Антип меня уже ожидал, нетерпеливо поглядывая на прибывший дирижабль, из которого меня не выпустили, пока не допросили. Даже саквояж потребовали открыть, но, что бы ни перевозил пропавший курьер, в моем саквояже даже следов не обнаружили, после чего я наконец расписался в протоколе и покинул дирижабль с Валероном под мышкой, изображавшим маленькую, но злющую собачку.

— Ну наконец-то, Петр Аркадьевич, — обрадовался кучер. — Здоровьичка вам. Шавка-то опять при вас, никак не потеряется. И чегось вы с ней так нянькаетесь?

— Не твое дело, Архип, — сказал я, а Валерон всего лишь злобно зыркнул на конюха, даже тявкать не стал.

Тот холодности не заметил, продолжил выспрашивать в своей обычной манере:

— Чегось так задержались? Я уж извелся весь. Думал, напутал чегось. Меня тогда ваша маменька со свету бы сжила.

— Не преувеличивай, Архип, — отмахнулся я. — Да она завтра бы уже забыла.

— Может, забыла, может, нет. С Надеждой Павловной никогда не угадаешь, чего она забудет, а чего припоминать станет и через пять лет.

Это было так. К сожалению, идею с купелями Макоши маменька из головы не выбросила и наседала то на меня, то на отчима, хотя последний просил ее притормозить с реализацией этого проекта. И я понимал почему: он наверняка подумывал открыть заведение в своем княжестве, привлекая в него людей, способных оставить там деньги. А сеть уже открывать потом, по многочисленным просьбам.

Поэтому, приехав к особняку отчима, в дом я не пошел, расположился снаружи и под комментарии Валерона, сразу принялся монтировать каменных стражей из привезенных с собой «полуфабрикатов». До прихода отчима успел собрать одного и приступил ко второму.

Отчим появился не один, а с хорошо мне знакомым начальником собственной службы безопасности, Старцевым. Тот, дружелюбно мне улыбнувшись, поздоровался, я ответил тем же, привычно активировав Божественный взор. Не то чтобы я не доверял этому человеку — слишком давно знал, — просто стало интересно, какие секреты хранит.

И, честно говоря, после этого действа мне с трудом удалось удержать лицо, зато мозги заработали в усиленном режиме, поскольку у второго лица в империи отчима внезапно оказалась клятва верности Саморядову, человеку князя Молчановского. Скверны у Старцева не нашлось, и на том спасибо. Но сам факт, что столь высоко стоящий подчиненный отчима, имеющий доступ ко всем его секретам, работает совсем на другое лицо, оказался не слишком обнадеживающим. Сколько он уже успел передать информации обо мне и об отчиме? Скоро узнаем.

— Петя, Дмитрию Валерьяновичу нужно будет дать доступ в дом на всякий случай.

— На какой случай? — поинтересовался я.

— Может, ему сразу и счета в банке передать? — возмущенно тявкнул Валерон. — Если Беляеву деньги лишние, пусть нам отдаст.

— Какой говорливый песик, — усмехнулся Старцев. — Это на него князь Симуков глаз положил?

— На него, — подтвердил я. — Так всё же на какой случай, Юрий Владимирович, вы собираетесь привязывать охранную систему собственного дома к постороннему лицу?

Отчим засмеялся.

— Ты иной раз такие странные вещи говоришь, да еще с серьезным лицом. Не поймешь, шутишь ты или нет. Разве Дмитрий Валерьянович нам посторонний? Я спокойно могу дать ему доступ к нам в дом, если возникнет у него такая необходимость, — пояснил отчим. — Петя, ты же сам говорил, что охранная система должна быть завязана на человека с даром. А у нас в доме магов нет.

У меня аж камень с сердца свалился: отчим не сказал об обретении магии даже своему безопаснику. А ведь мог. Как и о подготовке к захвату княжества. Сказал ему отчим или нет? Это за три дня не подготовишь…

— Я думал завязать на себя, Юрий Владимирович, — ответил я. — Потом можно будет перекинуть на Леонида.

— И ты, и он — далековато, а Дмитрий Валерьянович — рядом. Эх, хоть самому в Лабиринт отправляйся… Как думаете, Дмитрий Валерьянович, улыбнется мне фортуна, как сыну, или нет?

— Не вздумайте, Юрий Владимирович, — всполошился Старцев. — В вашем возрасте получить дар нереально. Честно говоря, я весьма удивлен, что это удалось Леониду Юрьевичу. Если удалось…

Он посмотрел на меня с вопросом, и я подтвердил:

— Леонид вполне определенно стал магом. Служащий выдал ему кучу бумажек по этому поводу.

Как себя вести со Старцевым, я не понимал. По-хорошему, его надо убирать. Но проблема в том, что убирать надо так, чтобы Саморядов не насторожился и не решил, что начались военные действия уже в отношении них. Опять же, возникает закономерный вопрос: сколько под началом Старцева служит людей, которые фактически работают на другого человека, получая при этом жалование от Беляева? Возможно, там не только работающие на Саморядова, но и на других скверников имеются. Опять же, когда именно Старцев был завербован, хорошо бы тоже узнать.

— Вы с ним, надо признать, весьма талантливыми в магии оказались, — задумчиво сказал Старцев. — Ты, он… года не прошло, как получил магию — и уже вовсю странные защиты на дома ставишь.

— У меня был хороший учитель — Коломейко. Слышали о таком? Вот с его разрешения и ставлю для личного пользования, — заявил я, пытаясь немного себя принизить.

— Таких штуковин он не ставит, — возразил Старцев. — Только Живые печати. Они, признаться, впечатляют. А это… Каменюка и каменюка. Что она может?

— Хотите проверить? — решился я на противоправные действия.

Если уж преступник сам просит, грех отказываться.

— Хочу, — кивнул он. — Юрий Владимирович, вы не возражаете?

— С чего я вдруг должен возражать против проверки, Дмитрий Валерьянович? — удивился отчим. — Речь идет о моей безопасности и безопасности моей семьи. Так что проверяйте, как считаете нужным.

Старцев посмотрел на меня, а я отдал приказ Каменному стражу, который захватил безопасника быстрым смазанным движением. Старцев и вскрикнуть не успел, когда оказался внутри каменного монстра.

— Быстр, — спокойно сказал он. — О, он и магию блокирует? Годно. А если так?

Но на все его потуги Каменный страж только сильнее сдавливал жертву, пока Старцев не сообщил:

— Пожалуй, готов признать, что я ничего не смогу сделать. Артефакты внутри Стража тоже не работают. Физически эта тварь намного сильнее человека. Неплохая защита. Можно меня выпускать.

— Нельзя, Дмитрий Валерьянович, — ласково сказал я. — Теперь мы перейдем к демонстрации других особенностей Живых стражей. Они очень хорошо помогают в проведении допроса.

— И о чем же вы меня собираетесь допрашивать, Петр Аркадьевич? — удивился он.

— А как вы думаете, Дмитрий Валерьянович?

— Боюсь, Петр Аркадьевич, моя фантазия спасует перед вашей. Юрий Владимирович?..

— В самом деле, Петя, — недовольно сказал отчим. — Что за игрища ты здесь устроил?

— Игрища устроил не я, а Старцев. У него клятва верности. И она дана не вам.

Они оба замерли и недоверчиво посмотрели на меня. Только недоверчивость была разной: у Старцева с примесью удивления, а у отчима — недоверия.

— Петя, Дмитрий Валерьянович со мной уже много лет. И ни разу у меня не было причин сомневаться в его добропорядочности.

— И тем не менее, Юрий Владимирович, клятва у него человеку одного из князей. Фамилию называть не стану, потому как в подобных случаях люди с такими клятвами могут умереть, а я хотел бы с ним переговорить. Да и вам наверняка интересно, сколько еще подобных личностей под вашим началом делают вид, что работают на вас.

— Петя, ты уверен в своих словах?

— Абсолютно, Юрий Владимирович. Возможно, именно через него и вышли на Агеева убийцы.

— Нет на мне этого греха. Чем угодно могу поклясться, — сказал Старцев. — Юрий Владимирович, я против вас никогда и ничего не делал.

— Неужели? — скептически спросил я. — Само то, что вы работаете на такой должности, будучи под клятвой другому лицу, прямо скажем, не слишком хорошему, уже говорит не в вашу пользу.

Почему-то преступником он не ощущался. Возможно, потому, что я его знал давно и привык считать человеком, работающим на Беляевых. Устройся он недавно, я бы отнесся к нему с большим подозрением. Но подозревать человека, которого я знал почти столько же, сколько осознавал себя, было странно. Внутри меня всё противилось тому, чтобы считать этого человека врагом. Интуиция? Возможно.

— Господи, да я забыть об этом уже успел напрочь, — бросил он. — Юрий Владимирович, дело было так. Давно было. Мне предложили пройти отбор к кня…

— Без фамилий. Не называйте ни одной, — предупредил я. — Я и без того знаю, к кому вы пытались устроиться и чьему человеку поклялись.

— Хорошо, Петр Аркадьевич, — покладисто сказал он. — По результатам проверки мне сказали, что я подхожу. И меня возьмут, если дам клятву. Служить князю — дело не только денежное, но и почетное, поэтому я с радостью согласился. Но клятву сказали давать не самому князю, а его начальнику дружины. Мол, обычная практика у всех, князь принимать у стольких дружинников не будет. Я даже не заподозрил ничего, тем более что не один был, а в княжескую дружину попасть хотел. Вот и принял. А потом С…

— Без фамилий, — торопливо прервал я.

— Он сказал: «Вот тебе задание — устроиться к Беляеву. Как будешь нужен, тебя найдут». Отказаться я не мог, Юрий Владимирович. Клятва уж больно хитрая попалась. С этого момента ко мне ни разу никто никогда не обращался от… этого человека.

Я давил Старцева обоими своими ментальными навыками, поэтому был уверен, что говорит он правду. Только от этого было даже сложнее. Окажись он настоящим врагом, я бы не задумываясь скормил бы его Каменному стражу. А что делать в такой ситуации, теперь не знал.

— Я вас ни разу не предал, Юрий Владимирович, — мрачно сказал Старцев.

— А как же отсутствие информации по клятве?

— Я не мог о ней говорить тем, кто не знал. Но предавать не предавал. Чем хотите поклянусь.

— Потому что приказа не было, — напомнил я. — Был бы приказ: и информацию бы передали, и убили бы, и выкрали всё, что нужно.

— Я бы лучше умер.

— Если столько лет его не трогали, может, забыли? — предположил отчим.

— Вряд ли, — ответил я. — Просто причин для срочного использования не было. Там не идиоты сидят. Понимают, что использование может получиться только одно. Клятва Дмитрия Валерьяновича крепко держит за горло. Это бомба, которая может рвануть в любой момент. И возможно, не одна. Когда к вам его внедряли, вы были куда менее заметной фигурой, сейчас могли добавить еще. Вы ему много рассказали?

— Из того, что мы с тобой обсуждали? Ничего. Честно говоря, Дмитрий Валерьянович, я в замешательстве, что с вами делать. Я считал вас своим человеком, а вы — чужой.

— Ваш я человек, Юрий Владимирович. До самых костей — ваш.

— Вы тому, кому клятву давали, выложите всё при первом же запросе, — заметил я. — Юрий Владимирович, убирать его надо, но тогда его точно возьмут за жабры и вытащат всё. В том числе и то, почему убрали.

Юрий Владимирович решать не торопился, он поглаживал подбородок и смотрел на Старцева. Тот взгляд не отводил. В то, что он не предавал, я понимал, как и то, что это только потому, что на него не выходил Саморядов. Какая вероятность, что про него забыли? Правильно — никакая. И если утечка по Агееву прошла с этой стороны, то на скверников работал еще кто-то, уже из подчиненных Старцева. Потому что Саморядов не оставил такой ценный актив без присмотра, хотя он вряд ли подозревал, отправляя Старцева к Беляевым, что внедренец займет настолько высокий пост. Похоже, все крупные фигуры, а не только князья, охвачены вниманием Скверны. Неожиданно и неприятно.

— Я не готов к столь радикальному решению, — сказал отчим. — Дмитрий Валерьянович очень хорош в своем деле. Да и разве ты можешь гарантировать, что тот, кто придет ему на смену, не будет под клятвой кому-нибудь еще?

— Но само нахождение Дмитрия Валерьяновича сейчас на посту второго человека после вас ставит наши планы под удар.

— Я это понимаю, Петя. Но если мы его убираем сейчас, то наши планы тоже оказываются под ударом. Мне нужно подумать.

— А пока вы думаете, он будет находиться здесь?

— Клятву верности отменить как-то можно?

— Только смертью того, кому была дана, — ответил я, понимая, что это не такой уж плохой вариант. Саморядов на меня злоумышлял, на отчима злоумышлял и вообще со Скверной связан.

— Навык еще есть, — подал голос Старцев. — Очень редкий.

— Насколько редкий?

— Только описание встречал, — ответил он.

Кажется, я знаю, что буду просить у божества при следующей встрече, которая пройдет раньше, чем через несколько месяцев, если я возьму под контроль княжество. Но сказал я следующее:

— Значит, не вариант.

— У меня есть артефакт, которым можно стереть последние воспоминания, — неожиданно сказал Старцев. — Для его использования нужно обладать навыком влияния на разум, но он у вас есть, Петр Аркадьевич. Я это чувствую.

— Он у вас?..

— При себе, Петр Аркадьевич. На Юрии Владимировиче ни разу не использовал, могу поклясться чем угодно.

— Как он работает?

Выяснилось, что артефакт накладывает ложные воспоминания на нужный отрезок времени, длина которого зависит от силы мага, применяющего артефакт. Сделать закладку на какое-то действие с помощью этого артефакта было невозможно, а то я уже задумывал кодовое слово, которым Старцев дал бы понять нанимателю, что на него вышли от Саморядова. Причем сам Старцев об этом знать бы не знал. Убивать его мне не хотелось. Ни пока, ни вообще. Существовала вероятность, что про него Саморядов действительно забыл, но эта вероятность будет работать строго до захвата заварзинского княжества. Так что если не решим проблему — Беляеву придется искать себе другого безопасника. И его подчиненных проверю, во избежание сюрпризов, так сказать.

Старцева из ловушки я выпустил — и артефакт иначе было не достать, и на реакцию этого господина хотелось глянуть. На меня он даже не дернулся, сразу протянул артефакт и объяснил, как с ним работать. Пришлось убрать из памяти Старцева наш разговор полностью, заменив на испытание Каменного стража. Особенностью старцевского артефакта было то, что он заставлял мозг того, на кого воздействовали, создавать эти ложные воспоминания самому. Внушался только нужный результат.

Старцев ушел, а Беляев спросил:

— Не ошибку ли мы делаем, Петя?

— Вот-вот, — тявкнул Валерон. — Пацифизм до добра не доводит.

— Лишнего он не знает. Поближе к делу будем решать. Мне бы его заместителей глянуть, и не только. Чую, будут у вас еще сюрпризы.

— Ты про Агеева?

— Про него в том числе. Про его связь с вами слишком уверенно говорили. Юрий Владимирович, я не знаю, что вам посоветовать. Любой вариант плох. Наверное, сейчас стоит притвориться, что мы ничего не знаем.

— Думаешь, удастся найти человека с нужным навыком?

— Не знаю, Юрий Владимирович, — честно признался я, потому что понимал: этот навык — божественного ранга. То есть может его выдать только бог. И я подозревал, что если и имеется у кого такой навык, то не у тех, кто играет на нашей стороне. — Но если не найдем, со Старцевым придется расставаться. Это как мина замедленного действия, никогда не знаешь, на что рванет.

— Так, — сказал отчим, прикоснувшись к виску, — мне срочно надо выпить для прояснения сознания.

— Точно для прояснения? — не удержался я.

— Я не так много хочу принять, — отмахнулся он.

После его ухода я продолжил работу над Каменными стражами и успел закончить и их, и общую сеть. Даже отчима успел позвать, чтобы привязать сеть к нему. А вот Живой печатью заняться не успел, потому что на сцене появились новые лица.

— Воронов Петр Аркадьевич? Магический Надзор. — Бляхой мне ткнули прямо в физиономию. — Вы арестованы по подозрению во множественных убийствах, совершенных в общественных транспортных средствах, как то: дирижабль и поезд.