Как сказал бы Валерон, пришло время плюнуть. Если не на врага, то на возможные проблемы. Плюнуть и постараться занять княжество раньше, во время затишья в зоне. Оно продлится пару дней, нужно успеть в него вписаться. Другого варианта я не видел, как ни прокручивал в голове имеющиеся возможности. Давать знакомиться со схемой артефактов было нельзя. Даже если отдавать схему самого начального уровня, ключик, к ней подобранный, может быть экстраполирован на схемы уровнем выше. Поэтому я не собирался ничего отдавать, чтобы не ставить под удар своих людей в поместье, где все носили артефакты, собранные по схеме именно первого уровня.

Стоило успокоиться и подумать, не торопиться бежать активировать реликвию.

Скверники могут как раз и рассчитывать на то, что попрусь немедленно. Не зря же они базу держат под Камнеградом. Толку там от нее немного, для хорошей специфической алхимии нужна лаборатория куда дальше в зоне. И всё же вариантов у меня немного. Не выйдет дождаться, пока ляжет снег. Да и не факт, что к тому времени в городе не устроят непроходимые завалы. И тогда проехать на снегоходе не выйдет и дорога получится даже опаснее, чем сейчас. Собственно, получался выбор без выбора.

Бежать куда-то немедленно и что-то делать,разумеется, я не стал, спокойно расписался в получении и пошел на занятие, ничем не показывая, каким серьезным ударом для меня явилось это извещение. Успел я аккурат перед началом лекции, поэтому лишь поздоровался и ни с кем в разговоры не вступал.

Хотя желающие пообщаться нашлись. В первый же перерыв между лекциями Загребельный внезапно обратился ко мне с просьбой.

— Петр, я знаю, что вы работаете с металлом механизмусов. Не будет ли наглостью с моей стороны попросить у вас небольшую пластинку?

— Какого размера пластинка вам нужна, Герман?

— Вершок* на полпяди**.

— Подберу. Принесу завтра.

— Завтра? Вы, наверное, забыли, Петр?..

— О чем? — насторожился я, лихорадочно соображая, какой религиозный праздник я опять собираюсь пропустить. Мне только проблем с церковью не хватало для полного набора. Или государственный? Не просто же так Загребельный смотрит на меня с таким видом, как будто я собрался совершить преступление.

— Что значит «о чем»? — удивился он. — Ваш брат сочетается браком с княжной Куликовой, сестрой вашей супруги. Разве вы пропустите такое событие?

— Разумеется, пропущу, — ответил я. — У нас очень плохие отношения с обеими сторонами. Что с оставшимися Вороновыми, что с Куликовыми. Подозреваю, что со стороны кузена — а не брата — будет только вдовствующая княгиня. Потому что они разругались со всеми, кто может.

— Списка гостей я, разумеется, не видел, но в заметке было сказано, что торжество камерное, исключительно внутрисемейное, хотя и знаковое.

Понятно. При всем восхищении воровской Антошиной натурой, Куликов опасается, что тот эту натуру не сможет удержать и опозорится где-нибудь в процессе. Поэтому лучше будет, чтобы позора этого видело как можно меньше народа, среди которого посторонних не будет.

— Для очень узкого семейного круга, — предположил я. — Нас с супругой там не ждут.

— Вы их чем-то обидели, Петр?

— Вообще, Герман, это не ваше дело, но да, обидел: отказал от дома.

Надо сказать, что княгиня больше не рисковала являться ко мне в гости после нашей последней встречи. Обоснованно подозревала, что в дом ее не впустят и это будет выглядеть очень позорно для ее самолюбия. Не хотела она, чтобы мои соседи, с которыми она наверняка знакома, увидят ее стоящую на пороге без шансов попасть в дом.

— Родне? — удивился Загребельный.

— Уверяю вас, они это заслужили. Я был терпелив и тянул до последнего, пытаясь сохранить хотя бы видимость семейных отношений, но вовремя понял, что ни к чему хорошему не приведет, если я продолжу пускать в свой дом людей, которые так и норовят сделать мне гадость. Поэтому, Герман, я решил не облегчать им жизнь. Пусть делают гадости без доступа к моей семье, коей я считаю супругу, маменьку, отчима, сводного брата и сестру.

— Но отчим же у вас не из благородных?.. — растерялся Загребельный. — Как вы можете ставить в один ряд его и члена княжеской семьи?

— Он куда более порядочный человек, чем все эти господа и дамы, — ответил я. — И куда более достоин быть князем, чем, к примеру, Куликов.

— Вы высказываете крамольные мысли, Петр.

Смотрел он на меня как на еретика, высказывающего совершенно недопустимое мнение о сакральных вещах. Хорошо же его выдрессировали.

— Нет, я просто называю вещи своими именами. Титул, к сожалению, не делает человека благородным.

Загребельный посмотрел на меня с искренним возмущением.

— Должен вас предостеречь. Мысли, которые вы высказываете, — это путь, ведущий к разрушению. Мой старший брат говорил в точности такие же вещи. Правда, он еще утверждал, что люди со Скверной несут опасность обществу.

И как же он оказался прав. Но моментом откровенности со стороны Загребельного стоило воспользоваться, поэтому я осторожно спросил:

— Почему, Герман, вы говорите о нем в прошедшем времени?

— Два года назад он последний раз дал о себе знать, — неохотно сказал Загребельный. — Долговой распиской, которую мой отец оплатил. После этого мы о нем более ничего не слышали. Поэтому я и говорю, что крамольные рассуждения ведут к разрушению жизни как общества, так и отдельного индивидуума.

Я мог бы ему сказать, что его брат был не так уж и неправ в своих рассуждениях и, скорее всего, погиб, потому что слишком подобрался к чужим тайнам. Но не видел в этом ни малейшего смысла — Загребельный уже всё решил для себя. Для него классовое расслоение было естественным и правильным. Как и существование людей, которые принимают Скверну.

Для меня же оказалась неожиданной информация о связи Черного Солнца со скверниками. Возможно, у части бандитов тоже была Скверна? Вспомнился главарь с его необычными способностями. Жаль, что теперь этого уже не узнать.

— Мы увлеклись и отвлеклись от того, что нас обоих интересует куда больше, — спохватился я. — Пластинку я вам завтра принесу. Вам нужна одна?

— Благодарю, одной мне достаточно. Сколько я вам должен, Петр?

— Нисколько, — отмахнулся я. — У меня очень большой запас металла, сделанный лично.

— Лично? Вы хотите сказать, что ходили в зону, Петр?

— Ходил, хожу и буду ходить, — пошутил я. — Очень удобно, рекомендую. Ингредиенты получаешь бесплатно, одновременно и навыки прокачиваешь.

— Это слишком опасный вариант, Петр. Люди, на которых лежит ответственность перед семьей, не должны собой рисковать.

Господи, какой он нудный. Можно подумать, что он не юноша, только что окончивший гимназию, а умудренный жизнью старец, который дожил до своего возраста лишь потому, что избегал опасностей и потрясений. Но какой же скучной должна была быть его жизнь, прошедшая по строгим правилам. Как у лошади, способной идти только по колее, а чтобы она не видела, что движется по кругу, обзор ей ограничивают шоры, роль которых для Загребельного выполняли навязанные обществом условности.

Он невольно вызывал у меня раздражение, и мне стоило больших усилий этого не показывать. Хорошо, что мы больше к этому разговору не возвращались, да и вообще больше не разговаривали. Наверняка этот тип думал, не зря ли он пытается со мной сблизиться, если я настолько противопоставляю себя остальному обществу. Но если всё общество состоит из лиц, подобных Куликову и Антону Воронову, то я ничего не потеряю, если в него так и не вольюсь.

На обратной дороге я своим домочадцам не стал ничего рассказывать, но Наташа сразу поняла, что меня что-то тяготит, и прошла за мной в кабинет.

— Что случилось? — спросила она.

Я извлек конверт с предписанием и протянул ей, чтобы ознакомилась.

— Ход со стороны великого князя, — уверенно сказала она.

— Без сомнения. Встает вопрос: что делать нам, если не хотим оказаться в положении, когда невозможен выигрыш. Я подумываю, не пойти ли в Камнеград в затишье. Совсем скоро оно настанет, но подозреваю, что от меня этого и ждут.

— С высокой вероятностью да, — ответила она. — И я чувствую большую опасность для тебя. — Она застыла, прикрыв глаза, потом уверенно бросила:

— База. С ней нужно срочно что-то решать. С ее существованием слишком велика вероятность твоей гибели.

— Заблокировать? — спросил я, уже понимая, что не выйдет.

Это скверники у тварей зоны сходят за своих. Разумеется, с определенным навыком — но на базе с таким, если не все, то многие. А вот мои люди навыка этого не имеют, и в случае попытки блокады им придется биться на два фронта: и со скверниками, и с тварями, которые приманятся на толпу людей, как их ни закрывай.

— Не получится, только разносить изнутри, — опять после короткой паузы ответила Наташа.

— Что у вас опять случилось? — деловито тявкнул Валерон, возникая сразу посреди стола.

— Великий князь хочет ускорить события, — пояснил я. — Он остается в выигрыше в любом случае. Если пойду в зону с незачищенной базой — меня почти наверняка прихлопнут, а если отдам схему — пострадают мои люди. Я останусь без защиты и стану более легкой мишенью.

— Я бы предложил в него плюнуть, — вздохнул Валерон. — Но не уверен, что подействует. Яд вот на него никак. Во дворец мне хода нет, а у 007 слишком незначительный спектр возможностей: подслушать и отравить.

Он замолчал, поскольку дверь резко распахнулась, явив Щепкину.

— Боже мой, Петр, почему вы позволяете собаке сидеть на столе? А я-то думала, от кого Мадлен подцепила эту нехорошую привычку. На стол она пока залезть не может, но карабкается на всё, что для нее досягаемо. Того и гляди свалится и сломает себе что-нибудь.

— Моя тренировка, — гордо тявкнул Валерон.

— И ваш песик может пострадать.

— Анастасия, вы что-то хотели? — сухо спросил я, намекая, что приличные люди не должны вваливаться без предупреждения.

Разумеется, это кабинет, а не спальня. И тем не менее я уже отметил для себя необходимость запирать двери, когда речь пойдет о серьезных переговорах.

— Да, Петр, я хотела бы поговорить с Леонидом. Узнать, как он там. У вас же в поместье есть телефон?

— Хорошо, только недолго, — согласился я.

Связали с поместьем нас быстро, и Маренин ответил сразу. Пока звали Леонида, он быстро отчитался по тем вопросам, которые могли обговариваться открыто. К примеру, сообщил, что Велехова не справляется с постоянными поставками в лавку. Но у нее и приоритет — зелья для внутреннего потребления. Я пообещал отправить с оказией зелья от Прохорова, чем несколько успокоил собеседника. Под конец разговора Маренин поинтересовался, как себя чувствует Валерон. Фраза была кодовой, подразумевавшая, что нужна очередная проверка на скверников. С учетом того, что вскоре придется туда ехать, дело очень своевременное.

Поскольку Лёня подошел, я заверил Маренина, что Валерон чувствует себя отлично, и передал трубку Щепкиной. Она выразительно посмотрела, намекая, что я мог бы освободить кресло и вообще освободить собственный кабинет, но я принял вид совершенно толстокожей личности, придвинул к себе газеты и принялся их изучать.

Щепкина вздохнула и, сообразив, что общение пройдет при свидетелях, ограничилась быстрыми и формальными вопросами. Что говорил брат, я не вслушивался, но голос звучал бодро, причем не наигранно. Значит, пока у него всё нормально.

— Когда я теперь его увижу? — загрустила Щепкина. — Невыносимо знать, что от тебя ничего не зависит.

— Думаю, вы непременно будете вместе, — обнадеживающе сказала Наташа.

— Ах, если бы, — вздохнула Щепкина. — Ваши бы слова да богу в уши. Пожалуй, я пойду, если у вас ко мне нет никаких вопросов.

— Совершенно никаких, — подтвердил я.

И Щепкина ушла, наверняка размышляя о вселенской несправедливости.

— Валерон, сбегаешь до Маренина? — спросил я, убедившись, что нас больше никто не слышит. — У него там назрела необходимость. Заодно захватишь зелья, наделанные Прохоровым.

— Нашли транспортную компанию, — буркнул Валерон. — Я, может, в совете хочу поучаствовать?

— Поучаствуешь. Со свежей информацией от Маренина, — предложил я. — Я пока пауками займусь. Ты, кстати, когда на базу проходил, на наличие иммунитета к яду внимания не обращал?

— Точно, — обрадовался он. — Нужно сделать там на всех по кусающему паучку, а кто выживет — пустим на жертву при активации реликвии. Должно хватить, чтобы божок проявился и печать слетела.

— Как бы таких не оказалось слишком много.

— Чем больше жертв, тем лучше, — уверенно тявкнул Валерон. — До базы прогуляюсь, но гарантий, что туда попаду, не дам. Где зелья стоят, говоришь?

Я пояснил, откуда забирать, и Валерон сразу же испарился, приняв на редкость деловитый вид. Еще бы, одна только мысль, что вскоре хорошо оборудованная база окажется в нашей собственности, не могла не привести его в отличное настроение.

— Завтра Антон женится на Марии, — внезапно сказала Наташа. — Прошение императору Куликовы уже подали о том, что именно Антон входит в их семью и меняет фамилию. Раньше чем выйдет приказ, начинать ничего не стоит.

— Но если я уже стану князем, — удивился я, — разве у меня могут отобрать титул?

— С небольшой вероятностью — да, — ответила Наташа. — Потому что Антон стоит выше в очереди наследования титула. Если великий князь вмешается — а он это почти наверняка сделает — вероятность, что тебя заставят отказаться в пользу Антона, резко возрастает.

— И как долго ожидать приказа?

— С высокой вероятностью — на этой неделе. Собственно, ждут только бракосочетания.

— Пока можно проредить количество проживающих на базе, — решил я. — Мне кажется, 007 заслужил собственный диверсионный отряд.

— Это нужно спрашивать у Мити.

— Уверен, он поддержит, а не станет артачиться, утверждая, что 007 еще недостаточно хорошо читает.

— Думаю, этот навык уже развился, — усмехнулась Наташа. — Они засели в библиотеке.

— Опять читают сказки для Хикари?

— Она их очень любит. Мне даже иногда кажется, что Мите и ее удастся выучить читать, — рассмеялась Наташа.

Но Митиным одобрением я всё же решил заручиться. Потому что он у нас был главным по паучьему отряду, а значит, негоже было такое решать без совета с ним.

Нашел я обоих пауков в библиотеке и сразу задал вопрос.

— Идея хорошая, — осторожно ответил Митя. — Но на каждого паука требуется время, чтобы привить нужные навыки. Группой их не обучишь. Только индивидуальный подход.

— Будем делать по два, — решил я, — иначе требуемое количество не успею. Сможете по два воспитывать? Или по три?

— Три не надо. Велика вероятность ошибки, — ответил Митя. — Получится как 001.

Который теперь не выходил из комнаты Прохорова, опасаясь за собственную жизнь. Иногда он появлялся на пороге, оглядывался и опять шмыгал внутрь. Временное отключение произвело на него неизгладимое впечатление и нанесло душевную травму. Как Прохоров ни пытался ему втолковать, что паук мало чем рискует, его можно восстановить, но 001 вбил себе в голову, что в следующий раз у него повредятся мозги и тогда уже восстановится кто-то другой. Я подозревал, что даже в этом случае личностные качества сохранятся полностью, но проверять не собирался.

Обоих паучков, запланированных на сегодня, я делал со всей возможной тщательностью и точностью, надеясь, что чувство самосохранения не включил в базовую комплектацию. Потому что после набега на базу выживут они не все — для этого мне даже Наташу спрашивать о вероятностях не нужно. 007 уже несколько раз проходился по грани, а у хуже обученных паучков шансов будет еще меньше.

Но если их бригада удачно проведет эту операцию, командир точно заслужит имя. И я даже знаю какое.

*Вершок (около4,45 см) — ширина двух пальцев (указательного и среднего)

**Пядь (около 17,8 см) — расстояние между концами большого и указательного пальцев («пядь с кувырком»).