Неоновые цифры, казалось, горели на периферии зрения с укором. Я потратила драгоценную попытку. Целую жизнь на этого… этого остроухого поганца!

Ситуация была критической. Но Система сама себя перехитрила. Она хотела не только получить от меня информацию, но и забрать мою жизнь. И в первой раз в этом преуспела, бесспорно.

Зато теперь мы остались в абсолютно равных условиях. Никто из нас не узнал ничего нового. Я и не планировала раскрывать ему подробности канона, но мне требовалось выиграть время. Кто знает, что эта садистская Система засчитала бы за «информацию»?

Мгновение спустя реальность со щелчком встала на место, и я снова сидела напротив него. Тот же изящный столик, тот же дурманящий аромат цветов, та же безмятежная, как летнее утро, улыбка на его ангельском лице. Его пальцы, до безобразия аристократичные, плавно протягивали мне ту самую злополучную фарфоровую чашку с золотистой жидкостью.

— Это мой собственный рецепт, — зазвучал мелодичный голос Аллиама, повторяя прошлый диалог слово в слово. — Очень помогает успокоить разум…

Я сделала дерганое движение, делая вид, что тянусь за салфеткой, отчего мой локоть задел носик пузатого фарфорового чайника. Тот описал в воздухе короткую дугу и разбился о каменный пол с печальным, пронзительным звоном. Тёмный отвар растекался лужей, стремительно впитываясь в пористый песчаник.

— Ой, прости, Аллиам, я сегодня такая неловкая! — истерично вскрикнула я с почти настоящим испугом.

Я прикрыла ладонью рот, широко раскрыв глаза в преувеличенном, комичном ужасе.

— Боже правый! Что я наделала! Я испортила твой прекрасный сервиз! Я просто в ужасе, я сегодня совершенно рассеянная!

Я отыгрывала эту роль на пределе возможностей — смущённая, виноватая, слегка истеричная и неуклюжая девица, с которой вечно случаются катастрофы. И точно ничего хорошего.

Краем глаза я наблюдала за его лицом, жадно ловя малейшую тень эмоций. Его безупречная улыбка застыла, стала неподвижной, точно нарисованная на фарфоре. В самой глубине изумрудных глаз мелькнула быстрая, точно бросок кобры, искра ярости и брезгливости. Правильное сравнение — змеёныш.

Впрочем, в следующее же мгновение эта жгучая неприязнь была успешно подавлена. Скрыта под толстым слоем безупречной, ледяной маски эльфийской учтивости.

— Ничего страшного, — ровно произнёс он, но его голос потерял каплю меда, став чуть более отстранённым. — Пустяки. К сожалению, это был весь чай… Но в наших чашках ещё осталось, — он с лёгким, мученическим вздохом взял свою уцелевшую чашечку и сделал маленький, демонстративный глоток.

— Мне ужасно жаль, — громко всхлипнула я, продолжая свой моноспектакль.

Я определенно открыла в себе неожиданные актерские таланты, которые были достойны самого пристального внимания. Как минимум Оскара! А если кто-то из Академии считал иначе, то он явно ничего не смыслил в искусстве выживания.

Встав из-за стола, я слегка пошатнулась для пущего правдоподобия. И наклонилась вперед, прямо к нему.

— Я… я хотела тебе кое-что рассказать. Можно… на ушко? Только шепотом?

Эльф удивился и нахмурился.

Мой запрос балансировал на грани оскорбления. Прикасаться к острым ушам эльфа, тем более приближать к ним свои губы, обдавая их горячим дыханием, дозволялось лишь самым близким родственникам или супругам. Это была самая чувствительная, почти сакральная зона.

— Это очень-очень важно, — прошептала я, позволив своему голосу натурально задрожать. И в нём звучала совершенно не наигранная дрожь — это было эхо моей недавней агонии. И нынешней ярости. — Я недавно побывала в тех подземельях под Южной башней… И там… там…

— Что там? — парень не удержался и сам подался навстречу, нарушая дистанцию. Его любопытство перевесило врожденную эльфийскую осторожность. — Что вы там видели, Агнесса?

— НИ-ЧЕ-ГО! — рявкнула я прямо ему в лицо, растягивая слово, представляя канат из его нервов. — Представляешь?! Не дошла даже до первого поворота! Только темные, склизкие стены. А я, как назло, панически боюсь темноты! Чтобы я еще хоть раз туда сунулась? Да ни в жисть! Лучше тебе вообще об этом не знать!

Последнюю фразу я прошипела уже сквозь сжатые зубы. И прежде чем этот идеальный «плюшевый мишка» успел отреагировать на мой словесный бред, я схватила свою чашку и резко выплеснула всё её отравленное содержимое ему прямо в лицо.

Горячая жидкость с плеском окатила его идеальные аристократические черты, мгновенно смывая с них маску доброты. Золотистые капли закапали с длинных светлых ресниц, потекли по скулам, и, что самое главное — несколько капель попало на его полуоткрытые в шоковом удивлении рот.

Впервые за весь этот попаданческий кошмар я искренне и злорадно надеялась, что противоядия в кармане у него прямо сейчас не припасено.

С волками жить — по-волчьи выть, Ваше Остроухое Величество.

Я отскочила от стола, всплеснув руками в комичном, карикатурном ужасе.

— Ох! Что это опять со мной?! Я себя сегодня просто не узнаю! Наверное, я и правда слишком переутомилась после лекций. Мне нужно срочно отдохнуть. Прям очень срочно-срочно! Не провожай, я дорогу до выхода прекрасно помню!

Он сидел совершенно неподвижно. Абсолютно обескураженный, ослепленный, с отравленным чаем, капающим с подбородка на дорогую, безупречную униформу Дома Земли. Шок эльфа был настолько глубоким, что даже его хваленый самоконтроль дал капитальный сбой.

Вероятно, подобное происходило с ним впервые в жизни. Жертва не падала в обморок от его улыбки, не ловила доверчиво каждое слово, не умирала тихо в кресле, а с криком плеснула ядом в его ангельскую физиономию. Как она вообще осмелилась?!

— Ко-неч-но, — наконец выдавил он по слогам. Его потемневший взгляд был расфокусирован и прикован к растекающейся луже на столе. — Отдыхайте, леди Агнесса. Искренне надеюсь, что вам станет… лучше.

— Я тоже на это очень надеюсь! — звонко бросила я через плечо.

И почти вприпрыжку бросилась вон из душной оранжереи, ни разу не оглядываясь, пока он не пришёл в себя и не потянулся за ядовитыми лианами.

По спине под мантией струился ледяной пот, ладони нещадно дрожали от переизбытка адреналина. Я только что потратила одну из своих жизней. Осталось всего две перезагрузки.

Коварный эльфийский маньяк! Как же я так глупо потеряла бдительность? Чёрт бы побрал всех этих остроухих с их сладкими, ядовитыми улыбками!

Я почти выскочила на главную аллею Академии, ещё до конца не придя в себя от пережитого, как вдруг прямо передо мной, точно соткавшись из вечернего воздуха, возник...