Когда я вернулся домой, меня уже ожидал давешний собачий вор, чуть ли не приплясывая от нетерпения и держа наготове огромный баул, приготовленный под щенков.

— Мне нужны остальные щенки, Петр Аркадьевич, — выпалил он, едва меня завидев на пороге.

— Что, Симуков заинтересовался?

— Я не напрямую с ним переговоры веду, через посредника, — пояснил он. — Посредник сказал, что щенков готовы выкупить всех, но в два раза дешевле, чем взрослого пса. Я сказал, что мы этого подманили и вытащили через ограду.

— А не подозрительно будет, если вы сразу всех остальных передадите?

— Нет. Я сказал, что мы взяли только одного, потому что не были уверены, что такая замена подойдет. А так бы могли сразу всех. Я вон даже сумку под них взял, притворился для наблюдателей приказчиком с образцами товара.

В том, что за нами наблюдали, я и без того знал. Но было удивительно, что и этот тип засек наблюдение за домом. Возможно, наблюдатели рассчитывали понять, что случилось с теми, кто вошел и не вышел. Или готовили новое нападение.

Если я отдам сразу всех, то Валерон непременно расстроится, поскольку пока научил всю троицу только таскать колбасу с кухни. Делали они это организованно: пока двое отвлекали кухарку, третий хватал подвернувшийся кусок и тащил в укромное место, где Валерон честно делил колбасу на всех. По кусочку каждому щенку, остальное — себе, потому что щенкам есть колбасу в больших количествах вредно. В малых тоже, но вознаграждение должно быть. Валерон собирался экстраполировать воровство колбасы на воровство чего-нибудь поценнее, но придется ему обойтись без дальнейшего развития учительского навыка.

Я приказал принести оставшихся щенков, продолжавших тренироваться на кухне даже в отсутствии Валерона и с предупрежденными кухонными работниками. Всё же Валерон успел вбить им в подкорку основные понятия деятельности, которую он понимал единственно правильной: всё, что лежит плохо, должно лежать хорошо в другом месте. Желательно в желудке.

Щенки отчаянно сопротивлялись помещению в сумку, пришлось вору их усыпить — навык такой в наличии имелся. У остальных собачьих воров тоже были интересные навыки. Вообще, хорошо подготовленную команду отправил Симуков за Валероном.

— Ежели у вас еще вдруг щенки появятся, Петр Аркадьевич, будем рады помочь от них избавиться, — довольно сказал переговорщик на прощанье.

Еще бы ему довольным не быть: вместо оговоренной суммы получил в два с половиной раза больше. А возможно, и дальше будет подрабатывать таким образом.

— Сообщу, если появятся, — обнадежил я его.

— Тогда я адрес для связи оставлю?

— У меня есть, — ответил я с насмешкой, глядя, как вытягивается его лицо.

Он серьезно думал, что я оставлю их без присмотра? Валерон проследил за каждым и сообщил мне три адреса на случай, если те решат, что выкуп платить необязательно. Но на свое счастье, воры оказались сообразительными и принесли в полном объеме выкуп, решив со мной не ссориться.

— В который раз убеждаюсь, что княжеские семьи… — начал было он и осекся, поскольку за продолжение в духе «настоящие преступные синдикаты» огреб бы дополнительных неприятностей.

Чтобы больше меня не провоцировать, он торопливо попрощался и ушел, прижимая к груди баул со щенками. Как быстро у них меняется жизнь…

После ухода собачьего вора (хотя теперь уж, скорее, собачьего жулика) я перед разговором с Лёней решил созвониться с Юрием Владимировичем. В такое время он мог уже вернуться домой, но застал я его всё-таки в конторе, куда позвонил, когда в доме трубку никто не взял.

— Юрий Владимирович, здравствуйте. Лёня вам звонил?

— Что-то опять случилось? — насторожился он. — Здравствуй, Петя. Рад тебя слышать.

— Его последняя поездка в Лабиринт увенчалась успехом, хотя и прошла с осложнениями. Ваш сын теперь маг.

«С осложнениями» я выделил голосом, намекая, что то, что случилось, расскажу при личной встрече.

— Вот паршивец, даже не позвонил, — возмутился отчим. — Что он получил, ты не знаешь?

Разговаривали мы так, поскольку нас наверняка подслушивали. Мне даже показался тихий женский восторженный вскрик. Уверен, информация об удачном Лёнином походе разойдется быстро.

— Сродство к Огню и сродство к механике, — сообщил я. — Из заклинаний только Искра, но это поправимо.

— Прекрасные новости, — оптимистично сказал отчим. — А почему он не сообщил об этом мне?

— Он торопился поставить в известность родителей любимой девушки. Ему опять отказали. Более того, родители подобрали ей жениха, с их точки зрения, куда более достойного. И с хорошей наследственностью. Как мне сказал глава семейства, сам Симуков их консультировал и признал хорошими возможные результаты брака.

Признаться, сарказма я не сдержал, когда рассказывал о евгенических планах Щепкиных. Взбесил меня разговор что с главой семьи, что с его супругой, которые хоть и признавали меня достойным своего общения, но считали Антошу куда более выдающимся представителем княжеского семейства Вороновых. Наверное, Куликовых тоже консультировал Симуков и признал вариант брака Антоши и Маши перспективным.

— Леонид?..

— Совершенно раздавлен, — подтвердил я опасения отчима. — Ему фактически обещали согласие при получении магии, но когда это случилось, заявили, что брака не будет в любом случае, потому что он — не человек их круга.

— Вот об этом я и говорил, Петр… — вздохнул отчим.

— Мне не нравится суета вокруг Лёни, — сказал я, опять выделив голосом слово «суета», чтобы показать нетелефонность разговора. — Предлагаю его убрать из Святославска на пару месяцев, чтобы не наделал глупостей. Мое поместье у зоны — прекрасный вариант. Он сможет развивать механику и получать развитие как маг. Там за ним присмотрят. Я не уверен, что он согласится, но до разговора с ним хотел бы заручиться вашим согласием.

— Он потеряет год учебы… — задумался отчим.

— Это лучше, чем потерять жизнь. Займется самообразованием, выйдет из депрессии.

— В принципе, я не возражаю, Петя. Мне это тоже кажется хорошим вариантом. Дело за ним.

Мы еще недолго поговорили, он осторожно напомнил про обещанную охранную систему для дома, я пообещал приехать к ним на следующих выходных, благо всё нужное для работы у меня имелось, а заготовки для Живых печатей я могу сделать заранее, как и собрать части каменных стражей. А еще я прекрасно понимал, что Юрий Владимирович хочет услышать лично то, чего не было сказано по телефону. Потому что прямо я говорить не мог, но намекнул о том, что случилось что-то серьезное: что в Лабиринте, что у Щепкиных.

После разговора с отчимом я посмотрел расписание поездов, книжечка с которым лежала у меня в кабинете, и отправился к Лёне. На занятия он сегодня не ходил, лежал в одежде на кровати и пялился в потолок.

— Ты говорил со Щепкиными, да? — спросил он, повернув ко мне голову.

— Говорил, — признал я. — Безрезультатно. Лёнь, тебе нужно уехать.

— Смысл? — вздохнул он. — Это ничего не изменит.

— Через несколько месяцев изменится всё, если ты не наделаешь глупостей, — ответил я. — Предлагаю тебе поехать ко мне в поместье и походить в зону.

Он впервые проявил заинтересованность. В глазах даже блеск появился.

— Смысл? — всё же спросил он.

— Наберешь навыков, займешься механикой — у меня там прекрасно оборудованная мастерская. Если что-то кованое понадобится из механизмусов, я буду присылать с оказией.

— Это ничуть не улучшит мою ситуацию.

— Почему же? Ты сможешь открыто заниматься магией и развивать свои способности. Щепкины поймут, что ты не мямля и не тряпка, — жестко сказал я.

— Я не мямля и не тряпка! — возмутился он.

И даже с кровати подскочил.

— Пока я вижу обратное, — ответил я. — В конце концов, ты можешь схватить Анастасию под мышку и обвенчаться с ней в Озерном Ключе.

— Ты не понимаешь последствий, — покачал он головой.

— А вы не афишируйте брак, — ответил я.

— Бесконечно скрывать не выйдет.

— Через пару месяцев всё изменится, — намекнул я.

— Что изменится? Я стану дворянином? Можно купить такую возможность у кого-нибудь из князей, я думал об этом. Это очень дорого и ничего не изменит. Настины родители заявят, что им нужен титулованный зять.

— Хорошо, что ты это понял, — кивнул я. — И не пойдешь на такое ни за деньги, ни за клятву верности, на что наверняка намекали Щепкины. И захотят другие князья. Лёнь, я тебе обещаю решить этот вопрос в течение полугода. Щепкины не просто дадут свое согласие — они сами к вам придут с брачным предложением. Но сейчас тебе нужно уехать. Бросить всё и уехать.

— Я с Алексеем занимаюсь, — ответил он. — Не могу его бросить.

— Он раньше как-то занимался и без тебя, — напомнил я. — Если у него возникнут серьезные проблемы, помогу. Или Павел Валентинович вернется.

Последнее было маловероятным. Павел Валентинович уже устроил мини-школу на базе моего поместья и занимался с теми детьми, что жили там. И это вдобавок к взятой на себя архивно-бумажной работе. Откуда в нем только силы взялись? Возраст никуда не делся, но энергии прибыло столько, что окружающие диву давались. Павел Валентинович чувствовал себя нужным и востребованным, что для него было очень и очень важно.

— Короче говоря, собирайся, отвезу тебя на поезд и посажу. С Анастасией заедешь попрощаться.

— А если она, пока меня не будет…

— Тогда ваши чувства ничего не стоят. Если короткая разлука их погасит, то и бороться за них бессмысленно.

Лёня принялся оскорбленно доказывать, что их чувства выдержат и более долгую разлуку, а опасается он не за то, что Щепкина его разлюбит, а за то, что ее родители заставят ее выйти замуж за другого. Я пообещал лично проконтролировать, чтобы этого не случилось, и, видя, что Лёня не торопится собираться, принялся забрасывать его вещи в вытащенный чемодан. Лёня возмутился, поругался и в конце концов принялся собираться сам, выйдя из состояния «мне в этой жизни больше ничего не нужно».

Выехали мы вовремя, на прощание я Лёне отвел полчаса, иначе мы могли опоздать на поезд. Щепкина решила его проводить до вокзала, не осталась в гостинице. Я пообещал ее отвезти обратно — для Лёни, чтобы он не переживал. Девушка была полна готовности уехать с ним вместе в Озерный Ключ.

— Мои родители не согласятся никогда, — уверяла она. — Мама наметила мне определенную партию.

— Анастасия, силком она вас не выдаст, — сказал я. — Я уже пообещал Лёне решить этот вопрос.

— Вам не удастся уговорить моих родителей, — покачала она головой. — Мама если вбила чего-нибудь себе в голову, то уже не свернет с намеченного пути.

— А вы?

— А я не хочу расставаться с Леонидом. Я готова выйти за него немедленно, — заявила она.

— Ты достойна лучшей жизни, — пафосно сказал Лёня.

И они принялись уверять друг друга во взаимной вечной любви, пытаясь выяснить, кто же из них любит другого больше. За билетом пришлось идти мне, пока они разбирались в своих чувствах. Купил и два перронных, чтобы проводить брата до самого вагона.

Прощаясь с Лёней, Щепкина заливалась слезами, как будто они расстаются навсегда. На напоминания проводника о необходимости усаживаться в вагон внимания они не обращали оба. Пришлось брата силком запихивать в вагон, а то с него сталось бы пропустить отправление. Сделал я это вовремя: буквально через несколько минут поезд тронулся, и Щепкина побежала по перрону, чтобы как можно дольше не терять Лёню из вида. Пришлось ее ловить, чтобы не грохнулась, когда перрон закончился.

Возвращались мы к машине в траурном молчании, а когда начали отъезжать от вокзала, Щепкина сказала:

— Нужно было мне уехать с ним. Родители никогда не смирятся.

— Давайте поспорим, Анастасия? — предложил я.

— Ох, Петр, вы со своими родственниками помириться не можете, а уверены, что найдете подход к моим, — грустно ответила она. — Отец закрыл доступ к моему счету, у меня из денег осталось только то, что было на руках.

— Если хотите, можете поселиться у нас в доме, — предложил я. — К примеру, в комнате, в которой жил Лёня. Там даже остались его вещи.

— Правда? — с детским восторгом спросила она. — Вы разрешите мне там пожить?

— Если вы будете заниматься с Алексеем, — сразу решил я занять ее свободное время. — С ним занимался Леонид, а сейчас он уехал.

— Конечно, — с таким энтузиазмом согласилась Щепкина, что я пожалел бедного гимназиста. — Всё, что нужно, мы сделаем. Леонид говорил, что Алексей очень способный. У него было немного пропущено, оттого и проблемы, но они почти всё прошли.

В результате мы заехали в гостиницу за ее вещами, которых оказалось неожиданно много — Щепкина от родителей ушла не с пустыми руками, а с тремя полными чемоданами. Хорошими такими, увесистыми чемоданами. В багажник они влетали при открытом рте носильщика, который ранее не встречался с устройствами, аналогичными большому сундуку Макоши.

В доме я передал Щепкину Наташе, а сам отправился в кабинет ожидать возвращения Валерона. Задержался тот здорово, даже на ужин не появился, прибыл совсем поздно вечером, когда я уже начал волноваться и размышлять, не стоит ли найти повод для визита к Щепкиным, чтобы узнать, не случилось ли чего.

Валерон вывалился на стол и сразу тявкнул:

— Зови Митю, у мелкого паучка какая-то важная информация.

Но Митю позвал сам 007, встроившийся уже в общую паучиную сеть. Само создание ее для меня оказалось сюрпризом, а уж то, что она работает, невзирая на расстояние, было вообще удивительным. Митя появился в кабинете почти сразу, затратив время разве что только на открывание двери, и почти сразу принялся пересказывать отчет мелкого собрата.

— Княгиня ходила к тому, кого она прочит в женихи дочери, к Охрютину, и ругалась, что он не смог решить вопрос с Беляевым. Заявила, что если он такой нерешительный, то она напрасно согласилась. Мол, им такой зять не нужен. Тот же заявил, что устроить всё так, чтобы выглядело несчастным случаем, не так-то просто, а его уверили, что сделали в лучшем виде и о Беляеве можно уже не переживать. Щепкина очень разозлилась и начала кричать, что если поручаешь дело идиотам, то нужно контролировать самому. И что Беляев не только не погиб, но и вышел с магией. Охрютин принялся уверять, что это невозможно и Беляев наверняка фальсифицировал результаты.

— То есть заказчиком была милейшая Ольга Станиславовна? — удивился я. — А не Александр Владимирович?

— Он вообще ничего не решает, — тявкнул Валерон. — Он, кстати, в разговоре с ней сказал, что Лёня — не такой плохой вариант, если учесть, что у Анастасии нет магии. Княгиня тогда дико разозлилась и орала так, что князь втянул голову в плечи на манер черепахи и больше слова не сказал.

— То есть Александр Владимирович — за, и главное препятствие — его супруга?

— Вот именно. Давай я в нее плюну? Или в Охрютина? Злоумышлял-то он.

— За ним нужно проследить. Может, удастся выйти на местную организацию скверников. Базанин — всего лишь ее часть.

Потому что за великим князем особо не последишь — во дворец Валерону хода нет, зато есть ход у такой толпы, проследить за которой у нас возможностей нет. А великий князь из дворца выбирается только на публичные мероприятия. Выбирается ли его сын, неизвестно, поскольку его призрачный помощник наверняка способен уходить в невидимость вместе с ним. А значит выход на остальных нужно искать снаружи.

— Проследить могу и я, — заявил Валерон.

— Ты само собой. Заодно понюхаешь, не пахнет ли там тем типом, что пытался убить Лёню, — согласился я. — Но к нему наверняка будут приходить и другие скверники.

— 007 говорит, что готов отправляться на новое задание, — сообщил Митя.

— Завтра, — решил я. — Посмотрим, что там с накопителем, и отправим опять вашу сработавшуюся команду.

— В том-то и проблема, что не сработавшуюся, — неожиданно сказал Валерон. — Когда я в невидимости — 007 меня не чувствует, а я его тоже не вижу. Я ж почему так задержался? Ждал, пока княгиня спать ляжет, чтобы проявиться. Тогда 007 меня увидел и вышел. Нужно что-то придумать. Никакой согласованности.