Антоша и Маша благополучно поженились. Брак и смена фамилии для кузена были одобрены императором — по этому поводу даже указ опубликовали сразу на следующий день после венчания. Похоже, задолго до этого дня было уже согласовано, ждали только этого знакового события: брака представителей двух старейших княжеских семейств. Теперь Антоша официально стал Куликовым. И меня неожиданно порадовало, что фамилии у нас теперь разные. То есть теперь все выходило правильно: дерьмо притянулось к дерьму.

Для меня оставалось не совсем понятным Антошино положение в семье. Княжич? Княжич-консорт? Или вообще просто консорт? Точнее, даже ширма для тех детей, которых Наташина сестра решит завести, потому что с Софией у Антона детей не было. Короче, успехов Антону и Маше в этом нелегком деле. И удачи — она им ой как пригодится.

Ни меня, ни Наташу на это действо так и не пригласили, так что нам удалось сэкономить на свадебном подарке. И даже если бы внезапно пригласили, мы бы его сделали, потому что положено, а не потому, что искренне радовались за молодых.

Щепкина нам, правда, заявила, что по правилам хорошего тона мы всё равно должны отправить новобрачным поздравительное письмо и презент. Но мы с Наташей решили, что делать этого не будем, поскольку это могут неправильно понять.

Конечно, у нас был прекрасный подозрительный опаловый гарнитур от княгини Вороновой, но даже такой подарок мог восприняться Куликовыми как проявление слабости и стремление восстановить отношения. Поэтому мы решили показаться в глазах общества невоспитанными, а на вопросы любопытствующих отвечать, что нас не приглашали, а сообщения о браке мы могли пропустить. Газет много, заметок в них еще больше. Поди, прочитай все. Раздел с рождениями, браками и смертями — не самый интересный.

Щепкина намекнула, что общество нас не одобрит. Но поскольку оно одобряло Антошу, я не мог рассчитывать, что оно одобрит нас в любом случае. Даже отправь мы подарок, непременно бы решили, что он слишком дешевый, вульгарный или несоответствующий ситуации. Да и сама Щепкина пренебрегла бы одобрением общества, согласись Лёня действовать не по правилам. И явно подумывала поступить против общепринятых норм и уехать в Озерный Ключ.

Маренин, кстати, отчитывался, что свободного времени у Лёни не осталось, а значит, и времени на страдания не было. Зато Лёню уже несколько раз сводили в короткие походы в зону, где он от души потренировался в использовании магии и что-то даже усилил. А еще заполучил пару дополнительных навыков. И всё это недалеко от поместья и при присмотре самыми сильными одаренными.

Теперь я мог не переживать за него, а полностью сосредоточиться на собственных проблемах. На фоне разборок со скверниками наезды Куликовых и Вороновых казались мелкими комариными укусами. Радовало, что все ограничения на получение титула Антоша своим браком и сменой фамилии снял, и можно было вообще не принимать в расчет ни его, ни старую княгиню. И вообще, про них можно было забыть. Разве что ставки принимать, кто кого заборет: князь Куликов или княгиня Воронова. Оба они были весьма неуступчивыми, тяжелыми по характеру и скандальными.

У меня были подозрения, что охранники на княгиню влияют и она какое-то время, достаточное для внедрения в семью, будет вести себя прилично. И жить у Куликовых, тем самым создав опасность для реликвии. Конечно, можно было бы сообщить Куликову о нависшей опасности. Но переживать о судьбе чужой реликвии я не собирался. Тем более человека, который неоднократно пытался меня убить и стакнулся с людьми, только и думающими, как отправить меня на тот свет. То, что он не подозревал, что эти же люди имеют прямое отношение к уничтожению реликвий, не делало его поведение лучше и не требовало от меня непременно открыть ему глаза. В конце концов, Куликов один раз пережил утрату реликвии и должен стать ответственней. А если опять ее упустит… Что ж, значит, время его ничему не научило.

И похоже, уже и не научит. Я иной раз думал, что именно Козырев отвечал за относительное удобство жизни в куликовском княжестве, поскольку, так или иначе, имел отношение ко всему, что улучшало там жизнь. Он мне показался куда разумней Куликова и влияние на шефа тоже имел. Хотя и ограниченное клятвой верности. С ним бы у меня получилось найти общий язык, но увы, не мне выбирать, с кем общаться с той стороны.

Наташу я попросил остаться в Святославске под защитой дома, а не лететь со мной к отчиму. Всё равно я весь день убью на работу, а ей придется общаться с маменькой. Перспектива супругу не порадовала, поскольку, как она сама заявила, даже после одного дня рядом количество одежды резко возрастало независимо от желания самой Наташи. И хотя платья, подобранные свекровью, невестке подходили идеально и по цвету, и по фасону, по два их всё равно носить нельзя было.

Разумеется, меня больше беспокоили не траты, а безопасность, которая в столичном особняке была практически стопроцентной, а вот в дирижабле, на котором я летел, были возможны варианты. Поэтому, стоило мне закрыться в каюте, Валерон первым делом пробежался по остальным отсекам дирижабля и, вернувшись, отчитался:

— Трое со Скверной. Явно знакомы. Предлагаю выплюнуть их в окно по очереди.

— А если они не злоумышляют?

— Как это? — удивился Валерон. — У них же Скверна. Однозначно злоумышляют.

— Они вообще могут быть посторонними людьми и не собираются на меня нападать.

— Ты сам-то в это веришь? — скептически прищурился Валерон. — Что не собираются нападать.

Я пожал плечами.

— Вероятность низкая, но ненулевая. Представь, летят люди по своим делам, ни сном ни духом обо мне не знают, а я внезапно нападаю ориентируясь исключительно на собственную паранойю, и отправляю эту троицу в свободный полет. Нехорошо выйдет.

— К тому же они могут и выжить, если их просто в полет отправить, — согласился Валерон. — Тогда точно выйдет нехорошо. А вот если в них еще прицельно плюнуть, то всё пройдет в лучшем виде. То есть хорошо.

Он переступил лапами по столу намекая, что может сделать всё хорошо и приступить немедленно.

— Торопиться не будем.

— Ладно, пока прослежу, — решил Валерон. — Совещаться и готовиться они наверняка начнут, тогда и о планах узнаем, и о том, что с собой везут. Пока багаж не впечатляет, а деньги у них при себе, значит, улетят в окно вместе с владельцами, если я не улучу момент и не избавлю их от более ненужных наличных.

Приняв это решение, Валерон испарился, а я подумал о том, что в этот раз определенно обойдусь без чая, так как не буду уверен, что туда ничего не подмешают. Даже если стюард не подкуплен, ментальное влияние на него никто не отменял. Как уже выяснилось, артефакты у работников дирижабельных компаний были слабыми и легко пробивались.

Про это я подумал еще дома и заполнил трофейную фляжку горячим чаем доверху, а еще в Валероне хранился неплохой набор перекусов на все случаи жизни. Если бы он сейчас не удрал, можно было бы выпить чай с печеньем — под него лучше всего думалось.

— Слушай, их на самом деле пять, — вывалился из невидимости Валерон. — Но два без Скверны, представляешь?

То-то мне показалось, что компания маловата. Я еще подумал, что совсем перестали уважать.

— Или она скрыта? — вздохнул я. — Они точно по мою душу?

— Совершенно точно. Планируют засаду по дороге в сортир. На святое покусились. А если не успеешь дойти от неожиданности? Конфуз выйдет. Давай я их превентивно? Чтобы не позорили будущего князя Воронова. А то не отмоешься потом. Фигурально, разумеется, отмыться физически можно от всего, разве что иногда со временем.

— Я пока не тороплюсь в сортир, — ответил я. — В крайнем случае иллюминатор открывается.

— В иллюминатор не всё удобно делать. Разве что сначала на газетку…

Размышлять по этому поводу Валерон мог долго, следовало вернуть его мысли в конструктивное русло.

— Ты уверен, что выявил всех?

— Разумеется, нет. В десятой каюте очень подозрительный господин с толстым саквояжем, который у него к руке цепочкой пристегнут. Он точно из их компании.

— Валерон…

— В конце концов, они могли же его ограбить без нашего участия? На нас никто и не подумает при такой толпе бандитов.

— Валерон…

— Согласен. Отстегнуть будет очень сложно так, чтобы он не заметил.

— Выявляй нормальных, а не с деньгами, — прямо сказал я, раз уж намеков не понимает.

— Так нормальные — это как раз с деньгами.

— Нормальные — это те, кто на нас злоумышляет.

— Эти скорее ненормальные. Только идиоты будут раз за разом ввязываться в заведомо проигрышное дело, — не согласился Валерон.

— Смотришь только за теми, кто на меня злоумышляет. Выявляешь всех причастных.

— Ладно… — вздохнул Валерон.

— А потом, прежде чем что-то делать, советуешься со мной. Хотелось бы избежать происшествий.

Не слишком хорошо, что на рейсах с моим участием постоянно кто-то пропадает. Конечно, остановок по дороге хватает, и чисто теоретически те, кто летел, могли сойти раньше. Опять же, их вряд ли кто-то разыскивал через официальные источники, и всё же… Всё же я решил: если эти типы не полезут сами, а ограничатся засадой, я их трогать не буду.

Валерон отсутствовал часа два, я успел погрузиться в чтение прихваченного с собой учебника по артефакторике и даже понял, на что следует обратить внимание при изготовлении следующего артефакта.

— Тот с саквояжем точно не с ними, — первым делом сказал Валерон, когда появился. — Потому что они его того сами. Решили, что им деньги тоже нужны.

Он выплюнул передо мной действительно толстый саквояж с пережженной явно точечным огненным заклинанием довольно толстой цепочкой.

— Труп они сами сбросили и от вещей избавились. Нам переживать не надо.

— А еще говорят, что полеты на дирижаблях безопасные, — не удержался я.

— Врут, — уверенно сказал Валерон. — Сколько раз мы с тобой пользовались их услугами — и сколько раз полет прошел безопасно? Вот то-то. Нужен нам собственный дирижабль. Возможно, не такой большой, поменьше, но удобный и личный.

— Я подумаю, когда докачаю Парение.

Хотя чисто теоретически можно сделать что-то вроде вертолета. Двигатель, который стоит на моих машинах, потянет и такое использование, а винт для полета есть в схеме паука. Его можно адаптировать и под другое, как мне кажется. Или вообще сделать большого пустотного паука для перемещения грузов по воздуху? Зачем ограничиваться формой вертолета? Это узость мышления. А комфорта внутри можно добиться.

По моей просьбе Валерон убрал саквояж в себя и отправился шпионить дальше. Но больше он никого не выявил. Так и осталось пять человек злоумышляющих, которые после пропажи саквояжа переругались между собой, подозревая друг друга в краже.

Это мне тоже сообщил Валерон, которого я попросил караулить и дальше, поскольку собирался лечь спать, не дав возможности добраться до меня в коридоре. Но поспать не получилось. Только уснул, как проснулся от того, что Валерон пихал меня лапой и шептал в ухо, что скверники сообразили, что я не выйду, и идут вскрывать мою каюту. Покушение на сон было слишком серьезным делом, чтобы я отмахнулся и продолжил спать. Пришлось дать добро Валерону на запускание болидов.

Точность призрачного помощника поражала: ни одному не удалось свалиться на землю без поджигания. После завершения фейерверка успокоенный Валерон собрал вещи без вести пропавших и спокойно устроился на моей подушке. А вот я только тогда сообразил, что мы могли не убивать скверников, а устроить их в сундуке Макоши. Со всех сторон удобнее: и допросил бы, и на активацию реликвии выжившие бы пригодились. А то ведь она совсем скоро уже, а активировать пока некем.

Причем Валерон, как мне показалось, об этом помнил, но уж очень ему нравилось запускать в ночи фейерверки с дирижабля — не смог удержаться.

Больше до утра нас никто не тревожил. А вот утром к нам принялся ломиться стюард и спрашивать, не видел ли я чего странного ночью.

— Я из каюты вообще не выходил, — ответил я. — Очень уж подозрительная компания садилась на борт в Святославске. Что-то случилось?

— Шесть человек пропало, сударь. Причем один из них — курьер. В Верх-Ирети нас будут ожидать представители закона, чтобы снять показания с пассажиров.

— А сейчас вы опрашиваете зачем?

— На случай, ежели кто видел, как кто-то сошел с дирижабля раньше, сударь.

— То есть ограбили и сошли?

— Скорее всего. Чай будете, сударь?

— Спасибо, нет, — решил я.

После чего разговор увял, а я всё-таки прогулялся до сортира, поскольку это теперь было совершенно безопасно. До Верх-Ирети лететь было еще минут сорок, и мы с Валероном успели перекусить.

— Вообще, можно было с собой брать паучков с ядом на такой случай, — неожиданно предложил Валерон. — Тогда бы мы что-то и с трупов поверженных врагов взяли, а не только их вещи.

— Паучки пока в процессе обучения.

— Я на перспективу.

— И пока с прицелом на базу под Камнеградом.

До поездки к отчиму я успел сделать шесть пауков и оставил их на воспитание Мите и 007. Этого было очень и очень мало — на базе при последнем посещении ее Валероном было человек сорок. Столько он при всем желании проглотить не сможет, сколько бы ни растягивал внутреннее пространство.

Но и сорок пауков делать не стоило. Во-первых, я просто не успею, а во-вторых, часть скверников наверняка с иммунитетом к яду, и кусать их бессмысленно. Нужно было придумать, как таких нейтрализовать.

Валерон выдвинул идею захватить с собой большой сундук Макоши и сразу выплевывать в него, не забывая закрывать крышку, но я сильно сомневаюсь, что большого контейнера никто из скверников не заметит и не откроет, выпустив оттуда сразу всю толпу. И тогда складыванием Валерон будет заниматься бесконечно. Конечно, энергии у него много, и она еще добавится от радости — сколько потенциальных жертв для активации нашей реликвии, — но упихивать скверников по кругу раз за разом — никакой энергии не хватит.

У меня есть прекрасный навык убеждения, но на такую толпу я его не наброшу. Подозреваю, что мой предел — два человека, и то на короткое время.

— Тогда так, — опять предложил Валерон, рождающий идеи со скоростью если не пулемета, то скорострельного ружья точно. — Пойду на жертву и поплюю в тех, у кого есть иммунитет к ядам.

— Почему на жертву? — удивился я, поскольку плеваться Валерон любил почти так же, как конфеты.

— Повредится что-то может в процессе.

— Значит, плевать нужно снаружи.

— Снаружи поди вымани их, — проворчал Валерон.

— Чисто теоретически на базе должна быть вентиляция, — предположил я. — А у нас есть дымовые шашки. А дым может выгнать скверников наружу. Кроме того, в дыму можно прекрасно проредить их толпу, оставаясь не замеченными. Это я про паучков, разумеется. Ты-то ни при каких условиях незамеченным не останешься.

— Думать надо, — оживился гордо приосанившийся Валерон. — Там же может быть дырочка в защите, достаточная, чтобы я просочился внутрь. Но это нужно искать выход вентиляции. Как мне самому в голову не пришло? Ничего, соберу паучиную армию, всё обыщем. Когда мы возвращаемся?

— Сегодня же вечером, — напомнил я. — Я же говорил, без ночевки.

Валерон уже полностью выбросил из головы тех неудачников, которые планировали на нас напасть ночью. Действительно, что о них думать, если врагов хватает и без этого?

Допрос неприятностей не вызвал. Как мне показалось, виновных уже назначили, и следователь только искал подтверждение своей уверенности в том, что преступная пятерка ограбила курьера и незаметно сошла на одной из остановок раньше.