Прошедший модернизацию авианосец «Саратога» прибыл в Сан-Диего, чтобы забрать свою авиагруппу как раз в день начала Тихоокеанской войны. Как уже гово­рилось, не­ко­м­п­лект матчасти 3-й истребительной составлял 45%, но так или ин­аче, в бой ид­ти бы­ло надо, поэтому капитан-лейтенант Тач удовлетворился тем, что выбил се­бе ещё один самолёт, реквизировав единственный оставшийся на авиабазе «Уайлдкэт».

Это был проходивший испытания XF4F-4, прототип следующей модели «Гру­м­ма­на», сна­б­жён­ной скла­ды­ва­ю­щи­ми­ся плоскостями, который пришлось срочно во­оружать. Кроме «родной» ави­а­гру­п­пы на авианосец было также погружено четырнадцать истребителей «Брюстер» F2A-3 «Баффало» и личный состав 221-й истребительной эскадрильи мор­с­кой пе­хо­ты, которые требовалось доставить в Пёрл-Харбор.

По прибытии в главную базу Тихоокеанского флота США «Саратога» получила первый боевой приказ: доставить гар­ни­зо­ну атолла Уэйк, только что что успеш­но отразившему первый японский штурм, но потерявшему при этом бóльшую часть из имевшихся там двенадцати «Уайлдкэтов», подкрепление в виде той самой 221-й эскадрильи морской пехоты, а также обеспечить во­з­ду­ш­ное прикрытие выг­руз­ки доставленных туда боеприпасов и эвакуации гражданского персонала.

Что любопытно, по­те­ря­н­ные на Уэйке машины были для 3-й истребительной не совсем чужими, потому как на них стояли пулемёты, вы­ли­зан­ные и пристреля­н­ные оружейниками Тача. Незадолго до начала войны их у него реквизировали, когда в срочном по­ря­д­ке пере­во­о­ру­жа­ли на «Уайлдкэты» 211-ю истребительную эскадрилью морской пехоты, отправляемую на Уэйк на борту авианосца «Эн­те­р­пра­йз». А ору­же­й­ни­кам 3-й истребительной пришлось тогда в авральном режиме при­во­дить в чувство но­ве­нь­кие, только что со склада, 12,7-мм «Бра­у­ни­нги».

Во время короткой остановки на Гавайях капитан-лейтенант Тач не терял вре­ме­ни и выбил себе ещё два истребителя, на этот раз F4F-3A. Теперь его эскад­ри­лья имела тринадцать «Уайлдкэтов» (уже трёх модификаций) при штате восемнадцать. По пути к Уэ­й­ку 14-е оперативное со­е­ди­не­ние, построенное вокруг «Саратоги», задержа­лось из-за необходимости дозаправки в море в условиях пло­хой погоды. Скорей все­го, к счастью, потому, как приди они вовремя, им бы пришлось встретиться со 2-й дивизией ави­а­но­с­цев Им­пе­ра­то­р­с­ко­го флота – авианосцами «Сорю» и «Хирю», на­п­равленными к Уэйку после рейда на Пёрл-Харбор. И вряд ли это за­ко­н­чи­лось бы чем-нибудь хорошим для американцев.

«Уайлдкэты» Уэйка. Как минимум семь истребителей F4F-3 из состава 211-й эскадрильи морской пехоты, выведенные из строя как в ре­зу­ль­та­те японских бомбёжек, так и воздушных боёв.

Так или иначе, операция была отменена, оставшийся без под­к­ре­п­ле­ний и снаб­жения Уэйк был со второй попытки захвачен японцами, а 221-ю истребительную эскадрилью морской пехоты на об­ра­т­ном пути доставили на атолл Миду­эй, где она будет почти полностью уничтожена полугодом спустя.

11 января 1942 года во время патрулирования авианосец «Саратога» был торедирован яп­о­нской подлодкой I-6. Японцы сочли ко­ра­бль (который они приняли за его систер­шип «Лексингтон») потопленным. Однако, несмотря на то, что в результате по­падания были затоплены три котельных отделения, несостоявшийся линейный крейсер не только остался на плаву, но и смог своим хо­дом пройти 420 миль [778 км] до Пёрл-Харбора. Там он оставил свою ави­а­г­ру­п­пу (а также четыре дву­х­орудийные башни с 203-мм орудиями главного калибра) и отправился на ремонт и модер­низацию на западное побережье США. Авиагруппа «Саратоги», вклю­чая 3-ю ис­требительную эскадрилью, на какое-то время оказалась «безлошадной».

К тому времени командование ВМС США, возглавляемое носившим пилотские «кры­лышки» адмиралом Эрнестом Кингом, ус­пе­ло принять меры по пополнению па­рка истребителей Тихоокеанского флота – у базировавшихся на Атланти­чес­ком по­бе­ре­жье 111-й и 121-й истребительных эскадрилий морской пехоты бы­ли рек­визированы все имевшиеся у них «Уайлдкэты» (34 еди­ни­цы), которые и были отправлены на Тихий океан как авиатранспортами, так и на борту перего­нявше­гося с Атлантики авианосца «Йорктаун».

Таким образом, к началу февраля 1942 года Тихоокеанский флот США, а также пр­и­данные ему силы морской пе­хо­ты располагали 89 «Уайлдкэтами» и 35 «Ба­ф­фа­ло» – в сумме 124 морскими истребителями, из которых далеко не все были бо­е­го­то­вы­ми. Тут можно вспомнить, что только на шести японских авианосцах, при­н­и­ма­вших участие в рейде на Пёрл-Харбор, на­с­чи­ты­ва­лось 126 «Зеро», и это не счи­та­я остальных авианосцев и истребительных частей берегового базирования. С другими типами палубных самолётов дело обстояло ничуть не лучше.

Ааианосец «Лексингтон» в конфигурации на начало войны, декабрь 1941 года (Секретная на тот момент антенна РЛС типа CXAM-1 замазана военной цензурой)

Однако, в результате 3-я истребительная эскадрилья впервые с лета 1941 года бы­ла, наконец, укомплектована штатным ко­ли­чес­т­вом самолётов, хотя о резерв­н­ых ма­шинах пока приходилось лишь мечтать. Вторая половина января прошла в на­пря­жён­ных тренировках, как тактических, так и в стрельбе «по конусу», бл­а­го с авиабензином и обычными 12,7-мм патронами де­фи­ци­та не наблюдалось, чего нельзя было сказать о патронах с зажигательными пулями.

Ну а кроме того, почти 37-летнему Джону Тачу, прослужившему к тому времени более четырнадцати лет (не считая четырёх лет училища в Ан­на­по­лисе) было присвоено, наконец, звание капитана 3-го ранга. Продвижение по карьерной лестнице в ВМС США в мирное вре­мя было очень неторопливым, почти по пять лет в каждом звании.

Поступление морпеховских F4F-3 позволило также решить ещё одну срочную задачу – перевооружить на них 2-ю ис­тре­би­тель­ную эскадрилью, базировав­шу­юся на авианосец «Лексингтон», что до сих пор летала на F2A-3 «Баффало». Это тре­бо­вало переподготовки пилотов, поэтому 26 января 1942 года эскадрилья вернувшегося в базу корабля была отправлена на берег, а когда спустя четыре дня «Ле­ксингтон» вышел в очередной поход, её место на авианосце заняла «безло­шадная» 3-я истребительная капитана 3-го ранга Тача.

В отличие от Императорского флота, американские палубные эскадрильи были полностью самостоятельными подразделениями, включавшими в себя как лёт­ный, так и «наземный» состав из авиамехаников, оружейников и т. д., что и поз­во­ляло быстро и сравнительно безболезненно проводить при необходимости подобные «роки­ро­вки». Заодно Тачу удалось из­ба­вить­ся и от со­м­ни­тель­ной боевой ценности про­то­типа XF4F-4 – его сбагрили 2-й истребительной в обмен на обычный F4F-3 под предло­гом того, что их механикам тоже будет полезно потренироваться в обращении со складывающимися плоскостями новой модели, которая вскоре поступит на во­о­ружение.

Если целями предыдущих рейдов американских авианосцев были японские ба­зы в центральной части Тихого океана – на Ма­р­ша­л­ловых островах и островах Гилберта – то теперь путь 11-го оперативного соединения, построенного вокруг авианосца «Ле­к­с­и­н­г­тон», лежал южней экватора. Из-за быстро меняющейся обстановки цели похода постоянно пересматривались, и в конце ко­н­ц­ов 16 фе­в­ра­ля было решено нанести удар по ключевой точке юго-восточного сектора японского «об­о­ронительного пе­ри­мет­ра», не­да­в­но захваченному японцами порту Рабаул на северном побережье острова Новая Британия, архипелаг Бисмарка – рейд №3 на карте выше.

Исходя из того, что по да­н­ным раз­ве­д­ки японские авианосцы находились в тот момент в районе Голландской Ост-Индии, планировалось на рассвете 21 фев­ра­ля вне­за­п­ным авиаударом подавить авиацию противника, и, в случае удачного развития событий, затем отправить тя­жё­лый кре­й­сер «Пенсакола» с парой эс­ми­нцев для артиллерийского обстрела порта и находящихся там судов.

Однако, предоставленные австралийской разведкой данные о японских силах на острове к тому времени серьёзно устарели. В ра­м­ках подготовки к дальнейшему про­д­ви­же­нию на юг – на южное побережье Новой Гвинеи и Соломоновы острова – в Ра­ба­ул кро­ме всего прочего были переброшены два дивизиона эскадрильи базовых удар­ных самолётов (18 двухмоторных «Мицубиси» G4M1 «Бет­ти») * , а также ис­тре­би­те­ль­ная эскадрилья (16 «Мицубиси» А5М «Клод» и 10 «Мицубиси» А6М «Зеро»).

Кро­ме того, пре­ды­ду­щие рейды аме­ри­ка­н­с­ких авианосцев заставили команд­о­ва­ние японского 4-го флота, отвечавшего за регион, всерьёз за­ду­ма­ть­ся о воз­мо­ж­но­сти подобных рейдов как на Рабаул, так и даже на их главную в этом секторе базу на ат­олле Трук (Каролинские острова). Поэтому они серьёзно усилили дальнее па­т­ру­ли­р­о­вание прилегающих акваторий, для чего в Рабаул перебросили ещё и ди­визион тяжёлых че­ты­рё­х­мо­то­р­ных летающих лодок «Каваниси» Н6К «Мэйвис».

Летающая лодка «Каваниси» Н6К «Мэйвис»

В 10:30 20 февраля 1942 года одна из этих лодок передала сообщение об обнаруже­нии вражеского соединения, следующего ку­р­сом 315° на пеленге 75° и расстоя­нии 460 миль [852 км] от Рабаула. После чего летающая лодка грамотно скры­л­а­сь в низкой облачности и продолжила наблюдение. К несчастью для команди­ра данной «Мэйвис», старшего лейтенанта Набору Сакаи * , об­на­ру­же­н­ные им ко­раб­ли уже были оснащены такой полезной вещью, как радары ПВО. Причём два из них – сам «Ле­к­си­н­г­тон» и тяжёлый крейсер «Пенсакола» – несли самые мощные на тот момент в американском флоте корабельные РЛС дальнего обнаружения типов CXAM-1 и CXAM ме­т­ро­во­го диапазона (200 МГц) и мощностью 15 кВт.

Но не надо забывать, что корабельные радары ПВО «первого поколения» были крайне примитивными. Всё, что видел опе­ра­тор радара, – это всплески на экра­н­чике осциллоскопа. Таким образом можно было определить дальность до цели те­о­ре­ти­че­с­ки с то­ч­но­с­тью ±200 ярдов [0,1 мили, 183 метра], а зная положение ант­е­н­ны – и пеленг на неё с точностью ±3°. Далее помощник оператора вручную наносил точки на графический пла­н­шет, благо­да­ря чему после серии за­се­чек появлялась возможность оп­ре­де­лить примерные курс и скорость цели, на что тра­ти­лось драгоценное время.

Ещё одной проблемой было то, что данные РЛС не умели оп­ре­де­лять высоту це­ли – фактически её лишь при­ки­ды­вали , исходя из кривизны поверхности плане­ты: если цель об­на­ру­же­на на такой-то да­ль­но­с­ти, то она не может быть ниже та­кой-то высоты; и наоборот, если цель исчезла с радара, то, скорей все­го, она сни­зилась до высоты не более такой-то. Тео­ре­ти­че­с­ки, радар CXAM-1 был спо­со­бен обнаружить одиночную воз­ду­ш­н­ую вы­со­т­ную цель типа «бомбарди­ров­щик» на дальности в 70 миль [130 км]. Од­на­ко в ре­а­ль­но­сти японская летающая лодка со скромным раз­ма­хом крыла в сорок метров была обнаружена лишь на вдвое меньшей дальности.

1. Антенна РЛС CXAM-1; 2. Собственно радар; 3. Сигнал на ос­ци­л­ло­ско­пе типа «Scope A», где (а) излучённый импульс, (b) от­ра­жё­н­ный сигнал, (с) время, прошедшее меж­ду из­лу­че­ни­ем импульса и приёмом его отражения, а следовательно – расстояние до объекта.

Зато это произошло ещё за пятнадцать минут до того, как старший лейтенант Сакаи пе­ре­дал своё сообщение. Немедленно после об­на­ру­же­ния в 10:15, с палубы авиа­но­сца были подняты три находившихся в боевой готовности двухсамолётных звена ис­т­ре­би­те­лей во главе с командиром 3-й истребительной эскадрильи, капитаном 3-го ранга Джоном Тачем. Диспетчер ис­тре­би­те­лей ПВО, отправил звено коман­дира на перехват «бандита» * , оставив два остальных в резерве. При­быв в рай­он цели, Тач об­на­ру­жил там низкую облачность с дождевыми шква­ла­ми. Он уточ­нил расположение радарного «контакта», после чего при­с­ту­пил к прочёсыванию облаков.

Всё, чем могли ему помочь операторы радара и диспетчер, были уверения, что противник на­хо­дит­ся «где-то у тебя под юбкой». В какой-то момент командир 3-й истребительной даже увидел проскочившую под ним на вс­т­ре­ч­ном курсе ог­ро­мную летающую лодку, после чего опять потерял вражеский самолёт. Но вскоре диспечер со­о­б­щил ему, что «контакт» пропал. Это могло означать лишь одно – тот снизился ниже облачности, чтобы глянуть, что там про­ис­хо­дит с об­на­ру­же­н­ны­ми им американскими кораблями.

С учётом расположения пулемётных точек летающей лодки, капитан 3-го ранга Тач принял решение атаковать сверху, с двух ракурсов. Он отдал команду «де­л­а­ем вилку» и спикировал, выбрав своей целью правую пару двигателей на огро­мном кры­ле-парасоли. Очереди четырёх 12,7-мм пулемётов распороли обшивку плоскости и крыльевой бензобак, за самолётом по­тя­ну­л­ся шлейф бензина, а вот огня второго истребителя почему-то не было видно. Разворачиваясь для следу­ющего захода Тач с удивлением обнаружил, что его ведомый, лейтенант Эдвард Селлстром слишком буквально понял его команду – он решил за­й­ти с другого бо­рта, пролетев прямо за кормой летающей лодки.

Хвостовой стрелок «Мэйвис» ожидаемо поприветствовал данный ма­н­ёвр оче­ре­дью 20-мм снарядов, от которых «Уайлдкэт» Селлстрома увернулся каким-то чу­дом. На следующем заходе Тачу удалось расстрелять двигатели и поджечь бе­н­зобак. Охваченая огнём 20-тонная машина начала падать. Командир 3-й ис­т­ре­­би­те­ль­ной от­чёт­ли­во видел японских пилотов, не предпринимавших ника­ких попыток выпрыгнуть с парашютом. В 11:12 ле­та­ю­щая ло­д­ка во­ш­ла в воду со взры­вом, дым от которого увидели даже с находящегося более чем в 30 милях [55,5 км] «Ле­к­с­и­н­г­то­на». Джон Тач сбил свой первый вражеский самолёт.

Хвостовая точка летающей лодки была вооружена турельной версией той же автоматической пушки обр. 99 мод. 1, на базе швейцарского «Эрликон» FF, что стояли тогда на «Зеро». Кроме того, «Каваниси» Н6К была вооружена четырьмя 7,7-мм пулемётами обр. 92 (авиационная версия известного ручного пулемёта «Льюис»)

Не успели они вернуться на авианосец, как оператор радара доложил о новом «контакте». Это была ещё одна «Каваниси» H6K, патрулировавшая соседний се­ктор и получившая приказ изменить курс и уточнить данные об обнару­жен­ном аме­ри­ка­н­с­ком соединении. На перехват этой цели было направлено второе де­журное звено, и в 12:18 с ней тоже было покончено. Этот са­мо­лёт даже не ус­пел выйти на связь с базой. Всё это время третье звено оставалось в резерве, и ком­а­ндовавший им старший лей­те­на­нт Эдвард О'Хэйр очень расстроился, что его так и не пустили пострелять. Ме­ж­ду тем, внезапность операции была утеряна, и об­е­им сторонам предстояло решать, что делать дальше.

Командир 11-го оперативного соединения контр-адмирал Уильсон Браун пре­к­ра­с­но понимал, что за те двадцать часов, что ос­та­ва­лись до выхода соединения на да­ль­но­сть атаки, японцы не только подготовят к торжественной встрече все име­ю­щи­еся в Ра­ба­уле силы, но ещё и начнут перебрасывать подкрепления со своей главной базы в этом регионе, атолла Трук. Поэтому он принял решение отказаться от рейда, но при этом продол­жа­ть – до наступления темноты – движение в сторону острова Новая Британия. С тем, что­бы японское командование обе­с­по­ко­и­лось ситуаций на юго-восточном фланге настолько, чтобы снять какие-то силы с западного направления и тем ос­ла­бить давление на силы союзников, оборонявших Голландскую Ост-Индию. В чём, собственно, и заключалась «сверхзадача» операции. По­с­ле чего можно было и отступить.

Где-то его расчёты оправдались. Командующий японским 4-м флотом вице-ад­мирал Сигэёси Иноуэ действительно сфо­р­ми­ро­вал на Труке оперативное соед­ниение из четырёх тяжёлых и двух лёгких крейсеров, плюс эсминцы эскорта, что должны были перехватить американское авианосное соединение в ночной то­рпедно-артиллерийской атаке. Но это было сделано за счёт собственых сил, без отвлечения задействованных на западном для японцев направлении.

Однако эти корабли смогли бы при­быть в район Рабаула в лучшем случае через пару суток, а командующему 24-й флотилией морской авиации берегового ба­з­и­ро­ва­ния контр-адмиралу Еидзи Гото, которому подчинялись переброшенные на Новую Британию самолёты, пришлось при­ни­мать решения в режиме «здесь и се­йчас». Как уже говорилось выше, эти силы в виде свежесформированного 4-го кокутая (ави­а­гру­п­пы) состояли из неполной эскадрильи бомбардиров­щик­ов-торпедоносцев (третий дивизион занимался боевым ско­ла­чи­ва­ни­ем на Ма­ри­­а­н­ских островах) и эскадрильи истребителей.

«Мицубиси» G4M1 «Бетти» из состава 4-го кокутая 24-й воздушной флотилии, февраль 1942 года

Здесь можно напомнить, что «Мицубиси» G4M1 «Бетти» были теми самыми ма­шинами, что не так давно впервые про­де­мо­н­с­т­ри­ро­вали всему миру, что морс­кая авиация способна топить тяжёлые корабли – до линкоров включительно. Именно они ещё 10 декабря 1942 года потопили британские линкор «Принс оф Уэльс» и линейный крейсер «Рипалс» – при­чём не вне­за­п­ным ударом в гавани, а маневрирующие на полном ходу в море и ведущие зенитный огонь. Но поскольку данные восемнадцать бо­м­бар­ди­ро­в­щи­ков планировали применять в первую очередь по наземным целям, то в Рабаул не было доставлено не только са­м­ое грозное противокорабельное оружие японцев – авиа­торпеды, в наличие не имелось даже тяжёлых (500 или 800-кг) про­ти­во­ко­ра­бе­ль­ных бронебойных авиабомб.

Это было далеко не единственной проблемой. Вражеское соединение было обнаружено в 460 милях [850 км] от Рабаула. То есть, 920 миль [1700 км] в эконо­мичном режиме в оба конца, плюс набор высоты, плюс запас на 10-15 минут боя на полном газу. Это лежало за пределами возможностей не только устарев­ших «Мицубиси» А5М, но даже и гораздо более дальнобойных «Зеро» без подвесных баков. А этих копеечных ба­ков, как некоторые, наверное, уже догадались, в Рабауле также не нашлось.

Сложно сказать, какими именно соображениями руководствовался командир 24-й воздушной флотилии контр-адмирал Го­то, отправляя лишённые истре­би­тельного прикрытия и адекватного вооружения самолёты против вражеского соединения, в со­с­та­ве которого явно имелся как минимум один авианосец. Во­з­можно, он переоценивал характеристики новейших машин, а также боевой оп­ыт их пилотов и бомбардиров (все уже имели опыт этой кампании, в ко­торой они участвовали с пе­р­во­го дня, а большинство успело повоевать ещё в небе Китая).

Возможно, на основании именно опыта войны в Китае, он сильно не­до­о­це­ни­вал возмо­ж­ности истребителей противника. А возможно, исходил из того, что осуждение за неудачные действия будет всяко меньше, чем за без действие. Так или иначе, в 13:10, окончательно убедившись, что обе летающие лодки, обнаружившие ам­е­­ри­ка­н­с­кое соединение, потеряны, контр-адмирал Гото отдал приказ.

Семнадцать бомбардировщиков «Мицубиси» G4M1 (у одной из машин возникли пробле­мы на взлёте), вооружённые парой ави­а­бо­мб калибра 250-кг каждый, и взглав­ляемые командиром эскадрильи капитаном 3-го ранга Такудзё Ито, поднялись в воздух. Я ни­где не нашёл упоминания о типе бомб, что несли эти самолёты, так что возможно, что это также были даже не про­ти­во­ко­ра­бе­ль­ные обр. 99, а предназначенные для наземных целей тонкостенные фу­гаски обр. 98. Самолёты по­с­т­ро­и­лись подивизионно и взяли курс на северо-восток.