Доехать удалось благополучно — на нас никто не покушался по дороге. Валерон заявил, что это форменное свинство. Мол, они с Митей готовились, охраняли, а тут такая подстава и никакого дополнительного дохода. Митя дипломатично промолчал, а 001 заявил, что это всё потому, что он с нами — не хотят связываться с двумя вооруженными пауками. И громко стукнул клинками друг о друга.

Поскольку как раз в это время из гостиницы вышел Лёня, 001 пришлось запихивать в багажный сундук, куда он проходил только боком, громко при этом возмущаясь. Возмущения закончились сразу, как захлопнулась крышка. А Митя еще и сверху ее прижал, чтобы, не дай бог, не раскрылась. Хотя, конечно, из такого сундука сам паук не выскочит, его доставать придется — вещи, помещенные в сундуки Макоши, находились в стазисе.

Вытащили мы его только в Святославске, хотя Прохоров предлагал извлечь, когда мы останавливались на обед. Мол, пауку нужно пробежаться и размять лапы. Но предлагал не очень активно — похоже, нытьем 001 успел довести и его.

А вот в Святославске мы его сразу достали, и он бодро засеменил за Прохоровым, интересуясь, удобно ли тот доехал на мягком сиденье, в то время как несчастному паучку пришлось ехать в ящике и ничего не видеть.

— Гриш, может, его всё-таки перепаять? — спросил я без особой надежды как на согласие, так и на успех.

Ибо Мотю я собирал заново, но повышенная болтливость у нее сохранилась — правда, сравнить с тем вариантом, что раньше, у меня возможности не было, так что, возможно, существенные отличия и были.

— Ты что! — возмутился Прохоров. — Для мыслящего существа это будет убийство.

— С чего вдруг убийство? — удивился я. — Я же просто проведу процедуру по типу целительской, но для механического изделия. Профилактика называется. Как механических нарушений, так и мозговых и проводящих изменений.

Прохоров явно засомневался, покосился на 001 и сказал:

— Мы подумаем.

— Я слишком молод, чтобы мне проводить профилактику, да, Гриш? — проскрипел паук.

— Профилактику проводят не только в старости, — возразил я.

Этот ли разговор послужил причиной или страх перед Хикари, но паук Прохорова и носа не казал из его комнаты. Как зашел туда с вечера, так и не вышел утром.

Митя же обошел опять весь дом и с чувством выполненного долга устроился с книгой в библиотеке. Отвлекался он разве что на разговор не с Валероном, так с Хикари. Последней очень нравилось, когда ей читали вслух сказки — сама она этого не могла делать, поскольку в нашей письменности не разбиралась. Но это ненадолго — если за дело берется Митя, у него не только железные пауки начинают читать. Во всяком случае азбуку он откуда-то уже извлек, дав возможность Хикари не только полюбоваться на картинки, но и посмотреть, как выглядят буквы.

Валерон отдохнул только ночь, за которую переполнился желанием узнать, что происходит у Базанина, поэтому утром он меня разбудил тычком лапы и словами:

— Я отправляюсь на дело.

— Куда? — спросонья не понял я.

— К Базанину же. Куда еще?

Сон испарился сразу же.

— Без завтрака?

— На пустой желудок легче бежать. Я лучше потом с тебя чем-нибудь возьму. Нужно же проверить, насколько нам рассказали правду по Базанину. И вообще. — Он принял крайне воинственный вид. — Этому типу пора за всё заплатить.

— Оно, конечно, платить надо. Но давай пока ты компенсацию брать не будешь? Проверишь, разведаешь, узнаешь, что там делается. Но не спугнешь дичь.

Потому что я хотел бы глянуть на Базанина издалека, узнать, что там у него с клятвами творится. Кому он присягал на верность, если присягал. И у тех, кто с ним рядом. Всё же наглый тип — совсем рядом со столицей устроился и направляет действия со всеми удобствами.

— И что где лежит, тоже узнаю, — дополнил Валерон, нетерпеливо перебирая лапами. — Всё?

— Нет. Опять выгрузи куски реликвий и возьми с собой щепки со слиянием.

— А давай ты вообще будешь держать куски реликвий у себя? — предложил Валерон. — У тебя всё равно пространственное хранилище полупустое, а у меня место занимает.

Прозвучало несерьезно. Все куски реликвий уместились бы в одном ящике плательного шкафа, которых Валерон мог одновременно переносить несколько. И вместе с другой мебелью. Влезла же в него вся обстановка Рувинского?

— Мое пространственное хранилище куда меньше твоего.

— Именно. Ты всегда легко можешь найти нужное. А я не буду переживать, что у меня внутри подавятся реликвии.

На мой взгляд, он ничуть не переживал по столь незначительному поводу, тем более что материал, из которого реликвии создавались, просто так не давился — скверникам требовалось создавать специальные артефакты, чтобы взорвать. А дальше куски не царапались и не истирались. У того же Резенского они лежали без всякой защиты, а выглядели свежевзорванными. При этом по ним еще и твари потоптались, но ни сколов, ни царапин не было.

От предложения Валерона отказываться я, разумеется, не стал, потому что лучше слияние использую сам, если помощнику удастся притянуть к себе от Базанина хотя бы часть осколков. Печать клятвы опять начинала постоянно чувствоваться, сильно меня нервируя. Почему-то я был уверен, что возможность снять клятву была, но бог ей решил не воспользоваться — зависимый я ему был куда удобнее. Нужно будет опять поднять этот вопрос при следующей встрече и намекнуть, что живым и добровольно действующим я буду куда полезнее, чем если клятва меня сожжет.

Реликвии, точнее то, что от них имелось, я перегрузил в свое хранилище и еще раз попросил Валерона на рожон не лезть и быть очень и очень осторожным.

Валерон пообещал и радостно упрыгал подсчитывать наш будущий доход, а я встал. Всё равно сна не было ни в одном глазу. Завтракать без компании не стал, но Николай Степанович, с которым вчера поговорить не удалось, принес мне в кабинет кофе и газеты и порадовал новыми сплетнями, касающимися планируемой Антошиной женитьбы на Марии Васильевне Куликовой. В обществе этот брак не одобряли. Симпатии были на стороне брата Софии, хотя тот ободрал бедного Антошу как мог. У вдовца не осталось ничего, даже фамильной гордости, поскольку он вполне определенно собрался менять фамилию.

— Бракосочетание планируется в Святославске. Невеста приезжает через неделю. И есть некоторая неопределенность с местом, где Куликовы остановятся. Слухи ходят всякие.

Он замолчал, намекая, что в части слухов Куликовых принимаем у себя мы.

— У нас их точно не будет, — отрезал я. — И мне наплевать, что будут говорить в обществе. У меня конфликт с самим Куликовым, а Наташа не переносит сестру. В конце концов, мы даже не приглашены, а жениху официально отказано от нашего дома. Официально я выступаю в поддержку князя Симукова.

— Хорошая позиция, Петр Аркадьевич, — одобрил Николай Степанович. — Снимет часть вопросов к вам. Еще ходят слухи, что все закладные на дом Марии Алексеевны скупили и нынче находятся в одних руках.

Быстро работает беляевская команда.

— Я просил отчима об услуге. Возможно, покупали его люди. Но я уточню. Не хотелось бы, чтобы Мария Алексеевна оказалась выставлена на улицу.

— А отчим?..

— Нет, Николай Степанович, он не выставит. Он мне должен. И деньгами за такое не расплатишься. особняк все равно ему останется, так что он будет не в убытке.

— Мария Алексеевна этого знать не должна. Она слишком вольно трактует некоторые вещи к своей пользе.

— Точнее, к пользе Антона Павловича. От меня она этого точно не узнает. Мириться с ней — не в моих интересах.

— Мария Алексеевна уверена, что действует к пользе Вороновых, — дипломатично сказал Николай Степанович. — Она не отделяет себя от семьи.

А ведь он наверняка знал про роман моего деда с Даньшиной. И ни разу ни словом не намекнул, когда я сказал, что взял ее под клятву. Только коротко одобрил, сказав, что Даньшина — прекрасный целитель…

За завтраком, кроме нас с Наташей, присутствовал только Прохоров. Лёни и Алексея не было — поскольку занятия пока не начались, они старательно отсыпались. Мы себе такого позволить не могли и, встав из-за стола, сразу поехали по делам. Сначала съездили с Прохоровым в приемную комиссию алхимиков, где к его документам отнеслись с подозрением, но взяли, потому что я пообещал заплатить не за семестр, а за год, а уплаченные деньги не возвращались, оставались в собственности университета. Совет этот был получен еще от Павла Валентиновича, который предполагал подобное развитие событий и предложил, как выяснилось, рабочее решение.

Бумагу от Коломейко мы не предъявляли, потому что поступал Прохоров на алхимию, а не артефакторику. И кто знает, как бы к этому документу отнеслись. Были возможны варианты от «какой разносторонний молодой человек» до «разбрасывается, не в силах остановиться на чем-то одном». Уж очень важным был представитель приемной комиссии, с повышенным чувством собственного достоинства, которое умещалось только в огромном кресле. Остальная комиссия сидела на обычных стульях и такого впечатления не производила.

Кроме денег на обучение, с Прохорова потребовали деньги на реактивы и защитный халат, необходимый алхимикам. Прохоров проворчал, что он прекрасно обходился без всяких халатов раньше, и вообще… Что «вообще» он договорить не успел, поскольку я его ткнул локтем в бок. Прохоров вздохнул и понес деньги в кассу, где получил квитки и расписался в ведомостях.

После этого мы отправились за формой. Мы с Наташей заказали ее при прошлом приезде в Святославске, так сказать, в варианте индивидуального пошива, поскольку положение обязывает. Сейчас мы только примерили, убедились, что ничего не надо подгонять, и заплатили остаток.

Прохоров же заморачиваться не стал, взял из готовых, материалом попроще. Отличалась наша форма только контр-погонами с символами факультета. Все остальное было идентично. С поправкой на пол, разумеется, потому что у Наташи была юбка, а у нас с Прохоровым — штаны. Значок с контр-погонов дублировался и кокардой на фуражке. Вообще, наш внешний вид намекал на необычайную пафосность учебного заведения, где мы собираемся учиться. Прохоров это тоже почувствовал.

— Зря мы это затеяли, — мрачно сказал он. — То есть вы, может, и не зря. А мне бы что попроще. Курсы короткие, и вообще. Еще не поздно переиграть.

— Гриш, ты на дворянство претендуешь, — напомнил я. — Какие тебе курсы?

— Короткие. Кто там смотреть будет, какое у меня образование, если зелья будут хорошими? Вот то-то. Важен результат.

— Гриш, всё важно, — возразил я. — Даже если ты скажешь, что учился в столичном университете, к тебе отнесутся с куда большим уважением, чем если всё твое образование будет по типу задрипанной школы Коломейко.

— Чего-то задрипанной? — возмутился Прохоров. — Нормальная у него была школа. И учил он нормально. Ты сам говорил, что его пригласили курс лекций прочитать. Будешь его повторно слушать.

— Его пригласили, потому что он считается изобретателем Живой печати, — напомнил я.

— То есть по справедливости лекции читать должен ты? — сообразил Прохоров.

— Вряд ли я способен нормально прочитать обучающий курс. В любом случае, Гриша, деньги мы уплатили, их уже не вернут — и теперь ты обязан за эти деньги взять по максимуму. Поэтому мы сейчас пойдем за рекомендованными учебниками.

Прохоров посчитал уплаченные деньги веским доводом, чтобы перестать говорить о необходимости поменять учебное заведение. Но новые справочники он наотрез отказывался брать, пока я не намекнул, что бывшие владельцы могли из книг вырезать что-то ценное. Например, таблицу совместимости элементов. Иначе зачем бы они сдавали справочники, которые могут пригодиться и дальше?

Прохоров возмущенно посопел, но сообразил, что проверка каждой страницы займет много времени, а если что-то было вырезано аккуратно, то он может вообще недостачи не заметить. И решил не экономить, благо экономия получалась не такая уж большая — купить нужно было только справочники, а учебники можно было взять в университетской библиотеке.

Вернулись домой мы с кучей свертков. У Прохорова их заботливо забрал 001, ожидавший его у двери. Был он непривычно молчаливый и услужливый. Идеальный паук-помощник. Не иначе как кто-то временно вправил ему мозги. И был это явно не Прохоров, который сам выглядел удивленным. Я ставил на Хикари, но спрашивать у нее бесполезно — не ответит.

Всё шло подозрительно хорошо, и, хотя от Наташи не было предупреждений, я постоянно ожидал подвох, поэтому ничуть не удивился, когда передо мной вывалился Валерон и испуганно выдохнул:

— Петь, я чуть не влип. Еще немного — и меня сожрали бы.

— Базанин?

— При чем тут Базанин? Это хилое существо мне не противник, — махнул лапой Валерон, который ничуть не успокоился, оказавшись в безопасности моего дома. — Я, кстати, с него куски реликвий успел собрать. Или не с него? Летели они с разных концов дома.

— Так что случилось-то? Если ты без проблем проник в дом и даже собрал что-то. Защита сработала?

— Если бы. К нему приехал какой-то странный тип. Базанин его явно боялся. От него даже пахло страхом. Этот наверняка тоже почувствовал, потому что поводил носом этак выразительно, а потом сказал, что ему не нравится атмосфера. И призвал своего призрачного помощника. — Валерон, не побоюсь этого слова, всхлипнул. — И тот меня почуял, представляешь, Петь. Он повернул в мою сторону башку и уставился своими огромными глазищами, каждый из которых с меня размером, а потом этак лениво, вразвалочку направился ко мне, разевая пасть. Я едва успел прыгнуть по метке. Петь, если бы он до меня добрался, он бы меня развоплотил. Отвратительная мерзкая тварь, у него слюна капала на землю и дымилась.

— Они на улице встречались?

— Ну да. Этот помощник разве что в бальный зал бы влез. Он огромен. Он куда больше, чем мог бы воплотиться я, если бы ты всё сделал правильно.

Валерон ухватил меня лапами за руку, прижался, и я почувствовал, как его трясет от пережитого. Раньше я его таким испуганным не видел.

— Он может перейти сюда за тобой?

— Вряд ли. Это короткий прокол под мои размеры. Он настолько не расширит. Пока будет расширять прокол, развеется. Но, Петь, я этой твари ничего не противопоставлю. Он в меня не влезет.

— А если тебя старательно откармливать шоколадом? — попытался я сбить градус напряжения.

Но Валерон только укоризненно глянул. Мол, такими вещами не шутят. Шоколад — это святое, а не повод для насмешек.

— Какие у него могут быть навыки? — перешел я на деловой лад.

— Полет — у него огромные кожистые крылья. На спине роговое образование под седло. То есть хозяина он носит — тот, похоже, и прилетел сюда на нем, потому что никакого транспорта не было, а Базанин сразу побежал в сад для встречи.

— Он тебя почуял, так? И что он может рассказать хозяину? Может дать информацию о том, к кому ты привязан?

— Вряд ли. Он меня не видел, только чуял. И такие туши обычно очень тупые. Даже говорит с трудом. Максимум сообщит, что был чужой помощник.

— Какие у него могут быть способности? — продолжил я. — Кроме полета и ядовитой слюны? Ты так и не ответил.

Валерон задумался, явно вспоминая, что он там у себя проходил, потому ответил:

— Из опасного — почти наверняка есть способность уходить в невидимость вместе с хозяином при полете. Огнем он не должен плеваться — все силы уходят на полет. Пространственного хранилища нет — нас не ограбит. Да и вообще в дом не влезет. Но он большой и практически неубиваемый, потому что у него мгновенный переход из материальной в нематериальную форму.