Пришлось сразу же консультироваться с Наташей. Пугать ее рассказом Валерона я не стал, лишь поинтересовался насчет смертельных угроз для нас в ближайшее время.

— Я не чувствую опасности для нас в ближайшие несколько дней, — ответила она. — Только неприятности, но такие, бытового плана, несерьезные.

— Наверное, связанные с твоими родственниками. Свадьба совсем скоро. Они тебя не предупреждали?

— Я не принимаю вызовы, артефакт убрала, — ответила Наташа. — Но при желании могли бы связаться и другим способом. Начиная от письма и заканчивая телефонным звонком. Номер я им сообщала. И этот, и поместья.

Тема была ей явно неприятна, поэтому развивать я ее не стал, лишь уточнил:

— Можешь как-то проверить на серьезные неприятности в ближайшие пару недель?

— На неделю вперед я чувствую, на две — мне уже надо очень много энергии отдавать под навык, — ответила Наташа. — В книге твоего деда есть много полезного, но я не всё пока могу использовать. Извини, я ее толком и не переписываю. Стоит до нее добраться, так я вместо копирования начинаю читать и сразу же проверять. Мне стыдно, но скопировала я только первую страницу. А ведь ее уже желательно вернуть…

— Не будем возвращать, — решил я. — Посчитаю это своей частью наследства. Кому она там нужна? Антоше? От него она уйдет Куликовым, а твои родные наверняка решат ее передать тебе, еще и поторгуются, чтобы получить преференции как в деньгах, так и в информации. Поэтому мы убираем передаточное звено и экономим семейные средства на ненужные расходы.

— Ну наконец-то до тебя дошло, — радостно тявкнул Валерон, внимательно прислушивающийся к нашему разговору. — Я тебе сразу говорил, что это наше по закону. Княгиня и не заметит пропажи. Ей и дела нет до этой брошюрки.

— С высокой вероятностью не заметит, — подтвердила Наташа.

— Вот, — довольно тявкнул Валерон. — А если бы твой дед был жив, то он бы сам вам передал эту книжицу. Она вам нужней, чем кому-то другому в роду.

От посещения Базанина Валерон уже полностью оправился — решил, что его не вычислят и не придут с ответным визитом. Но я не был в этом уверен, потому что тупым тот помощник был лишь со слов Валерона, который считал тупыми всех, кроме себя. Мне нигде не попадалась информация об обратной пропорциональности размера и интеллекта у призрачных помощников. По ним вообще информации практически не было, а направленно интересоваться — показывать, что он у тебя есть.

Наташа ушла, обрадованная тем, что не придется делать ненужной работы, а я отправился к Николаю Степановичу как к единственному доступному консультанту.

— Петр Аркадьевич, нельзя же так! — укорил он. — Вы меня должны были к себе вызвать, если я вам понадобился. Я бы сам к вам в кабинет и пришел. Разговор, как я понимаю, не для посторонних ушей?

— Не для посторонних, — согласился я, потому что хоть здесь в доме все работающие находятся под клятвой, но вдруг ее как-то можно обойти. Так что лучше да, без лишних ушей.

В кабинете я подождал, пока Николай Степанович усядется, и лишь потом задал ему вопрос:

— Я хотел узнать, не было ли у Константина Александровича книги по призрачным помощникам.

— Была, как не было, и не одна. Только всё в библиотеке особняка в Камнеграде осталось.

— Понял, — воодушевленно тявкнул Валерон. — Нужно мне туда наведаться, пока не наведался кто-то другой.

— Книги за такое время могли и пострадать, — заметил я.

— Библиотека была отдельно защищена. Там поддерживалась правильная влажность и температура, — возразил Николай Степанович. — Замкнутый контур. Если его не трогать, могло сохраниться.

— Тогда я сбегаю немедленно, — решил Валерон. — Заодно гляну, не начали ли у нас размножаться скверники.

Он исчез так быстро, что я не успел ему ничего сказать. А ведь там могла быть и другая ценная литература. То же предсказание для Наташи. А значит, придется ему еще раз сбегать, если он, разумеется, не изучит каталог и не притащит всё нужное.

— А к чему такая срочность, Петр Аркадьевич?

— Валерон столкнулся с коллегой и очень испугался. Хотелось бы знать, чем нам грозит эта встреча, — пояснил я.

— А какого типа был помощник?

— Насколько я понял, что-то типа дракона. С огромными глазами, с кожистыми крыльями и с кислотной слюной. На спине костяной нарост — сиденье.

— Ездовой, значит, — заметил Николай Степанович.

— Это хорошо или плохо?

— Не самый ценный помощник, — ответил он. — Такие обычно всё, что умеют, — заниматься извозом. Не то что ваш. Он мелкий, но умный и оборотистый.

— Валерона здесь сейчас нет, — напомнил я. — Можете не хвалить столь явно.

— Я же правду говорю. Хотя, конечно, с призрачными помощниками нельзя быть уверенным — рядом он или нет.

— Валерон точно не рядом.

— И всё равно он умный и очень полезный. Такого огромного внутреннего хранилища у помощника Константина Александровича не было. И вообще, он не был столь яркой индивидуальностью.

— Не тащил всё, что плохо лежит? — вздохнул я.

— Не тащил, — засмеялся Николай Степанович. — Зато облегчал процесс предсказания. То есть для него это был идеальный помощник. Наталья Васильевна бы с таким не ходила разбитой после сеансов.

— Увы, на кристаллах не написано, какой направленности помощник.

— Но прорицатели обычно чувствуют свой, — ответил Николай Степанович. — Главное, чтобы был выбор. Помнится, Константин Александрович специально ездил закупать кристаллы.

— Куда ездил, Николай Степанович? Где падают кристаллы с помощниками чаще?

— Не обязательно чаще. Важно, что нужной направленности. Но вообще, их считай что и нет, Петр Аркадьевич, — сказал Николай Степанович.

— Возможно, их больше, чем мы думаем, просто никто не афиширует своих? — предположил я.

— Это так. Афишируют только ездовых, потому что они больше ни на что не способны. И вроде как есть предмет для гордости. Но если они могут с седоком уходить в невидимость, про них уже молчат. Но, Петр Аркадьевич, вы часто встречали кристаллы с призрачными помощниками? Вот то-то.

А ведь и правда, насколько прорицание считается редким навыком, но и оно, и Божественный взор мне попадались, и не единожды. А призрачный помощник — даже не в большом кристалле, а в мелком — и ни разу не встречался целым кристаллом. Как купил тогда кристаллический лом, так и…

Стоп, а ведь там были еще обломки печатей. Логично предположить, что кристаллы были из одного источника. Печати мне тоже не попадались, но Валерон говорил о них как о чем-то обыденном. И наверняка не является секретом, в каком княжестве и с кого добывают такие кристаллы с печатями.

— О чем задумались, Петр Аркадьевич?

— Да вот не нравится мне, что какой-то тип может рассекать над моей головой, а я его не увижу, даже если он мне на голову бомбу сбросит. Артефакты, скорее всего, выдержат, но могут пострадать случайные прохожие, если дело будет на улице, или мои домочадцы, если сбросят что-то сюда.

— Помнится, Константин Александрович говорил, что столица закрыта от таких полетов, — сообщил Николай Степанович. — Там какой-то хитрый защитный купол. Пропускает только дирижабли и летающих призрачных помощников императорской семьи.

— Валерона же пропускает, — напомнил я.

— Он не летающий. У сети могут быть крупные ячейки, а он совсем маленький. Его никто всерьез не воспринимает, не считает опасным, Петр Аркадьевич.

— Но у него при воплощении получились порезанные характеристики, — припомнил я. — Поэтому и мелкий? Но характеристики он восстанавливает, а рост и цвет — нет.

— И это прекрасно, — уверенно сказал Николай Степанович. — Милый домашний любимец, в котором никто не заподозрит демона и не натравит на него церковь. А церковь его развоплотит, и всё.

— А такие случаи бывали?

— Бывали, — кивнул он. — Когда помощник уж очень напоминает тварь из зоны. Он, конечно, призываемый, но иногда могут заметить не те, кто нужно. Некоторым только повод дай нагадить ближнему, донос настрочат — а расхлебывать другим придется.

— И по требованию церкви могут развоплотить любого помощника у любого человека?

— Разумеется, императорского семейства эти ограничения не касаются, Петр Аркадьевич. Слухи ходят, что там разные образины встречаются.

У императорского семейства точно должна быть возможность проверять кристаллы. Но если там такой высокий процент владения призрачными помощниками, то наверняка еще и вероятность в свою пользу каким-то навыком подкручивали.

Я не мог не признать, что с Валероном мне конкретно повезло. Не будь его, я бы и до зоны не доехал, убили бы меня еще в поезде. А если доехал бы — то убила бы собранная реликвия. Так что Валерон — фактически мой ангел-хранитель. Но я могу его лишиться, если кому-то он покажется тварью из зоны.

Хотелось бы обладать неприкосновенностью императорского семейства. Или хотя бы княжеского — уверен, на своей территории князья могут игнорировать все претензии хоть императора, хоть церкви. Но сами прецеденты пугающие. Этак и с Валероном решат, что его опасность именно в том, что на тварь не походит — мол, вводит людей в заблуждение.

— Конечно, если помощника зарегистрировать сразу при получении, тогда претензии могут сняться, — продолжил Николай Степанович. — Но на это мало кто идет, потому что могут признать опасным сразу, да и само наличие призрачных помощников скрывают. А еще церковь может заблокировать часть способностей.

Нет уж никакой регистрации. Почуять в Валероне призрачного помощника может только другой призрачный помощник, поэтому, если он не будет прокалываться при посторонних, о его сущности никто не узнает…

Как выяснилось, переживал я совсем не о том, потому что не прошло и часа после беседы с Николаем Степановичем, как ко мне явился представитель Симукова с требованием вернуть украденную у князя собаку, представляющую ценность для селекционной работы.

— Не хотелось бы доводить до суда, это отрицательно повлияет на вашу репутацию. Как вы понимаете, Вячеславу Львовичу не составит труда предоставить свидетелей, что ваш пес на самом деле не ваш, — снисходительно вещал этот господин. — Предложение Вячеслава Львовича сделано исключительно из уважения и нежелания ломать жизнь приличному молодому человеку из-за такой малости. Слухи же пойдут, что собаками вы не ограничиваетесь, начнут пересчитывать серебряные приборы после ваших визитов…

Он скорчил самую добрую физиономию, на которую оказался способен. Но в его случае она всё равно казалась физиономией хитрого человека, собирающегося обжулить ближнего.

— Как вы понимаете, мне не составит труда предоставить свидетелей попытки украсть собаку по его заказу, — ответил я, лихорадочно соображая, как вырваться из этого дурдома, в который Симуков меня старательно заталкивает. — Вячеслав Львович будет очень бледно выглядеть на судебном разбирательстве, тем более что у меня есть документ о покупке собаки. И тогда уже встанет вопрос: сколько собак к этому времени обманом или кражами заполучил ваш наниматель? И ложки будут проверять после его ухода, я же выйду несправедливо обвиненным.

К судебному разбирательству документ точно будет. Не зря же мне Черное Солнце оставило столько нужных бланков. Вот один и пойдет на благое дело легализации Валерона. А продавцом укажу почившего главу организации. Мог же он в свободное от убийств время заниматься разведением комнатных собачек? А от остальных скрывал это увлечение как порочащее его имидж.

— Мне кажется, вы пытаетесь ввести меня в заблуждение. У нас есть информация, что вы нашли бесхозную собаку, Петр Аркадьевич. То есть фактически присвоили чужую собственность.

Ох уж эта Глаша, торгующая информацией направо и налево. Нужно будет отчиму намекнуть, что делает она это не совсем подконтрольно. Потому что если бы он знал, что она слила инфу обо мне людям Симукова, то сообщил бы.

— Извините, но это несерьезно — опираться на слухи. Да, я сказал так Юрию Владимировичу Беляеву, потому что он не одобрил бы такую трату. Но Валерон является моей собственностью, как бы вы ни пытались доказать обратное.

— Могу я увидеть этот документ, Петр Аркадьевич?

— Вся документация на животных у меня в поместье, — ответил я. — Разумеется, я могу отправить курьера, но, честно говоря, не вижу смысла делать это, чтобы удовлетворить ваше любопытство. На суде вы его увидите точно, поскольку собственником Валерона являюсь я, а не ваш наниматель, о чем он прекрасно знает. Всё хорошего.

Я встал и вышел из гостиной. Вот ведь Симуков какой жук. Не мытьем, так катаньем пытается заполучить свое. И как в таких условиях говорить, что я его поддерживаю? Волей-неволей придется принимать сторону Антона. Разве что Симуков откажется от идеи перевода своих притязаний в публичную плоскость? Верилось в это слабо, поскольку Валерон стал для Симукова идеей фикс и волновал его куда сильнее мести за погибшую сестру. Тем более что Симуков был уверен, что сестра пришла к нему грабить, а с ее вдовца он содрал всё, до чего смог дотянуться. Сейчас он тянул свои жадные щупальца ко мне, и нормального выхода из этой ситуации я не видел. В самом деле, не давать же ему Валерона на время для оставления потомства? А без этого князь не успокоится. Разве что сказать, что мы успели стерилизовать собачку? Тогда сам Валерон оскорбится, а это куда хуже, чем сомнительная угроза от Симукова.

На ужин Лёня привел Щепкину, и я рассказал про этот казус с Симуковым, начиная с его предложения мне лично и попытки ограбления и заканчивая сегодняшним визитом представителя с требованием выдать ему собаку.

— Право, такую настойчивость — да в благих целях, — закончил я под общий смех. — Я не удивлюсь, если попытаются выкрасть документ из поместья, чтобы всё-таки обратиться в суд.

— Симуков судиться любит, — подтвердила мои опасения Щепкина. — Зря вы отказались дать ему Валерона на время. Князь бы успокоился, получив потомство. А если оно показалось бы неудачным, больше бы не обращался.

— Валерон не особо интересуется другими собаками, — дипломатично сказал я, но Наташа всё равно не удержала смешок.

— Оу, — понимающе кивнула Щепкина. — Вам нужно было это сразу сказать Симукову. Это тоже порок при развитии. А где он сам?

— Как спрятался при приходе нежеланного гостя, так и не выходит, — пояснил я.

— Найти его, если он не хочет, невозможно, — сообщил Лёня. — Мы как-то с Алексеем пытались, но пока он сам не вышел, так и не нашли.

— Он маленький, — заметила Щепкина. — Ему места много не надо, чтобы спрятаться. Такие крошки обычно пугливые и хорошо маскируются.

Я подумал, что Валерон может вернуться в любое время и вряд ли обрадуется тому, что о нем говорят. Но перевести разговор не успел — это сделала Щепкина.

— А правда, что вы в ссоре со своими родными?

— Да, я отказал от дома бабушке и кузену. У них слишком наглые претензии ко мне, — ответил я. — Мария Алексеевна требовала от меня взять все траты на содержание остатков княжества, а доходы передавать им. Никакие доводы она не воспринимает.

— У вас есть доходы? — удивилась Щепкина.

— На налог мы собираем, — признал я. — И немного сверху. Но трат больше.

— В любом случае требование необоснованное, — решила Щепкина. — Но я сейчас не про Вороновых, а про Куликовых. Они приехали в Святославск, но остановились не у вас.

— Мы даже о том, что они приехали, не знали, — ответил я. — Но они очень недовольны нашим браком, чего никогда не скрывали. Наверное, хотят таким демаршем это подчеркнуть.

А еще Василий Петрович наверняка не уверен, что сдержится при моем виде и не попытается убить. Возможно, именно это одна из причин, почему на свадьбу нас не зовут — не хотят, чтобы та запомнилась гостям смертоубийством.