Лондон. Дом Майлока Эмерстона

Эвелин Чесвильд теперь появлялась в доме брата с такой частотой, что прислуга уже начала отводить ей постоянное место за столом. Своей пылкой привязанности к Констанции она не только не скрывала, но, напротив, словно выставляла её напоказ, точно диковинную заморскую брошь.

— Я всё пытаюсь постичь эту тайну, Констанция, — Эвелин склонила голову, с неподдельным любопытством разглядывая подругу. — Твоя мать — истинная дочь Альбиона. Она впитала наш дух с молоком кормилицы и должна была передать его тебе по капле. Но ты… ты точно из другого мира.

— Мама старалась, Эвелин, честное слово, — губы Констанции тронула мягкая, чуть печальная улыбка. — Но, видно, кровь отца взяла своё. В глубине души я всегда остаюсь русской.

— Русская… — Это слово повисло в воздухе, и Эвелин замерла лишь на мгновение, переваривая его, чтобы тут же вспыхнуть новым воодушевлением. — Констанция! Я требую смотра! Немедленного! Показывай платье, в котором ты явишься на бал в Букингеме. Нас пригласили всей семьёй, и я умираю от желания увидеть, как это чопорное великосветское общество дружно лишится дара речи при твоём появлении.

— Боже мой, Эвелин, — Констанция тихо рассмеялась, покачав головой. — Ты придаёшь моей скромной персоне какое-то пугающе грандиозное значение.

— Вовсе нет. Говорят, она… — Эвелин выразительно закатила глаза к лепному потолку, — извела всех своей желчностью и дурным настроением. Особенно беднягу мужа. Королева терпеть не может это состояние беременности и говорит, что младенцы похожи на маленьких уродцев.

Констанция удивлённо вскинула брови: — Эвелин! Откуда такие пикантные подробности?

— Уши есть, чтобы слушать, — с таинственным видом отозвалась та. — Верные люди слушают при дворе и делятся с теми, кто умеет хранить секреты.

— Но если это так мучительно, — Констанция нахмурилась, — зачем же тогда рожать вновь и вновь?

— Интересы короны, моя дорогая, — наставительно подняла палец Эвелин. — Нам нужен наследник. А лучше — несколько, для надёжности. — Она подалась вперёд, сверкая глазами: — Так ты покажешь платье?

— Это будет сюрпризом, — загадочно улыбнулась Констанция, и в её глазах блеснул тот самый «русский» огонёк, который так интриговал подругу.

Принц-консорт Альберт, утомленный капризами своей венценосной супруги, решился на крайние меры. Все надежды он возлагал на бал в Букингемском дворце: светский блеск должен был стать тем эликсиром, что развеет хандру королевы Виктории. Она уже оправилась после рождения четвертого ребенка, но тень раздражительности всё еще омрачала её лицо.

В субботу Майлок и Констанция прибыли во дворец с получасовым опозданием. Поскольку Констанция не была ни дебютанткой, ни невестой на выданье, церемонное представление королеве не требовалось. В сияющих залах, среди кружев и мундиров, гости томились в ожидании начала. Эвелин, едва завидев Майлока с Констанцией, мгновенно оставила Эвана и чопорное семейство Эмерстонов. Появление Констанции вызвало рябь в великосветском пруду. Именно на это она и рассчитывала: взгляды обратились к ней, оставив Майлока в тени. Её легкое белое платье, свободное от тисков кринолина и корсета, делало её похожей на видение среди тяжелых бархатных туалетов. Воздушная, грациозная, с минимумом украшений, она всё же заставляла ценителей замереть: бриллианты в её ушах, подвеска на груди и одинокое кольцо на правой руке были той чистоты, что вызывают невольное уважение. Мужчины же, люди более простых реакций, просто не могли оторвать глаз от её точеной фигуры, которую платье не скрывало, а лишь подчеркивало. Эмерстоны держались чуть в стороне.

— Вы опоздали, — вместо приветствия проворчал глава семейства.

— Дела, отец, — коротко бросил Майлок.

Ричард молчал, пожирая Констанцию восхищенным взглядом.

Эвелин горестно вздохнула:

— Вот теперь я понимаю, почему ты прятала это платье. Я рядом с тобой чувствую себя… запряженной коровой.

— Эвелин, ты прекрасна, — мягко возразила Констанция.

— Оставь, — отмахнулась Эвелин. — Мне теперь весь вечер только и остаётся стоять в кругу мамы и её подруг.

— Это ещё зачем? — не понял Ричард.

— Чтобы на их фоне казаться юной красавицей, — хмыкнул Эван, за что немедленно получил веером по руке.

Королева и принц Альберт вышли в центр зала, чтобы открыть бал. Торжественные звуки полонеза поплыли под высокими сводами, и вслед за августейшей четой потянулись другие пары. Майлок предложил руку Констанции. Мужчины, проплывающие мимо в танце, то и дело оборачивались, силясь разглядеть диковинное видение в белом. Даже невозмутимый принц Альберт, верный супруг и образец такта, не удержался: когда Констанция оказывалась рядом, он позволял себе бросить быстрый, заинтересованный взгляд из-под ресниц. Потом закружил вальс, за ним — задорная мазурка. Констанция танцевала самозабвенно, словно растворяясь в музыке, даря зрителям свою легкость и грацию. Десятки глаз следили за ней, не в силах оторваться от этого изящного зрелища. Королева Виктория, сидящая на возвышении, всё чаще хмурилась, наблюдая за незнакомкой, которая столь явно приковала к себе внимание всего зала. Взгляды дам — высокомерные, колючие, полные плохо скрываемой зависти — скользили по Констанции, не задевая её. Она лишь улыбалась про себя: эти уколы были для неё лучшим комплиментом, лишним доказательством её собственной неотразимости.

— Кто эта красавица? — Виктория обернулась к Джорджу Гамильтону, стоящему у её плеча. В её тоне послышались капризные нотки. — Мне кажется, этот бал устроен в её честь. — Она перевела взгляд на мужа, который, как ей показалось, слишком часто смотрел в сторону незнакомки. — Представьте её мне. Я хочу поговорить с ней. Вы ведь тоже сгораете от любопытства? — Королева с вызовом оглядела мужчин, окружавших её. В антракте между танцами церемониймейстер бесшумно приблизился к Эмерстонам.

— Леди, — почтительно склонился он перед Констанцией, — её величество желает, чтобы вы были ей представлены.

Оливер Эмерстон, Констанция и Майлок двинулись за ним сквозь расступающуюся толпу гостей. У возвышения, где под балдахином восседала королева, они остановились и склонились в церемонном поклоне. Констанция опустилась в глубоком реверансе, заставившем её белое платье разлиться вокруг неё подобно облаку.

— Оливер, отчего вы не представили вашу спутницу раньше? — осведомилась Виктория, с нескрываемым любопытством разглядывая молодую женщину.

— Ваше величество, княгиня Оболенская — наша гостья. Она лишь недавно прибыла в Англию, желая увидеть родину своей матери.

— Вот как? — В глазах королевы вспыхнул живой интерес, рассеявший тень недовольства. — И кто же была ваша матушка, княгиня?

— Урожденная баронесса Каролина Мария Олистер, — прозвучал спокойный ответ, и Констанция подняла глаза на королеву.

— Ваш английский безупречен. Я знаю Олистеров — достойное семейство, — Виктория наморщила лоб, пытаясь припомнить, — но вашей матери что-то не припоминаю среди них.

— Моя мать была дочерью барона от второго брака, ваше величество. После его смерти родственники отказались признать её и мою бабушку. Они лишили их всего и выдворили из поместья. Матушка вышла замуж за князя Оболенского, дипломата русского посольства, и уехала в Россию. Бабушка же… — Констанция на мгновение умолкла, — бабушка не перенесла унижений и нищеты. Она осталась и вскоре умерла. Повисла тишина, которую никто не решался нарушить.

— Вашей матери, должно быть, пришлось нелегко в чужой стране, одной? — тихо спросила королева, и в её голосе впервые за вечер послышалось неподдельное сочувствие.

— Напротив, ваше величество. Она была счастлива в России. Приняла православие, родила меня и брата. Единственное горе — слишком ранняя смерть от жестокой простуды.

Пока длился этот разговор, Констанция внимательно изучала королеву. Маленькая, склонная к полноте — вероятно, следствие недавних родов, — Виктория не блистала красотой и выглядела старше своих лет. Констанция невольно вспомнила придворные слухи о том, как во время визита в Англию цесаревич Александр — будущий император — покорил сердце юной королевы. Говорили, Виктория была им искренне увлечена, но наследник Российского престола остался холодно вежлив. Да и какой брак мог быть между ними? Император Николай Павлович никогда не позволил бы своему сыну, будущему самодержцу, превратиться в принца-консорта при английской королеве. Эта мысль промелькнула в голове Констанции и исчезла, уступив место светской любезности.— Вам понравился бал, княгиня? — осведомилась королева, вновь обращая свой взор к Констанции.

— Он великолепен, ваше величество, — с легким поклоном ответила Констанция.

Майлок, стоявший чуть поодаль, непроизвольно напрягся. Слова Констанции прозвучали безупречно, но в его памяти тотчас всплыл голос Говарда там, в Петербурге, в сияющих залах Юсуповского дворца: — Бал в Букингемском дворце — бледная тень по сравнению с балом князя Юсупова. Майлок окинул взглядом пышное убранство, золотое шитье мундиров, драгоценности на дамах — и в глубине души признал правоту этих слов. Однако лицо его осталось невозмутимым, ни один мускул не дрогнул, выдавая тайные мысли.

— Приглашаю вас на ужин, княгиня, — неожиданно произнесла королева, и на её губах мелькнула почти заговорщическая улыбка. — Доставьте мне удовольствие своим присутствием.

Несколько придворных, стоявших поблизости, едва сдержали удивлённые вздохи. Приглашение к королевскому столу — и столь фамильярным тоном? Это было неслыханно. Констанция, однако, не выказала и тени замешательства. Она грациозно склонила голову, и на её лице расцвела та самая улыбка, что уже успела покорить не одно мужское сердце этим вечером:

— Благодарю вас, ваше величество, за оказанную честь.

Придворные переглядывались, не смея выразить своё изумление вслух. Конечно, княгиня была титулованной особой, но чтобы королева вот так, запросто, без положенного этикетом церемониала… Это ломало все привычные представления о дворцовой иерархии. Взгляды, бросаемые на Констанцию, сделались ещё более пристальными — одни сгорали от любопытства, других уже точила едва заметная зависть. Обратная дорога тянулась в томительном молчании. Ричард, его отец и мать, обессиленные после бала, наконец-то могли позволить себе просто молчать. Впрочем, мысли каждого были заняты одним — их гостьей, которая сегодня вечером устроила настоящий переполох в чопорном лондонском свете. Она не просто приковала к себе внимание мужчин, она заставила их забыть о приличиях, а в довершение всего получила личное приглашение к ужину от самой королевы.

— Счастливчик Майлок, — с тяжелым вздохом нарушил тишину Ричард. — Теперь я понимаю его страсть. Княгиня — это удивительное сочетание ума и красоты. Редкость по нынешним временам. Бедные девушки рядом с ней просто меркли, оставались лишь их злые, завистливые взгляды. Матушка, говорят, в России таких красавиц много? Может, и мне стоит отправиться туда за невестой? Мать, сидевшая напротив, лишь многозначительно хмыкнула, и в этом звуке послышалась всё что она думает об этом.

— Смотри, Оливер, как бы ее появление в нашей семье не вышло боком. Сегодняшний вечер ясно дал понять: у нее уже есть враги, и они не намерены это скрывать. Ричард откинул голову назад и расхохотался, нарушив напряженную тишину кареты.

— О… в этом я даже не сомневаюсь!