Что придумать для коммуникации Валерона и 007, я понятия не имел, пока сам 007 не предложил использовать для этого клочок бумажки, который Валерон выплюнет, когда вернется, а 007 на него залезет для эвакуации. Других вариантов не было. Голосовой модуль 007 поставить не выйдет — у меня не получается его минимизировать, чтобы встроить в корпус, где места осталось только для двух крошечных капсул с ядом, мешочки для которых я сделал из алхимической резины, а сейчас разместил, заодно установив сам механизм. Выглядело устройство настолько крошечным, что поневоле закрадывались сомнения, сработает ли.
Возникла идея использовать маячок. Я его ни разу пока не делал, поскольку он у меня модифицированный, а значит, неизвестно с чем оказался сцеплен, да и не факт, что Валерон его сможет ощутить, но попробовать стоит. Хуже точно не будет. Разве что 007 начнет пищать или светиться, но тогда маячок развею, и всё.
Я совсем было собрался заняться изготовлением маяка для проверочной установки, но вернулся озабоченный Валерон.
— Петь, а куда все щенки делись? Только щепкинский остался.
— Они отправились к Симукову.
— Как это? — возмутился Валерон. — Я только начал их тренировать, а ты уже отдал? Как так? Это же был потенциальный источник постоянного дохода. Ты вообще о будущем не думаешь. Это безответственно.
— Думаю. Кухарка жаловалась, что на вас колбасы не напасешься. А мне с Симукова колбаса не нужна, мне от него архив нужен, его ты можешь добыть и сам. Но попозже, когда с местным отделением скверников разберемся.
— Но мог бы дать мне хотя бы попрощаться с детьми, — Валерон столь тяжело вздохнул, как будто я действительно отдал его щенков, а не посторонних. — Я успел к ним привязаться. Они были совсем небезнадежны. А главное, я не успел у них прочно зафиксировать навык. Теперь развеется за неиспользованием.
— Мне кажется, этот навык будет самоподдерживающимся, если их будут держать вместе и не в вольере.
— Я проверю, — решил Валерон. — Через пару недель навещу Симукова, заберу остаток архива, заодно и гляну, как их разместили и не издеваются ли. Но вообще для тыренья документов они не слишком подходят из-за низкой прыгучести. Я вот подумал. Ты мне кошку обещал. Может, взять троих котят и я их отдрессирую?
С учетом успехов, достигнутых на ниве щенков, три кота, выдрессированных Валероном, гарантируют стихийное бедствие в нашем доме, поскольку презентовать мы их никому не собираемся. А воровать документы у нас… Я точно против.
— Щенка Щепкиной я же не могу воспитывать в нужном нам ключе, а из котов мы сможем получить прекрасный диверсионный отряд, — продолжил развивать мысль Валерон.
007 возмущенно подпрыгнул на столе. Не понравилось ему, что кто-то покушается на его обязанности.
— Диверсантов нам хватает, — заметил я.
— Где же хватает? — удивился Валерон. — Мелкий паучок только подслушать что-то может или проследить. А изъять ценности уже нет.
— Для изъятия ценностей нам хватает тебя. Ты идеален, — налил я тонну елея, только чтобы он отказался от идеи создать отряд вороватых котов. — Зачем тебе конкуренты? Или Хикари? Ты только представь, сколько они будут употреблять молока, отбирая у нашего духа-хранителя.
— Довод, — вздохнул Валерон. — Ладно, пойду щепкинского воспитывать.
— Мне кажется, это лишнее, — намекнул я. — Нам не нужно переживать о чужих собаках. Пусть Щепкина займется этим сама.
— Сама она щенка избалует.
— Валерон, проблемы чужих щенков не должны нас волновать.
— Это практически наш щенок.
— Нет, это щенок Щепкиной.
Разговаривая с Валероном, я собирал маячок и как раз после этой фразы его закончил. Больше всего он напоминал маковое зернышко, а когда я приложил его к корпусу мелкого паучка и активировал, зернышко словно впиталось в корпус, не оставив ни малейшего следа. Пищать оно тоже не стало.
— Этот маяк будет невозможно убрать, — заинтересованно сказал Валерон. — Только вместе с железом, в которое он впитался. Это наверняка та самая модификация.
— Ты его чувствуешь?
— Разумеется. Я же твой помощник.
— Митя, а ты?
— Я тоже, — коротко ответил большой паук.
— Этот маяк должны чувствовать все, кто настроен на твою энергию.
— В идеале бы тогда на тебя еще поставить, — намекнул я Валерону. — Тогда 007 будет чувствовать тебя, а ты — его.
— На мне держаться не будет, — заявил он. — Слетит сразу, как я поменяю форму.
Проверить я всё же рискнул — не такая большая трата ингредиентов. Валерон оказался прав: маяк рассыпался, стоило ему потерять материальность. Обидно, но ожидаемо.
— И в чем его модифицированность? — задумался я.
— В том, что становится невидимым после активации? — предположил Валерон. — И снять его не выйдет при всем желании, в отличие от обычных. Кстати, я же могу такие маячки навесить на всех, кто придет к Охрютину. Выявим сеть.
— А сколько они действуют?
— Сутки должны, — неуверенно предположил Валерон. — Но конкретно определим только после проверки.
Наделал я десяток — ингредиентов уходила капля, тратилось только время. Активировать мог Валерон. 007 тоже мог это делать, но ему приходилось тратить энергию из накопителя, а еще он не мог переносить много маячков. Максимум два в манипуляторах второго ряда. Разве что сделать дополнительное хранилище? Не пространственное — объем для такого маленького существа слишком велик. А, к примеру, крошечный рюкзачок…
Но для начала нужно проверить расстояние, на котором ощущается маячок, и время действия. Расстояние оказалось проверить легко: Валерон отправился в дорогу. Вернулся быстро, сообщил, что чувствует маяк даже на окраинах Святославска, разве что на окраинах уже заметно слабее.
Маяк, поставленный на 007, к утру продолжал действовать столь же сильно. Но Валерона паучок не чувствовал — и в этом намечалась проблема. 007 предложил, чтобы Валерон, когда вернется его забирать, выплюнул бы на пол рядом с паучком клочок газеты, на который паучок бы переполз. Идея была признана перспективной, и ее решено было опробовать немедленно. Валерон даже завтрака не дождался, отправился выяснять, что там происходит у Охрютина.
Мы же позавтракали, после чего я опять принялся развозить постояльцев по их учебным заведениям, чувствуя себя не будущим князем, а таксистом.
Щепкина пребывала в меланхолии, и Прохоров всячески ей пытался доказать, что Лёне только на пользу пойдет нахождение в столь замечательном месте.
— А какие там люди! — воодушевленно заявил он, когда остальные аргументы по близости к зоне были исчерпаны. — У нас самая замечательная целительница. Мертвого к жизни вернет.
Я понадеялся, что он сейчас про Даньшину, а не про Шабаршину, потому что, начни он петь дифирамбы молодой целительнице — Щепкина заволновалась бы еще сильнее.
— Мертвого? — уцепилась она за слово. — Там так опасно?
— Для Леонида там точно не опасней, чем здесь, — быстро сказал я. — Его уже несколько раз пытались убить. Мне не хотелось бы огульно никого обвинять, но покушались на него не из личной неприязни. Там он будет под защитой и сможет развить свою магию.
— Ах, зачем она только вообще нужна! — грустно сказала Щепкина. — Живу я как-то без нее и ничего. Прекрасно себя чувствую.
— А с магией чувствовали бы себя еще лучше, — с грацией слона в посудной лавке заявил Прохоров. — Она как третья рука. Или даже две третьих руки.
— Спасибо. Без двух третьих рук я как-нибудь обойдусь, — мрачно сказала Щепкина.
Мы как раз доехали до политехнического университета, поэтому она попрощалась и пошла на занятия, всей своей фигурой выражая вселенскую скорбь.
— Не усидит на месте, — заметила Наташа. — Поедет к Леониду.
— Поедет так поедет, — ответил я. — Мы ей нянькой быть не нанимались.
— Щепкины обвинят нас.
— Пусть за собой лучше смотрят, — отрезал я. — Интриганы.
Но когда Прохоров ушел на занятия, а я провожал супругу к ее корпусу, уточнил, предсказание ли это.
— Вероятность есть, но она зыбкая, от многих факторов зависит, — пояснила Наташа. — И по Анастасии сложно, она мне чужая, нужно направленно использовать навык с большими тратами энергии.
— Не надо, — спохватился я. — Смысла не вижу.
Я попрощался с Наташей до обеда и отправился на занятия.
Первой у нас сегодня была очередная лекция, довольно нудно исполненная, хоть и полезная. Я уж не чаял, когда дело дойдет до практики и смогу получить грамотную консультацию по тому, что и как я делаю. Загребельный опять сидел рядом со мной, высокомерно поглядывая на остальных в группе. При этом навести его на разговор о пропавшем родственнике не выходило. Да и так ли мне было нужно узнать, чей у меня медальон?
Надежкин продолжал привлекать к себе внимание. Этакая ходячая реклама собственных артефактных производств. Он уже перезнакомился со всеми, не только с нашего курса, но и со старших. Особый упор делал на общение с бытовиками — у меня даже подозрение закралось, что он это делает не просто так, а ищет потенциальных работников для собственного производства. Из тех, что посильней да поталантливей.
Утро прошло спокойно, а вот к концу занятий подряд вспыхнуло аж три маячка. Не зря, выходит, торчали у Охрютина Валерон и 007. Что было плохо — маяки никак не идентифицировали того, на ком они находились. То есть маяки что на Мите, что на помеченном сквернике ничем не отличались. Из хорошего — сигнал продолжал идти ровный, не затухал. Но да посмотрим, сколько продержится еще.
Домой я отвозил только Прохорова и Наташу, но это пока у нас одновременно заканчиваются занятия. Уже через месяц у нас обещается много практики, сидеть буду допоздна. Даже на обед выбираться возможности не станет, придется носить с собой что-нибудь на перекус. И решать как-то вопрос с доставкой домочадцев.
К обеду Валерон в доме появился, оставив 007 в засаде.
— Четырех скверников пометил, — похвастался он. — Это, кстати, оказалось не так просто. Нужно же метить не одежду, а самого человека, а для этого маяком нужно попасть на кожу. Они это чувствуют при активации, начинают чесаться — не учили их хорошим манерам. Даже Охрютин это отметил. На что ему сказали, что нечего разводить в доме блох. Охрютин возмутился, что блох у него нет, и ему ответили, что им без разницы, кто кусается — блохи или клопы. Пока они ругались, мне всё же удалось пометить всех. Маяк, кстати, пока не расплывется, очень уязвим. Если его сразу после активации смахнуть, он рассыпается.
— Значит, нужно не на кожу, а на что-то постоянно носимое.
— Попробуй еще добраться до того же нательного креста, — возразил Валерон. — А остальное может долго пролежать отдельно от носителя. Не метить же нам всю одежду. Подумаешь, почешутся немного. Первый раз, что ли? Вон какие образованные в отношении кровососущих насекомых. А ведь еще есть комары и клещи. Я хотел предложить 007 пару человек цапнуть для достоверности, но пообщаться не удалось: он как повис на одежде Охрютина, так и не отпадал. А тявкать рядом с врагом — потенциально провальная идея.
— Нет, цапать никого не надо, — вставил я фразу в его монолог. — А если 007 случайно яд впрыснет?
— Невелика потеря. Там хороших людей среди меченных нет. Одни злоумышляющие. И на нас, и на Лёню.
— На Лёню понятно, а на нас с чего? Что мы Щепкину пригрели?
— Нет, на тебя постоянная ориентировка. Мол, будет возможность — прибейте, но так, чтобы не подставляться. Они в тебя уже отравленную иголку пытались метнуть.
— Точно? — удивился я. — Не заметил.
— Точно. Один сетовал, что сожглась при соприкосновении с защитой, а ты даже не почесался. Чувствительность тебе надо развивать, — наставительно сказал Валерон. — Отличные защитные артефакты — это хорошо, но отмечать, когда на тебя нападают, всё равно надо. Потому как того, кто нападает, нужно отправить туда, куда он хотел отправить тебя. Ну и компенсацию снять. О, кстати о компенсации.
Валерон выплюнул на стол четыре бумажника, две заколки для галстука, три печатки и двое карманных часов. Последние были массивные и то ли позолоченные, то ли золотые — я не настолько хорошо разбирался в этом деле, чтобы определить на глаз. Не царапать же покрытие? Поверх кучки трофеев Валерон выплюнул казначейские билеты россыпью.
— Деньги предназначались на устранение твоего брата. Я предлагаю Охрютина цапнуть, причем с ядом. Снимем с себя необходимость присматривать за Лёней. Этот тип — маньяк какой-то, он уже подрядил двоих отправиться в Озерный Ключ, чтобы «окончательно закрыть вопрос с этим придурком», — процитировал Валерон необычайно противным тоном, наверняка копируя интонации говорившего. — А когда его не будет, желающих убить Лёню не останется. Конечно, пока княгиня Щепкина не найдет нового жениха. Но вот что я тебе скажу: если пройдет слух, что женихи нашей Щепкиной мрут как мухи, желания на ней жениться ни у кого не возникнет. Разве что за очень большие деньги? Да и то. Ты за сколько согласился бы рискнуть жизнью?
— Ни за сколько, — отрезал я. — И с чего это Щепкина вдруг стала нашей?
— Ну как? — удивился Валерон. — Мы же с ней породнились через моего щенка. Эх, один щенок — это не три. Нужно было ей троих дарить. Но кто знал, кто знал… Так что, впрыскиваем Охрютину яд? При скверниках, разумеется.
— Я считаю нерациональным убивать Охрютина. Мы через него выясним структуру их организации.
— Мы в этом плане уже получили с него всё, что могли, — возразил Валерон. — Он не шишка, а заказчик. Причем заказчик, уже оставшийся без денег. Скверники отложили прием заказа до момента, когда получат задаток. Придут вечером. Предлагаю тогда и закрыть этот вопрос. Сам подумай: если женихи у нашей Щепкиной закончатся, ее мать может посмотреть в сторону Лёни.
— Она скорее решит, что для дочери лучше остаться старой девой.
Вариант Валерона мне активно не нравился, хотя в его пользу говорило два факта: Охрютин пытался убить моего брата и имел Скверну. Убирая его, решаем сразу две задачи: устраняем опасность для Лёни и уменьшаем количество адептов Скверны. Это я проговорил вслух, и Валерон сразу же подхватил:
— А заодно проверим эффективность укуса 007. Может, там слишком маленький запас, чтобы убить такую тушу.
— Яда достаточно капли.
— Ее еще впрыснуть нужно. Технология неотработанная, а тут такое прекрасное подопытное животное. Получится с ним — можно будет на базе под Камнеградом продолжить. Ее тоже чистить как-то надо. Такой гнойник под боком вызревает. Пора давить.
Я молча размышлял, не торопясь отвечать, и Валерон меня толкнул лапой и добавил:
— Пока ты думаешь, не вступает ли устранение преступника в противоречие с твоим пацифизмом, он готовит нападение на твоего брата. Вопрос: сколько покушений Лёня сможет пережить? Нет, разумеется, ему как будущему княжичу такая тренировка полезна. Может, и не стоит тогда этого Охрютина трогать? Пусть влезает в кредиты, чтобы решить вопрос с соперником. Разорим его и отправим в долговую тюрьму.
— А разве скверники не должны доделать взятый на себя заказ, который провалили?
— Это была полностью идея Охрютина. Ему предлагали другой вариант, а он настаивал на этом — мол, естественная гибель получится, что ему и нужно. Никого не заподозрят, всё пройдет как нужно Щепкиной-старшей. А ему предлагали вариант исчезновения. Пропал человек — и всё. Чисто, удобно, беспроблемно. Но нет, ему нужно было изобретательно, чтобы похвастаться мозгами перед потенциальной тещей. Хотя какие там мозги? Так, курам на смех.
Я вздохнул.
— Ладно. Давайте испробуем на Охрютине укус. Не зря же я смонтировал 007 капсулы. Заодно можно будет понять, что и как дорабатывать, если что-то пойдет не по плану. И эвакуируй паучка сразу же.
Валерон исчез, только радостно тявкнул на прощанье, оставив меня разбирать принесенные им трофеи самостоятельно, что для него было нехарактерно. Над этой кучей я невольно почувствовал себя главой карманников, которому подопечные принесли добычу.