Моя рука предательски дрогнула. Фарфоровая чашка с лёгким, звенящим стуком опустилась обратно на блюдце.

Я подняла на него медленный взгляд.

Эльф смотрел на меня с прежним безупречным выражением озабоченности. Но в самой глубине его изумрудных глаз, там, где должно было плескаться лишь дружеское участие, промелькнула хищная искорка.

Нетерпеливое ожидание. Любопытство. Извращённое желание увидеть, как именно развернётся спектакль, где единственным зрителем и режиссёром был он сам.

— Чай не по вкусу? Или, может, заварился слишком крепко? — мягко спросил парень.

По этой красивой, идеальной физиономии так и хотелось зарядить кулаком. Маньяк чёртов.

— Что ты туда подмешал? — хриплым шёпотом выплюнула я.

Вмиг моё настороженное отношение к нему сменилось такой лютой, обжигающей ненавистью, что я сама себя не узнала.

Крошечной капли, едва коснувшейся моих губ, оказалось достаточно.

Я резко рванула рукой, и чашка, описав короткую дугу, вдребезги разбилась о каменную плиту пола. Тёмные брызги травяного отвара разлетелись по светлому камню, как капли грязной крови.

— Ай-яй-яй, — укоризненно поцокал он языком, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая, почти скучающая насмешка. — Как же неосторожно, леди Агнесса! Это, между прочим, очень дорогой сервиз. Тончайшая ручная работа. Таких больше нет.

— Тебе ли сейчас сокрушаться о посуде?! Что. Ты. Мне. Подмешал?!

— Любопытно, — оценивающе проговорил эльф, так и не ответив на мой прямой вопрос. — Даже не все маги высшего порядка могут разглядеть этот осадок. Как же это получилось у столь слабой, посредственной адептки Тьмы?

Я, как и он секундой ранее, многозначительно промолчала, сверля его ненавидящим взглядом.

Его маска добродушия на мгновение соскользнула, обнажив холодную злость и искреннее недоумение. Вероятно, раньше таких осечек с его жертвами не случалось. Но что толку от моей проницательности, если я заметила отраву слишком поздно?

Внутри начал расползаться парализующий холод.

— Что ж, давай заключим сделку, — деловито предложил он, вернув себе спокойное, участливое выражение лица. — Ты расскажешь мне кое-что очень интересное, а я, возможно, найду для тебя противоядие. Думай быстрее. Время уже пошло. Тик-так... тик-так.

Прямо перед моими глазами, заливая всё поле зрения тревожным фиолетово-красным светом, вспыхнуло системное предупреждение.

{ВНИМАНИЕ! Обнаружена смертельная угроза! Квест «Чаепитие с эльфом» ведёт к плохой концовке: «Тихий уход».}

{Варианты действий:}

{1. Отказаться и попытаться найти помощь извне. (Шанс на успех: 10%. Последствия: необратимое отравление ядом, смерть до прибытия помощи лекарей).}

{2. Попытаться силой забрать противоядие. (Шанс на успех: 30%. Последствия: открытый магический конфликт, тяжёлые раны, тотальная вражда с Домом Земли).}

{3. Перезагрузить сцену. (Доступно точек сохранения: 3/4).}

Очешуеть! Эта Система буквально приперла меня к стенке, хладнокровно вынуждая потратить одну из моих жизней на перезагрузку!

Мой взгляд затравленно метнулся в сторону увитой лианами двери.

Я, как загнанный в силки зверь, не находила выхода. Липкое отчаяние железным обручем сдавило горло. За что Система это делает со мной? За мою дерзость? За побег с ритуала? За то, что я выжила там, где должна была умереть? Или за что-то, чего я ещё не знала?

— Аллиам, давай начистоту, — произнесла я, огромным усилием воли заставив себя выпрямиться в кресле и глядя прямо ему в глаза, хотя в груди уже начало саднить от щемящей боли. Время поджимало. — Если я погибну здесь и сейчас, первым, кого заподозрят, будешь именно ты. Нас видели вместе в коридоре.

— И что с того? — рассмеялся он. Звук был таким же мелодичным, но теперь он насквозь сквозил такой ядовитой фальшью, как и всё в этом ушастом психопате. — Мало ли куда вы могли отправиться после нашей короткой беседы? В конце концов, вы известны своей… патологической неосторожностью.

— Ты магистрат и лекарей за дураков держишь? — сорвалось с моих губ. Ярость на какую-то жалкую секунду пересилила сковывающий страх.

— С вами же сработала простая хитрость, — беспечно пожал он плечами, наслаждаясь своим триумфом. — И даже если, в теории, на допрос призовут кристалл Правды… Думаете, леди, это на что-то повлияет?

Я болезненно нахмурилась, мысленно лихорадочно перебирая каноничные воспоминания об игре.

Обойти артефакт Правды могли лишь единицы, но суть была даже не в этом. В местной системе правосудия был важен принцип: магия выявляла только прямую, наглую ложь, но её всегда можно было обмануть изящной полуправдой или умалчиванием фактов. Оригинальная Героиня, помнится, тоже однажды недосказала, чтобы защитить друзей, и Кристалл оставался инертным.

Но здесь, сейчас…

Кто вообще станет тратить столь сложную, редкую и дорогую магию на расследование внезапной смерти какой-то неудачливой, всеми ненавидимой злодейки? Дело замнут в тот же день. Спишут на несчастный случай, на слабое аристократическое сердце, на неудачный сбой в магии Тьмы.

Я была всего лишь разменной пешкой, которую ему было так легко убрать с доски.

— Вы что-то для себя решили? — спросил эльф с вежливым, почти философским любопытством, будто интересовался моим выбором десерта к чаю. — Знаете, даже если со временем что-то и вскроется… Как это поможет лично вам, укрытой холодной, сырой землёй?

— О, это уже даже не угроза, — криво усмехнулась я, но смешок мой сорвался на булькающий хрип. Я глухо закашлялась.

— Это констатация факта, — беспечно пожал он плечами.

Паника медленно отступала, оставляя после себя лишь звенящую пустоту, которую стремительно заполняла жгучая, предсмертная ненависть.

— Так-так, время-то поджимает, — почти нежно, нараспев напомнил Аллиам. — Хотя, впрочем, можно дождаться и других симптомов отравления… О! А вот, кажется, и они.

Он радостно, как ребенок на утреннике, хлопнул в ладоши.

И в тот же самый миг в моей груди что-то с треском рванулось. Я судорожно закашлялась — в горле не просто запершило. Возникло жуткое ощущение, будто мои лёгкие до краев наполнились толченым битым стеклом и кипящим, огненным жаром.

Очередной приступ кашля оказался таким сильным, что я пополам согнулась над столом. А на бледную тыльную сторону ладони, которую я поднесла ко рту, густо брызнули горячие алые капли.