного состава на­с­чи­ты­ва­ли 125 человек, из ко­то­рых 34 были пилотами, включая вторых пилотов многомоторных машин и ком­а­ндира эскадрильи. *

Од­на­ко этим последствия данной авантюры командира 24-й воздушной флоти­лии контр-адмирала Еидзи Гото не ог­ра­ни­чи­лись. Японскому командованию пришлось срочно перебрасывать в Рабаул не только 3-й дивизион значительно поредевшей бом­ба­р­ди­ро­во­ч­ной эскадрильи, но и дополнительно направить туда часть сил 1-го кокутая (авиагруппы) из Голландской Ост-Индии.

Кро­ме того, командующему 4-м флотом вице-адмиралу Иноуэ пришлось из-за отсутствия воздушной поддержки на пять дней от­ло­жить запланированное на 3 марта 1942 года вторжение на северо-восточное побережье Новой Гвинеи. Таким образом, ста­ра­ни­я­ми 3-й истребительной эскадрильи часть задач, поставлен­ных перед 11-м оперативным соединением, была всё же вы­по­л­не­на, несмотря на от­ме­ну самого рейда.

Капитан 3-го ранга Джон С. Тач (F-1) и старший лейтенант Эдвард Г. О'Хэйр (F-13) на своих F4F-3 с нанесёнными на них флажками Императорского флота по числу сбитых самолётов противника (три и пять, соответственно). Пёрл-Харбор, апрель 1942 года.

Тем временем на «Лексингтоне» тоже подсчитывали потери и победы. Первые со­ставили два истребителя, одного погибшего и одного раненого пилота. Побед же насчитали семнадцать: две четырёхмоторных летающих лодки и пятнадцать двухмоторных бо­м­бардировщика неизвестной пилотам модели. Строго говоря, последних было ли­­шь тринадцать, хотя два севших впоследствии на воду «Мицубиси» G4М тоже можно к ним отнести. В результате на «счёт» капитана 3-го ранга Тача были записаны три вражеских самолёта (один ли­ч­но и два в составе звена), а на «счёт» стар­ше­го лейтенанта О'Хэйра – шесть побед лично.

Однако сам он, в отличие от на­б­лю­да­в­ших с авианосца, был сильно не уверен в последней, поэтому количество было сокращено до пяти (в реальности три сби­тых и два серьёзно повреждённых). За каких-то четыре минуты боя 28-летний пилот не только спас свой корабль, но и заработал пра­во именоваться «асом».

Что лю­бопытно, несмотря на то, что «Уайлдкэт» О'Хэйра был единственной цель­ю стре­лков обо­ро­ни­те­ль­ных точек восьми японских бомбардировщиков (а в су­м­ме это было 32×7,7-мм пулемёта и 8×20-мм пушек), в его самолёте нашли ли­шь два попадания 7,7-мм пуль. Пробоин же от осколков «дружественного ог­ня» 127-мм зениток «Лек­с­и­н­г­то­на» и кораблей эскорта насчитали гораздо больше.

C «дружественным огнём» связана и известная байка (неизвестной степени до­с­товерности), рассказанная сильно впо­с­лед­с­т­вии уже полным адмиралом Джон­ом Тачем. Согласно этой легенде, стрелки зенитных автоматов и пулемётов американского авианосца на­ходились то­г­да в состоянии, изящно поименованном « a little trigger-happy » – ин­ыми словами, у них ну очень чесались пальцы, лежащие на спу­с­ко­вых рычагах.

Что, в общем-то, неудивительно после двух подряд бомбёжек и двух попыток тарана в течении нескольких минут. В результате, во время захода «Уайлдкэта» О'Хэйра на посадку, у одного из пулемётчиков нервы не выдержали, и он встретил при­бли­жа­ю­щий­ся самолёт длинной очередью из своего 12,7-мм «Браунинга» с водяным охлаждением ствола, но к счастью не попал.

Выбравшись из кокпита, пилот, не обращая внимания на обступивших его с поздравлениями коллег, медленно дошёл до левой кормовой пулемётной га­лереи, уставился на мо­ло­до­го морпеха-пулемётчика, а затем изрёк: « Сынок, если ты ещё раз начнёшь по мне палить, когда я уже выпустил шасси, – то мне придётся доложить об этом твоему командиру. »

Чуть позже другие пилоты поинтересовались, понял ли он сам, что сказал? О'Хэйр задумался: « Не, ну я не имел в виду, что по мне можно стрелять, если шасси ещё не вы­пу­ще­но. Но это ведь могло заставить ме­ня уйти на второй заход, а я ненавижу грёбаный второй заход! »