Странное происшествие случилось в доме Охрютина. Он беседовал с гостями, когда вдруг подскочил, закричал, что его укусили, и задергался в припадке. Приглашенный целитель смог лишь констатировать смерть.

Гости погибшего утверждали, что тот никак не мог избавиться от мелкой живности в своей квартире. Блохи, клопы и тараканы — бич многих домохозяйств. Один из гостей заявил, что видел огромного клопа, наверняка и убившего несчастного. Специалисты сходятся во мнении, что причиной смерти был не укус, а остановка сердца. Погибший был очень впечатлительным человеком.

Статью в газете я читал вслух, и Валерон, выплюнувший еще пачку ассигнаций по возвращении с дела, наслаждался каждым словом.

— Ага, целитель так и сказал: привиделось чего-то, испугался и помер, — подтвердил он. — Охрютин удачно успел приготовить деньги для платы за убийство Лёни, теперь туда не поедут. Потому что нет денег — нет выполнения задания. Мы, можно сказать, спасли твоего брата. От него теперь точно отстанут на то время, что наша Щепкина не будет подбирать жениха.

— Я думал, скверники удерут, не станут вызывать Охрютину целителя.

— Они и думали не вызывать, уйти потихоньку. Но лакей в комнату заглянул на хозяйский вопль, заорал, вот они и решили не навлекать на себя подозрений. Хотя садиться на стулья не рискнули — версия об укусе тоже звучала. Они же утром на себе испытали болезненные укусы, вот и начали рассуждать, не умер ли Охрютин от чего подобного. Но деньги поискали, которые должен был подготовить Охрютин. Здесь им живность помехой не стала.

Валерон неодобрительно чихнул. Обворовать труп — что может быть хуже? Другое дело он, снявший компенсацию с тела поверженного врага.

— То есть полицию не вызывали?

— Как не вызывали? На труп же положено, — ответил Валерон. — Целитель яд не выявил, только остановку сердца.

— Какой-то странный целитель… Может, он решил, что эта троица уконтрапупила Охрютина, и опасался, что выскажи он предположение об отравлении — ляжет рядом?

— Может, и так. Но вряд ли. Лакей привел того, услугами которого пользовался Охрютин. Но Скверны у него не было, иначе бы я почуял.

— Скверна и целительство не сочетаются, — подал голос Митя.

— Что бы ты понимал, железяка, — возмутился Валерон. — В магии сочетается вообще всё со всем. Главное — знать как.

— Скверна — не совсем магия, и в случае с целительством вливается в целительские заклинания и вместо лечения убивает, — ответил Митя. — Я в книге читал. Поэтому целители никогда не берут Скверну. Или теряют навык целительства.

— В книге он читал. А за мной — практика, — продолжал разоряться Валерон, опасаясь за собственный авторитет.

Попробуй последний удержи, когда в чужих глаза ты выглядишь мелкой несерьезной собакой. Пришлось прийти на помощь обоим, высказав компромиссный вариант.

— Митя хочет сказать, что целитель может работать на скверников, не являясь носителем Скверны.

— А, это может, — успокоился Валерон. — Согласен, мне показалось, что они давно и хорошо знакомы.

— Тогда, выходит, другой целитель может яд обнаружить?

Валерон задумчиво почесал задней лапой за ухом, стимулируя воспоминания.

— Мне кажется, только очень опытный. Потому что в этом случае, целитель если бы что-то подозрительное заметил, той троице сказал бы, в отличие от полицейского, которого позвал лакей, чтобы зафиксировать смерть. А если бы не был замешан в делах скверников, сказал бы полицейскому. То есть он точно ничего подозрительного не узрел.

— Вариант, что он просто промолчал, тоже нельзя отбрасывать.

— Нельзя. Но при этом следы отравления должны быть столь мизерными, чтобы он всегда мог заявить, что ничего не заметил, понимаешь? Иначе вопросы возникли бы уже к нему. Внешних проявлений никаких не было. Пена не пошла, кожа не потемнела, из пор кровь не потекла — смерть была бы совершенно незрелищной, если бы не вопли подопытного. Вопил он громко, но недолго и немелодично.

Валерон тяжело вздохнул и укоризненно на меня посмотрел, как будто вариант отравления с красивыми внешними проявлениями был бы для нас куда приемлемее.

— Мы не на театр работаем, — заметил я. — Пусть считают смертью от сердечного приступа. Я считаю это хорошим результатом.

А с учетом того, что угроза, висевшая над Лёней, временно рассеялась, — вообще прекрасным.

— Начало положено, — сказал Валерон. — Давай решать, кто у нас следующий со слабым сердцем.

— 007 говорит, что ушел весь запасенный яд, — сообщил Митя. — Нужно дозаправить.

— Один укус — и всё? — опять взбудоражился Валерон. — А у меня планы были на базу. Туда практически невозможно попасть, только с кем-то, а по одному мы этих скверников вообще не сможем вынести. Это ж надо будет одного убить, выбраться с базы, заправить, потом непонятно сколько ожидать, пока опять дверь откроют. Это не дело.

База под Камнеградом и меня напрягала очень и очень сильно, так что озабоченность Валерона была мне близка и понятна, но я очень сомневался, что эта проблема решится столь простым способом.

— Нужно тебе будет сделать по количеству там проживающих отряд, чтобы вынести сразу всех, — продолжал вещать Валерон.

— А если у кого-то иммунитет к яду? — скептически спросил я. — Причем он там наверняка у кого-то имеется и скорее всего, не у одного. И еще. Были ли артефакты на Охрютине?

— Не обратил внимания, а что?

— А то, что, к примеру, мой артефакт 007 просто не пробьет. Ну-ка, попытайся прокусить, — я протянул паучку руку, а когда он застыл, не торопясь выполнять, добавил: — Это приказ.

007 подскочил, но его хелицеры застыли прямо над кожей. Защита не пропускала, а я же не ощущал, что он что-то пытается сделать. Пожалуй, отсутствие оповещения о неудачном нападении — это серьезный минус защиты. Сколько покушений я уже пропустил? Врагов стоит знать в лицо. И как сказал бы Валерон, собирать с каждого компенсацию в полном объеме. А то они злоумышляют, стараются, а я не замечаю — им же обидно.

— У них могут быть артефакты похуже, — не с таким напором предположил Валерон. — У тебя, можно сказать, уникальные варианты. Нужно провести эксперимент с парой-тройкой скверников в Святославске. Начнем с великого князя.

— Давай начнем с кого-нибудь попроще?

— С Базанина? — с готовностью предложил Валерон. — Хотя нет, он у нас в запасе под активацию реликвии. Но у него есть подручные рангом пониже. Точно, нужно проверять с повышением. Давай заправим 007 и проверим на том, что сейчас за домом наблюдает?

— Нужно проверять на тех, кто с нами не связан, — предложил Митя. — Иначе это плохо закончится. Вычислят и задавят толпой при полном одобрении императора.

— А с нами задавят и всех живущих в доме, — согласился я. — Одно дело, когда на нашей территории пропадают люди, о чем даже в полицию заявление не сделать, и совсем другое — когда наша «нехорошая аура» выходит за пределы участка.

— Ладно, — неохотно сказал Валерон, — пробегусь до поместья Базанина, выберем кого-нибудь рангом пониже. Это же с нами никак связать не получится? Наша «нехорошая аура» так далеко не распространяется?

— Это будет безопасная проверка, — признал Митя. — 007 может участвовать в испытании.

— Валерон, выбор подопытного на тебе, — решил я. — Найди с иммунитетом к ядам, чтобы сразу понять, чего ждать на базе.

— Заправляй же, — сказал Валерон, нетерпеливо переминаясь на лапах.

Заправка была делом ювелирной точности, поскольку отверстие для заливки яда было крохотным и закрывалось малюсеньким, едва заметным винтиком. А добавлять вообще следовало по капле в каждый мешочек. С одним, побольше, заполнение было бы поудобнее, но я и для этих с трудом нашел место, а для одного общего его точно не было.

Заправку я завершил, винтики вкрутил обратно, корпус захлопнул — и не успел я это сделать, как Валерон подхватил паучка и испарился.

— Опять он торопится, — неодобрительно сказал Митя.

— Задержать его могла бы только коробка конфет.

А больше ничего, потому что самым важным делом Валерон считал уничтожение врагов, а врагами для него были все, кто покушался на наше благосостояние и жизни.

— Нужно было ему сказать, чтобы дождался, когда выбранная жертва будет спать.

— Да так и получится. Пока он доберется до поместья Базанина, часть уже точно спать лягут. Или подождут, когда жизнь в поместье затихнет.

Валерон и 007 вернулись до того, как я отправился спать, что однозначно намекало: Валерон ждать не захотел.

— Не подействовало, — грустно сказал он. — И еще едва 007 не пришибли, потому что укус скверник ощутил и попытался прибить источник. Зато есть хорошая новость. Их артефакты 007 пробивает. Может, на великом князе попробовать? Сравним артефакты.

— У него тоже может быть иммунитет к ядам. Он навыки скрывает, — напомнил я. — Мы видим только те, что он позволяет, да и то уровни там наверняка повыше на самом деле.

И еще у него наверняка куда более сильные артефакты. Я бы на месте великого князя не полагался на общедоступные артефакты, а имел бы свои, куда более высококачественные, чем у скверников рангом ниже.

— Но проверить-то мы можем?

— Можем, — сдался я. — Но он должен спать, чтобы не прибить нашего паучка. А еще желательно хотя бы схему его комнат иметь.

— 007 как раз сделает. Давай, заправляй его снова.

Заправил я не только капсулы, но и накопитель под завязку, чтобы не переживать о том, что энергия у моего создания может закончиться в самый неожиданный момент. Проверил маяк — он тоже не собирался ни тускнеть, ни разваливаться. Короче говоря, 007 отправлялся полностью подготовленным к диверсии.

— Митя, а что там с чтением у 007? — спохватился я.

— Пока читает медленно, — ответил он. — Но что-то прочитать может.

— Если будет возможность глянуть документы, тоже пусть глянет, — почему-то обратился я к 007 через посредника.

Хотя меня-то он понимал, просто ответить не мог. Последнее было очень неудобным: приходилось всё время звать Митю, чтобы с ним пообщаться. Переходник делать необходимости не было: Митя в точности сообщал всё, что хотел до меня донести 007.

007 поднял правую лапу в жесте согласия, и мы стали обговаривать детали. Валерон проникнуть внутрь здания не мог, поэтому должен был ошиваться рядом на случай необходимости немедленной эвакуации сообщника, то есть ему предстояла бессонная ночь. Помощник с этим был согласен, заявил, что исследует защиту на предмет лазеек потщательней. Вдруг найдется дыра для маленькой собачки в материальном виде.

После чего они отбыли на еще одну диверсию. Я же дожидаться их возвращения не стал, отправился спать. И сделал совершенно правильно, потому что вернулись они уже утром перед завтраком, который Валерон в этот раз пропускать не стал.

— Дыры не нашел ни одной, — огорченно сообщил он. — Но нашел перспективное место, где прут держится не очень хорошо. Там всего лишь надо будет отсоединить защитное заклинание и доломать прут.

Он с надеждой посмотрел на меня.

— Заклинания отсоединять не умею.

— Ты же артефактор, — возмутился Валерон. — Это у них одно из базовых умений.

— Развеивать, — напомнил я. — А развеиваемое наверняка привлечет такое же внимание, как и сработавшее. Так что нет.

Говорил я об этом с неменьшим сожалением, чем выказал после моих слов Валерон, потому что, добравшись до покоев великого князя, Валерон сможет нанести куда более серьезный ущерб, чем 007. В том, что паучку удалось даже укусить, я сомневался, а уж в том, что этот тип не умрет даже от укуса самой ядовитой змеи, — был полностью уверен.

Собственно, это и сказал 007, когда я позвал Митю для общения с ним. Ждать, когда цель уснет, 007 не стал, попытавшись сначала просто прокусить защиту. Результат был такой же, как и при нападении на меня — великий князь попытки укуса не заметил. Тогда 007 засел в ожидании, и ему повезло: утром цель сняла артефакты, чтобы заменить в связке один на другой. Но укус даже к воплю не привел.

— Он сначала рукой хлопнул по ноге, куда был сделан укус, — отчитывался Митя. — А потом запустил поисковое заклинание. Наверное, на жизнь, потому что 007 обнаружен не был. Позвал охранников для обыска. 007 рисковать не стал, сбежал. Документов в открытом доступе не было. Великий князь ни с кем не общался, кроме прислуги. Им он подозрительных приказов не отдавал.

Конечно, результат был ожидаемым, и всё же я расстроился: легкой дороги не получилось. Теперь нужно продумывать, как нейтрализовать столь опасного противника, у которого имеется куда больше рычагов, чем у меня.

И мне даже в голову не могло прийти, насколько изобретательным окажется противник. В университете ожидала меня неприятность. Не успел я приехать, как мне сообщили, что декан просил меня зайти к нему немедленно.

— Петр Аркадьевич, я должен вас предупредить, — сказал Захарьин. — И сразу говорю: я не имею к этому ни малейшего отношения.

— Честно говоря, Петр Валерьянович, я не понимаю, о чем вы.

— О ваших артефактах. Я не сообщал о них никому, но слухи до военного ведомства дошли, и от вас собираются потребовать схему. Обычно такие вопросы решаются долго, но в вашем случае было продавлено ускоренное решение сверху. Мне очень жаль, Петр Аркадьевич. И я действительно не имею к этому отношения, хотя вы вполне можете подумать по-другому.

— О, я даже не сомневаюсь, что это не вы, Петр Валерьянович, — ответил я.

Потому что точно знал, кому нужны схемы моих артефактов. И это вовсе не военное ведомство. Ведь не они на меня уже несколько раз безуспешно покушались. Артефакты великого князя наверняка были другими, с иным принципом действия, иначе бы к моим уже подобрали бы ключик.

— Я рад, что вы это понимаете, Петр Аркадьевич, и не де́ржите на меня зла. К сожалению, в данной ситуации я ничем не могу вам помочь, — огорченно вздохнул он.

— Разве что консультацией, Петр Валерьянович. Исходя из того, что я нынче исполняю княжеские обязанности, не могут ли на меня распространяться и некоторые княжеские права? В частности, право не делиться собственными схемами с государством?

— Увы, Петр Аркадьевич. Это предлог, благодаря которому рассмотрение может затянуться на месяц, максимум — на два, — ответил он. — Если бы не давление оттуда, — он поднял палец к потолку, — вполне возможно, что в вашей ситуации рассмотрение затянулось бы на несколько лет, пока вороновское княжество не прекратило бы свое существование окончательно. Но кто-то наверху очень хочет получить вашу схему. Армии нужны качественные артефакты. Единственное, что я могу для вас сделать, — попытаться выбить достойную оплату. Но предупреждаю: если вы затеете игры с затягиванием, сделать это не смогу, и вы получите по минимальному порогу.

— И всё же я предпочел бы затянуть, Петр Валерьянович, — решил я.

— Подумайте еще раз, Петр Аркадьевич, — сказал он. — Даже два месяца ничего не решат, а в денежном плане вы потеряете очень и очень много.

Захарьин не имел ни Скверны, ни клятвы кому бы то ни было, и всё же я не считал разумным ему доверяться. Конечно, внешне он радел за мои интересы, но кто знает, к чьей партии на самом деле он принадлежал?

— Мне сейчас важней время, чем деньги, — сказал я. — Каким образом я могу получить его больше?

— Предписание выписано. Осталось вам его вручить. С момента вручения пойдет отсчет времени, когда вы должны будете предоставить схему. В конце этого срока можно подать апелляцию. Но насколько ее быстро отклонят — а ее отклонят, я даже не сомневаюсь, Петр Аркадьевич! — я сказать не могу. Будет собираться княжеский совет, который и решит, насколько обоснованы ваши претензии в отношении княжеских привилегий.

— Что ж, тогда постараюсь не получать предписания как можно дольше, Петр Валерьянович.

У меня даже появилась мысль уехать в поместье сразу за Лёней, но увы: предписание мне вручили сразу, как я вышел из кабинета ректора. Отказаться не было ни малейшей возможности — слишком много свидетелей рядом.